Владимир Сударев – Президент (страница 54)

— Сколько самолётов вы сейчас выпускаете?

— Два, три в месяц, а мощности позволяют выпускать на порядок больше.

Сверившись с данными компьютера, Сергей вздохнул:

— На данный момент этого числа больше чем достаточно для постепенной замены устаревших моделей. Но вы совершенно правы, нельзя допустить простоя большей части завода.

Посмотрев на посетителей, он добавил:

— Мне кажется, у вас есть по данному вопросу свои соображения.

— Да, — кивнул директор, поправил волосы и продолжил, — лет десять назад наши конструктора разработали пассажирский самолет. Построили опытную модель, но потом пришлось заморозить проект.

— Почему не дошло до серийного производства? — Сергей заинтересовался новым самолётом, зная плачевное состояние пассажирских авиалиний.

— Наш самолёт оказался ненужным, — вздохнул директор, — после ТУ-144 к сверхзвуковым пассажирским самолётам сложилось непонятное предубеждение.

— Может быть, они побоялись, что взлётные полосы не смогут принимать ваш самолёт, — предположил Сергей и по улыбкам посетителей понял, что сморозил глупость.

— Что вы, — улыбаясь, произнёс директор, — это обычный лайнер. ИЛ-86 или Боинг имеют большие размеры.

— Хорошо, говорите сами, мне ваш случай непонятен, — Сергей кивнул секретарю, вкатившему столик с едой.

— Понимаете, — заговорил один из конструкторов, — наш самолёт потребляет больше горючего, чем турбовинтовые аналоги. Но при потреблении на двадцать процентов больше он развивает скорость в три раза больше чем все известные машины, уступая только последним моделям истребителей.

— Самолёт-то надёжный? — спросил Сергей, понимая, что особого выбора у него нет.

— Обижаете, — обиделся на недоверие конструктор.

— Давайте покушаем, — предложил Сергей, решив таким образом сменить тему беседы, — небось, приехали ко мне прямиком с вокзала.

— Ну а как с новыми разработками? — поинтересовался Сергей, заметив, что посетители утолили свой голод.

— А никак, — ответил директор, вытирая губы носовым платком, — на голодный желудок мыслится о чём угодно, но не о военной технике.

— Борис Сергеич, а как же наши модификации, — обратился к директору худой, с абсолютно лысой головой, конструктор.

— Модификации конечно хорошо, — вздохнул директор, — но это чтобы не отстать от конкурентов. А как я понял, товарищ президент интересуется новыми моделями.

— В общем-то, так, — кивнул головой Сергей.

— Эх, нам бы движок помощнее, — выдохнул лысый конструктор.

— Есть идеи? — коротко спросил Сергей, отставив в сторону пустую кружку.

— Идей-то у них хоть отбавляй, — усмехнулся директор, — да беда в отсутствии достаточно мощного двигателя.

— Есть у меня одна идейка насчёт двигателя, — задумчиво произнёс Сергей, не обращая внимания на скептические улыбки конструкторов, — только вот не знаю, можно ли его сделать, используя современные технологии.

Вытащив из стола кипу чистой бумаги, он принялся смелыми линиями и скупыми строчками расчётов излагать свои мысли. По мере того как один лист менялся другим, сарказм конструкторов сменился крайней степенью удивления. Они как дети вырывали друг у друга исписанные листки, стремясь вникнуть в смысл конструкции.

— Это не будет работать!!! — воскликнул лысый конструктор.

— Зато, если это изделие все-таки заработает, наш самолёт сможет запросто взлетать на околоземную орбиту, — возразил более младший из конструкторов.

Сыпались специальные термины, слышались обвинения в шарлатанстве, но конструктора работали, внося некоторые коррективы в записи Сергея.

После часового бедлама, конструктора как по команде замолчали и уставились на Сергея горящими глазами фанатиков.

— Эк вас зацепило! — усмехнулся Сергей.

— Но откуда?.. — спросил лысый конструктор.

— Это, даже не завтрашний день!..

— Кто тот гений?..

Конструктора буквально засыпали Сергея вопросами, не давая, друг дружке их закончить.

— Это придумал один мой друг, к сожалению, он уже давно умер, — вздохнул Сергей.

— Но может быть сохранились его бумаги? — вопрос был полон сожаления.

— Увы, — Сергей развёл руками, — они сгорели вместе с ним. У меня хорошая память, но запомнил я, далеко не всё.

— Как жаль, — протянул лысый конструктор, — ведь ваш двигатель работает от электричества…

— Вы сможете собрать такой двигатель? — старательно пряча улыбку, спросил Сергей.

— Сделать-то сделаем, только какой от него толк, ведь для его питания потребуется атомный реактор.

— Да… — мечтательно протянул самый молодой из конструкторов, — используя гравитационный привод, мы бы смогли делать самолёты, не имеющие недостатков.

Сергей молча взял ручку и продолжил исписывать листки. Когда он через полчаса закончил, конструктора бесновались пуще прежнего. В ответ на очередное обвинение в шарлатанстве, Сергей усмехнулся.

— Товарищи, не надо так возбуждаться. Подобное устройство уже работает, правда оно имеет большие размеры, но думаю, вы разберётесь, как создать более компактный аналог.

— Если бы это сказал кто другой, я счёл бы его сумасшедшим, — заявил лысый конструктор, не отрываясь от листка с расчётами.

— Гениальность и безумие всегда шли рядом, — усмехнулся Сергей.

— Невероятно… — один из конструкторов вытер пот с лица, — используя данные изделия можно создать не только совершенные самолёты, но и автомобили, не нуждающиеся в дорогах, корабли, не боящиеся штормов и мелей. Слов нет…

— Что ж мужики, дерзайте! Я распоряжусь насчёт пассажирских самолётов, а так же чтобы вам не мешали работать над новым проектом. Только прошу вас об одном, не дайте просочиться этой информации из страны.

— Да вы что?! — искренне возмутился директор, — такое богатство мы будем охранять ценою своих жизней.

Конструктора осторожно собирали со стола листы бумаги и укладывали их в кейс директора.

— Не забудьте грамотно оформить патент, — порекомендовал Сергей, прощаясь с посетителями в дверях.

22

— Господин президент, у нас проблема, — в кабинете президента России неторопливо прохаживался начальник службы безопасности.

— Опять забастовки? — президент взглянул из подлобья и вновь занялся изучением бумаг, лежащих на его столе.

— Хуже, гораздо хуже. Идёт катастрофическая миграция народа в Северо-Азиатскую республику.

— Мне это известно, уезжают безработные. Не вижу причин для беспокойства.

— Если бы тенденция не была столь угрожающей, действительно не было бы смысла волноваться. С апреля по июнь страну покинули десять миллионов человек, правда, из самой республики к нам выехали полтора миллиона, но беда в том, что желающих попасть в республику гораздо больше чем они пропускают.

— А как дела с агентурой? Удалось что-либо сделать в республике для дестабилизации положения?

— С агентурой очень плохо. Официально пройти через пограничные переходы не удалось ни одному агенту. Попытавшиеся же проникнуть на территорию республики неофициально, попросту исчезли. Четыре раза они высылали служащих нашего посольства. Без всяких объяснений или нот, но, должен сказать, они высылали именно тех сотрудников, что пытались вести против них разведку.

— А как там дела с японцами? — президент оторвался от бумаг и налил себе сока из, стоящей на столе, бутылки с яркой этикеткой.

— Их представитель спрашивал, не будем ли мы возражать, если они аннексируют Курилы и Сахалин.

— А мы тут каким боком? — хмыкнул президент.

— Они интересовались насчёт военной помощи Северо-Азиатской республике.

— Ты конечно их заверил в нашем невмешательстве в этот конфликт, хотели свободу, пусть теперь расхлёбывают.

— Именно так мы и объяснили нашим японским друзьям, на этих условиях японцы выделяют нам кредит в три миллиарда долларов.