Владимир Сухинин – Принцип матрешки (страница 48)
Лер Кирст нур успел оценить слаженность действий лучников и магов снежков. Он был неприятно удивлен такой организованности, и в его душу стали заползать сомнения.
«Может, отозвать отряды и вывести их из боя?» – подумал он. Но пока он раздумывал, пехота вступила в рукопашный бой. Перед его воинами выстроилась стена копий, и по ним ударили в упор маги снежных эльфаров.
Мечники Леса держались мужественно. Проявляли стойкость под непрерывным огнем заклятий и целеустремленно старались прорубиться сквозь копья. Воины падали, гибли, но не отступали. Многие подныривали под копья, но продвинуться дальше не могли. Перед ними вырастали мечники Снежных гор. На одного прорвавшегося лесного эльфара нападало двое снежных. Один защищался щитом, второй колол в потное, обозленное лицо лесного мечника. Силы Леса таяли и продолжали топтаться на месте. Терция стояла и держала натиск.
«Что это такое?» – удивленно глядя на побоище, думал командующий лер Кирст нур. Никогда он о подобном не слышал и не видел… А в это время побежали прочь остатки лучников Леса. Их подсекала коса смерти лучников снежных эльфаров, и они не выдержали перестрелки. Пехота осталась без стрелковой поддержки.
Ряды пехоты Леса изредка, но систематически озарялись вспышками боевых заклятий. Воины гибли десятками. Перед терциями образовались горы тел и, не выдержав такого сокрушительного отпора, пехота Леса отпрянула.
Прикрывшись щитами, они отошли. Сформировали ударные кулаки и устремились в промежутки между терциями. Их целью были резервные терции, что еще не принимали участия в битве. Такие мелкие отряды лесных эльфаров не задерживали и по ним не стреляли маги. Они уже растратили почти все свои магические запасы и только лечили раненых.
Неожиданно резервные терции раздались в стороны, и на бегущих без строя мечников Леса понеслась лава всадников на быках. Удар орков был ужасен. Они как таран и тяжелый каток прошли через плотные ряды мечников. Смяли, раздавили пехоту Леса и вырвались на простор. А затем, набирая скорость, устремились дальше. В короткой схватке разгромили остатки пехоты и, не останавливаясь, погнали быков к стягу командира лесных эльфаров.
Лер Кирст нур все это видел и тут же отдал приказ:
– Лучники, вперед! Огонь по оркам без команды.
Остатки отрядов лучников в количестве трех с половиной сотен выступили вперед и приготовились открыть стрельбу. Но тут от строя всадников последовал мощный залп заклятий. Перед ними появились вихри и, усиливаясь, понеслись вперед, прикрывая всадников.
Пыль закрыла орков, и куда стрелять – лучники не знали. Их стрелы, выпущенные наугад, в стену пыли, сметали пылевые столбы. А сами вихри, набирая силу урагана, неслись на лучников.
Вскоре эта стена пыли накрыла стрелков и понеслась дальше, а на ослепленных воинов выскочила лава всадников. Меньше ридки понадобилось оркам, чтобы растерзать лучников.
Зловеще гудящая пылевая стена из десятков торнадо накрыла резерв Кирст нура. Залепив пылью и поднятой землей глаза, нос, рот и уши воинов, сделала их беспомощными и устремилась дальше.
А следом появились орки.
Последнее, что успел увидеть в своей жизни Кирст нур, было обагренное кровью острие копья, летящее ему в лицо. Он закрыл глаза, и его сознание померкло. Но перед этим ощутил короткую вспышку боли…
Глава 10
Только убыв от королевы, я вздохнул свободно. Сказать, что она мне чертовски нравилась, я не мог. Красивая, зрелая женщина, немного поправилась при беременности, но оставалась все такой же очаровательной. Фигура ее округлилась, и появились мягкие места с небольшим целлюлитом…
Но меня к ней непреодолимо притягивала память из прошлого Виктора Глухова. Уж очень она была похожа на американку, что ослепительным огненным метеором пролетела по его жизни, и это было последним ярким воспоминанием Виктора Глухова перед смертью.
С подачи Шизы королева стала матерью моего ребенка, и от этого уже никуда не денешься… Я не знал, радоваться мне или горевать, но равнодушным и бесчувственным я оставаться не мог. Кроме того, в постели она была подобна той иностранке итальянского происхождения. Безудержна, горяча и откровенно бесстыдна, что не делало ее распутницей или развратницей. Она пылала искренними чувствами и ждала ответного огня от меня. И, подпалив меня, получала его. Правда, на короткое время близости. Мы вроде бы как оба на короткий миг сходили с ума. А потом, потные и усталые, заполнив спальню запахом мужского семени и сладковато-кислого женского пота, немного прикрытого благовониями, возвращались в обычное деловое состояние и вели разговоры о политике. И ей, и мне было комфортно. Не было обязательств и мук ревности… Короче, только черт поймет, что с нами происходило, объяснить словами это было невозможно. И дело не только в Шизе, что раскидывала мое семя по планете, но и в странных, непередаваемых по своей сладости чувствах, что меня накрывали при встрече с королевой, которая на восемь лет была старше меня. Я действительно сгорал в ее огне плотской любви и как феникс воскресал после. В ее поту и духах.
«Надо только убрать с себя ее запах, – с искренним страхом подумал я. – Иначе Ганга точно доберется до моего волшебного яичка».
Я почему-то не чувствовал мук измены моим невестам, как чувствовал бы, изменив с другой женщиной. Хотя бы с одной из моих девушек-вассалов. Даже переспав с Эрной, я чувствовал себя если не предателем, то с небольшим, таким малюсеньким червячком угрызения совести. Но это Виктор Глухов задумывался над моральным аспектом связи с королевой, а Ирридар был вполне счастлив… и он побеждал в этой скрытой от всех войне принципов.
Очистив себя обрядом идришей, причем дважды, я прибыл во дворец тайной стражи. Несмотря на позднее время, везде горел свет от магических светильников.
Окна кабинета Гронда тоже были освещены, и я неспеша поднялся по ступеням высокого крыльца, прошел вестибюль, прошагал по красной ковровой дорожке коридора и вошел в приемную начальника тайной стражи Вангорского королевства. Интересная это была организация. Она занималась охраной короля и его семьи. Искала шпионов и предателей внутри королевства, но делала это как-то тупо и без смысла. Скорее всего, это было дело рук графа тан Кране, что десять лет возглавлял эту службу и установил свои порядки. Стражники разленились, стали мздоимцами. Я помню, как пробирался в казначейство… Вот и результат… Мятеж.
С другой стороны, Меехир его всегда поддерживал. Тан Кране был противником влияния риза Крензу и балансировал на тонкой грани допустимого. Но однажды он понял, что зашел слишком далеко и ситуация вышла из-под контроля. Тогда совершил тотальную ошибку, поставил все карты на империю. Он решил, пусть все идет как идет, и проиграл.
Теперь «дерьмо из его конюшни» выгребали мы с Грондом.
Я прошел до приемной.
– Я могу пройти к мессиру Гронду? – спросил я секретаря и увидел выражение крайнего недоумения на его лице. Он привык к тому, что я, никого не спрашивая, вламываюсь в кабинет босса и тот стоически терпит такое попрание правил и традиций.
– Конечно, риз… Проходите. – Он суетливо вскочил и открыл передо мной дверь в кабинет.
Для многих клерков я был самым странным аристократом. Став герцогом, я продолжал служить и подчиняться более младшим по положению дворянам, и они не знали, как это расценить. Проявить неуважение значило подвергнуть себя опасности – я имел репутацию безжалостного убийцы. И тогда (до меня дошли слухи) меня стали принимать за сумасшедшего нехейца, у которого много удачи и много странностей. Мол, а что с этого обласканного богами дикаря взять? Лучше от него держаться подальше. Я же махнул на досужие сплетни рукой. Не до того.
Я вошел в кабинет Гронда. Тот сидел перед исписанным листом бумаги и что-то мучительно соображал. Это было видно по его напряженному лицу. Лоб сморщенный. Глаза в потолок. В зубах кончик гусиного пера. Было такое ощущение, что он как Ломоносов, решил сочинить хвалебную оду королю и не знал, с чего начать и чем закончить. Назвать его великим – засмеют. Написать меньше, король обидится. Как-то так.
Гронд увидел меня и оживился. Лоб его разгладился, вокруг глаз появились добродушные, располагающие к себе морщинки.
– Заходите, риз. Король вас уже отпустил?
– Утром обещал отпустить, – ответил я.
– Ты осмелился сам уйти?.. Ослушался приказа короля? – не совсем логично перейдя на ты, воскликнул он.
– Не совсем… Но это не важно. Его величеству сейчас не до меня.
– Да? А чем занят его величество? – Гронд несколько напрягся, откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Затем убрал их, подался вперед и сложил на столе. Он явно нервничал.
– Его величество проводит ночь с новой фавориткой.
– Да-а? И кто эта везучая дама? Я ее знаю? – Как и все придворные, Гронд любил перетирать косточки новым фавориткам и рассуждать над тем, кем она станет и за кого его величество выдаст ее замуж, наградит ли солидным приданым и хороша ли она в постели. Делались предположения, назначались ставки… В общем, жизнь придворных кипела, как плесень на огне. Неприятная на вид и вонючая на запах.
– Не знаете, – отозвался я. – Это девушка, которую я привел для охраны королевской четы.