Владимир Сухинин – По пути мечты (страница 69)

Что будет дальше, он прекрасно представлял. После захвата пленных тайна захвата корабля мантикорцев всплывет, и для клана это будет почти смертельно. Конечно, Мундгабо откажется от него, так же, как и в прошлый раз. Но надо будет еще объяснить, как Мунблай получил сухогруз с грузом. Сам Мунблай уже мертвец. Его найдут и уничтожат вместе с командой. Тогда какой смысл щадить мантикорцев? Они стали бесполезным балластом. Но остался не отданный долг, и уйти, не отдав его Пиявке, он не мог. Но и полоса неудач с принесением жертв не закончилась. Мунблай некоторое время сидел в тягостных раздумьях, а затем вызвал Мавлуду.

— Мавлуда, демон требует еще жертв, — сухо сказал он. — Забирай столько мантикорцев, сколько надо. Они нам больше не нужны.

Мавлуда хищно оскалилась.

— Сколько у меня на это есть времени?

— Половина дня.

— Всего? — скривилась недовольная Мавлуда. — Давайте сделаем так, чиф. Я буду каждый день приносить по три-четыре жертвы демону, и мы посмотрим, сможем ли утолить его голод.

— Не возражаю. Выбирай мужиков из экипажа сама и все делай в медблоке. Проводи обряд, но так, чтобы это было тайно.

— Я все устрою, — прошептала довольная Мавлуда, — но уберите оттуда дока. И я могу начать прямо сейчас.

— Начинай, — ответил Мунблай, — и скажи доку, пусть придет ко мне.

На границе ПДР «Ирбис» шла непрестанная кропотливая работа экипажа ОДК.

Два автоматических транспорта день и ночь собирали и разбирали поврежденные корабли. Трофеи на мобильном складе росли, как на дрожжах.

Взять под контроль вторую платформу оказалось проще. Гумар, зная алгоритм назначения кодов безопасности, за полдня определил нужный код и выслал искину платформы нужные сведения.

Уже через день две платформы были под управлением команды ОДК.

Никто поднял из медкапсул специалистов-ремонтников. И те с удивлением обнаружили, что они далеко от станции «Мистфайр». Их перевезли на завод, а вместо них в капсулы на реабилитацию положили тех, кто прямо не занимался ремонтом кораблей, а был из прикрепленных обслуживающих завод служб.

Сюр переехал на семнадцатую платформу. Первой считали ту, которую разблокировали первой.

Но Сюра интересовал крейсер. Он просто изнывал от нетерпения попасть на этот корабль, и его терпение в конце концов вознаградилось. Он, Гумар, Руди и Эдик отправились к кружившему по небольшой орбите кораблю.

Сюр, управляющий ботом, подлетел ближе и облетел вокруг крейсера.

— Действительно целый, — удивился он, — не вижу внешних повреждений. Прямо «Летучий голландец».

— Это что еще за летучий голландец? — с недоумением спросила Руди. — Никогда не слышала о таком.

— Это история из моего мира про пустой корабль, который носился по океанам без экипажа. Ходили слухи, что те, кто встретил такой корабль, были прокляты им и погибали. Но правда это или нет, я не знаю.

— Ну и истории у тебя, — недовольно отозвалась Руди. — Меня прямо пробрало. Не говори больше о таком, лучше скажи, чего ты там наплел Алле про мужиков. Такое, что я не знаю.

— А ты у нее спроси, — ответил Сюр.

— Я спрашивала, она молчит и косо смотрит.

— Ну, значит, тебе это знание не нужно, а то опять проберет до дрожи.

— А почему она к тебе ходит по вечерам?

— Я с ней занимаюсь.

— Чем занимаешься? — Руди с подозрением во взгляде посмотрела на Сюра.

— Я ее делаю более человечной. Устал от механических кукол.

— Вот, — довольно произнесла Руди, — я давно говорила, что с ними надо заканчивать.

— В каком смысле? — Сюр недоуменно посмотрел на Руди.

— В том, что надо прекращать с ними… это самое. В общем, сам знаешь, что делать.

— Знаю, — недовольно буркнул Сюр, — поэтому совета у тебя не спрашиваю. Руди, давай каждый будет жить своей личной жизнью.

— Сюр, в моей личной жизни есть два близких мне человека. Ты и Гумар.

Она кинула быстрый взгляд на слушающего их перепалку жениха и поправилась:

— Вернее, Гумар и ты. И твоя личная жизнь мне не безразлична…

— Отстань! — отрезал Сюр и повел бот к раскрытым створкам грузового отсека.

Бот плавно опустился на пол отсека и магнитными зацепами прикрепился к нему. Из бота выкатился дрон и стал методично обследовать секцию.

Но Сюр и сам видел все хорошо. В свете прожекторов бота грузовой отсек, где должны были находиться малые транспортные средства, был девственно пуст. Дроном управлял Эдик. Он подвел его к приборному щиту и запитал щит от энергонакопителя дрона, в секции вспыхнул тусклый свет, и внешние створки медленно стали закрываться. Второй инженерный дрон провел энергокабели к щиту, где сходились энерголинии, и запитал его от бота. Свет стал ярче, и первый дрон открыл внутренние створки. В отсек устремился воздух. Оказывается, на крейсере были еще остатки атмосферы.

Экипаж не выходил из бота, оставаясь в защищенном пространстве. А первый дрон, приподнявшись на гравиподушках, полетел дальше. За его полетом наблюдали все, кто находился в боте. Он долетел до помещения инженерной службы и открыл створку входного люка. Осветив мертвое пространство фарами, облетел помещение и остановился у пульта контроля и диагностики. Включил его, и приборная доска засветилась разноцветными огоньками.

Над своим прибором навис Гумар. Вскоре он сообщил:

— Так. Мы узнали причину, по которой экипаж покинул корабль. В моторный отсек проник луч гразера. Его след под обшивкой не видно. Броня ослабила луч, но он повредил оболочку охлаждения внешнего контура реактора. Искин корабля выдал сигнал тревоги и рекомендации покинуть корабль. Затем отключил подачу топлива в реактор. Уж не знаю, что произошло дальше, но крейсер должен был взорваться. Но не взорвался. Причину сейчас выясняю. Искин до последнего вел бортовой журнал и записывал показания приборов. Я не специалист в этой области. Посмотри, Руди, сама. Может, не стоит запускать все системы, чтобы не случилось катаклизма?

— Ты, Гумар, прав, корабль должен был взорваться, но что-то остановило неуправляемую реакцию разгона, и что это, нужно срочно выяснить. Но для этого нужно попасть в реакторный отсек. Только там находятся ответы на наши вопросы. Что-то там сработало на живучесть корабля. Нам бы это тоже пригодилось. Отправь дрона туда. План корабля у тебя уже есть.

— Да, Руди, есть. Сейчас отправлю.

Дрон вылетел из помещения инженерной службы и полетел к лифту. Открыл двери, запитал лифт от своей энергетической установки и спустился на самый нижний этаж. На больших, массивных створках красовалась надпись красными буквами: «Без защитных средств не входить».

Дрон подлетел к щитку и, открыв его, подал энергию на щит. Створка заиграла сначала желтыми огоньками, затем зелеными и поползла вверх. Остановилась на половине пути и застыла. Дрон пролетел под ней и оказался в реакторном отсеке, в переходном тамбуре. Из него можно было попасть в три помещения. Дрон полетел к люку с надписью «Искин реакторной секции» и открыл его. Там было пусто, лишь на постаменте лежал мертвый шар искина. Вторая дверь вела в помещение обслуживающего персонала дежурной смены. Там тоже было пусто. Третья дверь вела в реакторную. Вернее, к ее управляющему контуру, находящемуся сверху. Там был расположен свой искин и командный модуль.

В реакторной экипаж бота подстерегала неожиданность. У пульта сидел, опустив голову, человек в защитном скафандре. Дрон повисел в пространстве у входа, показывая картинку порядка и чистоты. Следов разрухи не было, если не считать повышенной радиации. И медленно полетел к человеку. Проверил датчики скафандра. Аккумуляторы давно сели, а человек был мертв. Из-за стекла забрала на них смотрело высохшее лицо мумии.

Гумар направил дрон к пульту и стал снимать показания.

— Теперь понятно, почему корабль не взорвался, — произнес он. — Этот парень пожертвовал собой, чтобы спасти корабль. Когда искин отключил реактор, он не бросился спасаться, а надел защитный скафандр и направился сюда. Отсюда он в ручном режиме понемногу стравлял радиоактивные газы в космос и тем самым не дал давлению выйти на опасный режим. Он герой, друзья. Только радиация была слишком большой, газы проникали и сюда, он быстро умер от лучевой болезни.

— Раз герой, то мы окажем ему почести как герою, — решительно произнес Сюр. — И увековечим его память. Что там написано на скафандре?

— Там написано… — Гумар увеличил изображение бирки на кармане скафандра. — Андре Монс.

— Предлагаю Андре Монс зачислить в списки коммуны навечно, — произнес Сюр. — На его примере будем воспитывать членов коммуны.

— И назвать крейсер «Андре Монс», — добавила Руди.

Сюр пожал плечами.

— Я не против, — ответил он.

— Я тоже, — ответил Гумар. — И мы можем его нейросеть применить к андроиду. Будет толковый инженер-ядерщик на корабле.

— Тогда мы назовем андроида Андре Монс, а крейсер — «Яростный», — отозвался Сюр.

— Почему «Яростный»? — удивилась Руди.

— Ну так страшнее и энергичнее звучит. Это же будет боевой корабль.

— Тогда просто «Ярость», — поделился своим мнением Гумар.

— Пусть будет «Ярость», — согласился Сюр. — Звучит красиво и воинственно.

— Вы забываете, ребята, что его еще надо будет дотащить до завода и первым делом снять реактор, — вмешалась в обсуждение Руди. — А это еще та работенка. Какие будут предложения?

— Берем на буксир его и тащим на завод, — ответил Сюр.