Владимир Сухинин – По пути мечты (страница 72)

Руди стояла с открытым ртом. Она не знала, что ответить, и вытаращившись, не моргая смотрела на Сюра. А Сюр ее добил следующими словами:

— На корабле есть приказ. Я не пью, а ты не трахаешься с чужими мужиками и бабами…

— Нет такого приказа, — ответила Руди и, заглянув в правила внутреннего распорядка, прикусила губу. — Но он издан только сегодня…

— Да, сегодня. Вот я тебя сегодня и позвал. Ты имеешь возражения?

— Имею, но это роли не играет. И там нет статьи про женщин. Ты просто хам и диктатор, Сюр. Ты меня ревнуешь?

— К Муру не ревную. Я его презираю. Он ограниченный человек. А ты лезешь к нему в постель ради его большого члена.

— И вовсе нет… то есть это не твое дело, Сюр.

— Мое. Твоя связь с ним вредит коммуне.

— Чем это?

— Тем, что он отказался перестраивать наш корабль.

Руди хотела сказать что-то резкое, но промолчала.

— А раз он, — продолжил Сюр, — встал на сторону конфронтации, то и членство в коммуне не получит, пока он кандидат.

— Какой еще кандидат? Не было такого…

— Не было до сей минуты. Теперь есть. Я ввел новое правило приема в коммуну с испытательным сроком. Потом, если человек не подходит по критериям, ему дадут определенную сумму космо на дальнейшую жизнь и отпустят на все четыре стороны, Руди. Скажешь, я не прав?

— Нет, не скажу, мысль дельная, — неохотно отозвалась Руди.

— Вот и хорошо. Иди к профессору и полежи в капсуле. Ты напряжена, а это плохо сказывается на нашем ребенке.

— Каком нашем, Сюр?..

— Мы с Гумаром братья, и ты не можешь сказать точно, чей это ребенок. Так что возможно, у ребенка будет два отца. Иди, — прогнал женщину Сюр.

Ошеломленная таким открытием, Руди машинально кивнула и пошла на выход.

— Два отца! — прошептала она. — Это же… — и не договорив свою мысль до конца, вышла.

На следующий день проектный отдел завода предоставил всю необходимую документацию по крейсеру. На общей схеме все выглядело футуристически и даже фантастически красиво. Дизайнеры постарались. Каюты шикарно отделаны, как у круизного лайнера. Бассейн, спортзал, сауна, большая офицерская кают-компания, клуб для членов экипажа и даже караоке. Технический сектор отделен от жилого дополнительной бронезащитой. Бо́льшая часть систем переведена в автономный режим со своим индивидуальным искином.

В техническом секторе расположили орудийные платформы большой и малой мощности для пуска противокорабельных и зенитных ракет. Из имеющихся на заводе рудодобытчиков спроектировали штурмовики. Их должны были разместить в нишах внизу корпуса. Всего десять штурмовиков. На корпус выведены системы ПРО, укрытые в бронебашнях. Экипаж крейсера сокращен до тридцати человек. Выводы специалистов были самые восторженные.

Сюр не стал изучать проектную документацию, а просто забрал проект на отдельном носителе и объявил, что он его просмотрит у себя на корабле. Присутствующий на совещании Мур смотрел на него, не скрывая усмешки. И хотя лицо его осталось нейтрально невозмутимым, его выдавали глаза, а Сюр понимал такие взгляды.

«Да, профессор прав. Этот Мур подстроил нам какую-то пакость, и если не сам, то через кого-то. Ишь, как блестят его глазки…» — подумал он.

— Шол, — спросил он у директора завода, — кто принимал участие в проектировании?

— Проектный отдел, согласно вашему плану, Сюр.

— И все?

— Думаю, да. Но сам ваш план был выложен у технологов, дизайнеров и энергетиков. Так что работа коллективная.

— Значит, любой специалист завода мог видеть проект и внести свои изменения? — уточнил Сюр.

— Нет, не любой. Только тот, кто над ним работал. Списки всех, кто участвовал в работе над проектом и какую часть он делал, утверждают заранее и издают приказ.

— А постороннее вмешательство в проект возможно?

— Нет, — решительно отмел вопросы Мак Кензи. — Каждый этап проектирования отслеживается. Таковы требования по безопасности «Ирбис», и мы их придерживаемся.

— Ясно. Спасибо за разъяснения. Значит, если мы обнаружим скрытую диверсию, можно будет найти виновного? — Сюр краем глаза заметил, как изменился взгляд Мура. Его глаза забегали по сторонам.

— Диверсию? Какую диверсию? — удивленно переспросил Шол.

— Шол, мы уже сталкивались с наездами, атаками и вредительством. Поэтому очень внимательно отслеживаем ситуацию. Это просто перестраховка, которая не однажды спасала наши жизни, — пояснил с вежливой улыбкой Сюр. — Вы все получили документ, дающий право сотрудникам завода стать кандидатами в члены коммуны. Те, кто проявит себя хорошо и лояльно, станут гражданами, а те, кто будет вредить или устраивать саботаж, получат определенную сумму космо и будут выдворены из коммуны. Говорю это, чтобы все знали, что их ждет в будущем. Всем спасибо, мы просмотрим более детально проект и завтра в это же время соберем новое совещание. Мы проект или одобрим, или отдадим на доработку.

Сюр встал, и вместе с ним встала и Руди. Они молча покинули кабинет директора.

После их ухода царило недолгое молчание, и первым его прервал Мур.

— Смешно, — произнес он.

— Что вызывает у вас смех? — поинтересовался Шол.

— Смешно сказал Сюр. «Мы просмотрим проект». Чтобы просчитать все заложенные параметры, потребуется не меньше двух недель.

— Ну, Сюр и его команда имеют опыт перестройки кораблей, — ответил Шол, — их ОДК впечатляет.

— Вы находите? — с долей иронии спросил Мур.

— Да, Мур. Я смотрел их проект и был на корабле. Они совершили невозможное, они гении.

Мур от злости покраснел. Все хвалят их корыто, а он так и не посмотрел на спецификацию ОДК.

«Да и смотреть не буду», — мысленно решил он и опустил взгляд.

Уже сидя в боте, Руди не выдержала и спросила:

— Сюр, что за странные слова ты говорил о саботаже и диверсиях? С чего бы им портить проект. Какой смысл?

— Смысл простой, детка. Гордость и предубеждение, замешанное на зависти. Они просидели тут почти семь десятков лет изолированно, не встречались с открытым миром, не знают его проблемы. Поэтому некоторые хотят показать себя крутыми, они же из «Ирбис». А туда набирали самых лучших. А тут мы такие из себя дилетанты, которым несказанно повезло, и мы диктуем им правила. Некоторые не могут с этим смириться. Некоторые захотят наказать нас за успех, которого они не имеют.

— Ты опять намекаешь на Мура, Сюр? Брось. Это простая мужская ревность. Не надо мериться членами. Просто смирись. Мур не такой.

— А какой он, Руди? — Сюр повернул к ней голову и включил двигатель. Поставил его на прогрев.

— Он простой и способный. Опытный. Рассказал много интересного по кораблям. Да, не очень разносторонний, зато профи в своем деле.

— Я не только о нем, — уклончиво ответил Сюр, — я о всем коллективе.

— Ты в самом деле хочешь проверить проект, Сюр?

— Да.

— Это смешно.

— Нет, Руди. Отнюдь. Это правильно. От этого зависит твоя жизнь, моя и нашего ребенка.

— Какого нашего, это мой и Гумара ребенок, Сюр!

— Вот и хорошо, что ты это помнишь. Поэтому отстань от Мура.

— Я отстала, давай двигайся уже, зануда, — буркнула Руди и, отвернувшись, замкнулась в себе.

«Достал уже со своей ревностью, „альфа самец“. Как все надоело, — подумала она. — Впервые ощутила вкус к жизни, и опять мешают…»

На корабле они разошлись молча по своим каютам. Сюра встретил Никто и кивком головы позвал за собой. А Руди бухнулась на кровать и стала шмыгать носом. После того, как она прошла курс реабилитации в капсуле, ей стало легче. Гормональный всплеск прошел, и ее больше не тянуло к бородатому здоровяку. Но ее самолюбие женщины было задето бесконечными замечаниями Сюра.

— Руди, ты где? — пришел запрос от Мура.

— Я на ОДК.

— Не придешь?

— Нет. Запретили.