Владимир Сухинин – Король мертвецов (страница 68)

Вампир стал синеть, голова покрылась инеем, и он заголосил:

– Прости, господин! Я покоряюсь. – Свитая из жил веревка исчезла.

Артем тряхнул бич. Змея отпустила вампира. Артему показалось, что она поняла его мысли. Змея скрутилась вокруг рукоятки, обвила его правую руку до локтя и, прижавшись, поискала взглядом глаза Артема. Встретившись с ним взглядом, как-то удивительно умиротворенно закрыла кобальтового цвета глаза.

Артему показалось, что она искала у него понимания и ласки.

Рука немного занемела, но вскоре это ощущение прошло, и Артема выкинуло в его мир.

Он не стал задерживаться под водой. Дернул веревку три раза, и его подняли. Вытащили, обтерли, укрыли шубой и напоили взваром.

– Тащите буй, там цепь и алтарь, который нужно достать, – указал рукой Артем и уселся на корточки на кучу сухой соломы. Укрыл ноги шубой. Хойскар подал кружку с горячим взваром и самогоном. Артем сделал глоток. Горячее, согревающее внутренности блаженство потекло по пищеводу. Наслаждаясь теплом и напитком, Артем закрыл глаза. Стал редкими, большими глотками потягивать взвар.

Вскоре усилиями десяти пар рук статую женщины вытащили из воды и втянули на плот. Скелет, прикованный к алтарю, по дороге развалился, и только грудная клетка, зацепившись ребром за цепь, вылезла из воды вместе с алтарем. Один из воинов небрежно вытряхнул его обратно в воду.

Артем согрелся. Дрожь, бившая его, прошла. Он отстраненно смотрел на суету на плоту и думал. Мысли землянина были полны скорби и печали. Перед его глазами стояли кости на дне, костры, где в муках сгорают люди. Вина которых заключалась лишь в том, что судьба дала им дар, или у них было богатство, нужное церкви. Или даже только за то, чтобы выполнить план по сожженным еретикам. Сколько невинных людей отдает свои души на корм Дракону. Они рождаются, живут в вечном страхе перед его карающей, беспощадной ко всему живому рукой – церковью, и умирают, чтобы это существо стало могущественнее. Разве это истинная судьба человека – от рождения стать пищей? Разве это та судьба, которой он достоин?.. Вот и Артам от страха быть сожженным из-за проявления своего дара, что должно быть для него благословением, а стало проклятием, живя в муках страха, превратился в пьяницу, приспособленца, предателя и труса. Но все же не стал отъявленным подлецом, а просто оскотинился, потому что к этому его толкали проклятые Свадом руки и сильное желание выжить. Дар в этом мире сродни проклятию… А он сам? Что он, Артем, сделал, чтобы помочь Артаму победить свой страх, измениться, почувствовать себя нужным и сильным. Его нечаянный сожитель ведь имеет зачатки хорошего ученого… Его самого, Артема, в трудную минуту поддержал сильный человек, увидел его потерянность и позвал к себе, хотел помочь найти себя… Не успел… Может, здесь он сможет найти себя и помочь тем, кто живет в вечном страхе. Тем, кто погибает, будучи обреченным на лишения и уничтожение только потому, что Дракону нужна сила?.. А что он может? А может делать то, что должен, как велит проснувшаяся совесть. А там пусть будет что будет. Ту несчастную, что жила одержимой, он спасет. Обязательно спасет. Поможет Артаму найти себя. Поможет племенам не исчезнуть с лица планеты, и это уже будет хорошо… Не зря прожил…

Артем почувствовал, что внутри него зарождается маленький огонек надежды. Лучик, ведущий его к цели в жизни. Он почувствовал неожиданную решимость с пользой прожить в этом мире и стал видеть ближайшую цель.

Агнесса, наблюдающая за парнем, вздрогнула. Над ее и Арингила головами ударил колокол. Арингил в это время разбирал пулемет, который так и не исчез после того памятного боя. Рука ангела дрогнула, он сбился, вытаскивая затвор с пружиной и, сильно удивленный, поднял голову.

– Ты это слышал, – спросила почти шепотом Агнесса. – Что это сейчас было?

– Боюсь предположить… – ответил Арингил, но мне кажется, что я уже слышал такой звук ранее, на Земле.

– И что он означает?

– Предопределенность. Наш подопечный… вернее, один – Артем, выбрал свой путь. Теперь чтобы он ни делал, его дорога будет всегда в одну сторону…

– И что?.. Куда она ведет?.. И что за выбор он сделал?

– Давай посмотрим по линии Судьбы. – предложил Арингил.

– Давай, Арчи. Только его линию можешь видеть ты и показать мне.

– Так… Артем раскрыл небесную карту. Вот, смотри, зеленая линия – это его путь. Он не прямой, но развилок больше нет. Это… Это, Агнесса, путь в один конец…

Ангел, и так белокожий, стал белый, как мел. Агнесса, увидев изменения на лице жениха, испугалась.

– А? Она боялась ответа Арингила и не могла заставить себя задать следующий вопрос. Ее ладони предательски вспотели.

– Какой конец? – пришел ей на помощь Арингил. – Пока неясно. Путь Артема виден до гор. Странно, что я перестал видеть путь Артама. Можешь что сказать о нем?

Агнесса развернула свою карту.

– Тоже до гор. Но путь указан пунктиром. Ты понимаешь что-нибудь? Мы что, разделяемся?..

Рядом с Артемом присела Неела.

– Это то, что я думаю? – спросила она.

Артем отвлекся от своих мыслей, плотнее укутался в шубу. Неохотно ответил:

– Откуда мне знать, что ты думаешь? Поделись…

– Это алтарь Иехиль?

– Скорее ее сестры Мары. Они как две половинки одной личности. Иехиль жестока и беспощадна. Наказующий перст судьбы. Мара милостивица. Уравновешивающая Иехиль. Если оставить одну Мару, то нарушится равновесие, и добро будет нарастать, если оставить одну Иехиль, будет сплошной мор и погибель. Они нужны друг другу. Так я читал. Жертвы мы приносим Иехиль. Просим помиловать нас Мару. Она не дает смерти править на планете. Как-то так. Тут, понимаешь, другое странно. Иль очень не хотел, чтобы я нашел этот алтарь. Понять бы, почему?

– А нужно?

– Что нужно?

– Понимать мотивы Иля.

– Может, и нет, он странный, то помогает, то бросает на произвол судьбы.

– А сами, без хранителей, – спросила Неела, – мы ничего не можем?

– Сами? Наверное, кое-что можем. Об этом не думал. Времени нет… Ты знаешь, как освятить этот алтарь? Его нужно поставить в замке.

– Знаю. Омою своей кровью и принесу ее в жертву… Мара, говоришь?.. – задумалась Неела. – Я тоже о ней не слышала, и Иехиль не упоминала…

Артем промолчал.

– А почему она тебя просила достать алтарь? Ты же не ее жрец, – не отступала Неела.

Артем пожал плечами.

– Кто знает этих хранителей? Может, ты недостаточно сильна, а может, я ей понравился, – улыбнулся Артем. – Как мужчина.

– Как мужчина вполне может быть, – стрельнула на Артема глазками Неела.

– Но-но, девушка. У вас есть Артам. Вот ему глазки и стройте.

– Я бы построила, – вздохнула Неела, – только ты все время его прячешь.

– Скоро не буду. До прихода горцев есть месяц-другой. Вот и займемся воспитанием моего друга…

Остановился на ночевку Артем в городке своей гвардии. За трехметровым частоколом с вышками по углам, и у ворот расположились казармы молодых воинов. Днем и ночью они занимались боевой подготовкой. И личной, и в составе десятка, в развернутой фаланге. Оттачивали навыки боя на копьях, мечах. Метали дротики, стреляли из лука, перевязывали раненых. Наступали, отступали… В городке по его приказу была построена баня. Как и при строительстве казарм, вырыли ров, обложили бревнами Сверху укрыли накатом из бревен молодых деревьев и укрыли толстым слоем камыша, который тут использовали для кровли.

Вместе с Хойскаром и Свадом, который, к великому изумлению Артема, проявил желание попариться, они пошли в хорошо протопленную баню. У местных племен не было правила мыться в бане. Хватало воды в озерах, и вообще они мылись не часто. Хорошо если раз в месяц. Или по возвращению с охоты, или набега. Женщины грели котлы с водой, кипятили белье и во время стирки проводили омовение. От дикарей часто пахло кислой сыромятной кожей, сушеной рыбой и лесным диким чесноком. Ко всему этому Артем привык и в их быт со своим уставом не совался. Дикари не болели простудой, у них не было вшей и чумных. А как пахнут их женщины, пусть нюхают их мужья. Но для себя, где мог, строил бани. Крестьяне, пришедшие с ним из королевства, тоже пристраивали баньки, и на шестой день недели над слободой поднимался пахучий дымок из сожженного в банях по-черному растения, похожего на земной можжевельник.

Артем наказывал строить бани с печью, каменкой. Но сюда привезли чугунную печь из Мертвого города. Обложили большими речными камнями. Поставили котел для горячей воды. Бочку холодной. Баня хорошо держала пар. Маленькое оконце у потолка давало немного света. Веники из местной березы были замочены и запарены.

Артем сидел, млея, на верхней полке, обливаясь потом и налипшим на тело слоем жира и воска. Он очень хотел снять с себя это корку. Скоблил щепкой и сбрасывал соскребенное в кадку с горячей водой. Тело не дышало, и он чувствовал себя не в своей тарелке. Ощущая сильнейший дискомфорт, с остервенением скоблил и чувствовал приходящее облегчение. Спину очищал Хойскар. Свад, закрыв глаза, молча сидел со страдальческим видом мученика на нижней полке.

– Ну и что ты сделал? – услышал Артем вопрос Иля. Артем, несколько удивленный его появлением, повернул голову. Тот, тоже голый, сидел с другой стороны и натирал рукой потеющее тело. При этом по его коже катались катышки.

– Ты это о чем?