Владимир Сударев – Президент (страница 16)

Поставив на плиту чайник, и видя, что гость не спешит начать разговор, Сергей спросил:

— Вы не хотите, чтобы наш разговор слышал Борис?

— Если честно, то да, — признался священник, — у вашего ученика хороший слух.

— Зря опасаетесь, — улыбнулся Сергей, присев на табурет напротив гостя, — хоть у него прекрасный слух, он достаточно воспитан, чтобы не подслушивать мои беседы с гостями. У него своих забот хватает.

— Хорошо, — кивнул священник, вздохнул и продолжил, — до меня дошли слухи, что вы проповедуете грязное идолопоклонство.

Сергей хмыкнул, тряхнул головой и спросил, стараясь скрыть сарказм:

— А почему грязное идолопоклонство, а не ересь или ещё что-нибудь?

Если реакция Сергея и привела священника в замешательство, то он хорошо это скрыл.

— Это не моё личное мнение, — заявил он, — так считает церковь.

— В принципе вам донесли правильно, — кивнул Сергей, — только я не считаю свою веру грязным идолопоклонством.

— Но ведь это противозаконно, — возмутился отец Никодим.

— Отнюдь, — Сергей был спокоен, и ему было даже немного весело, ведь он ждал подобного визита с тех пор как сознательно начал провоцировать своих пациентов, заставляя их преклоняться перед деревянной статуей Перуна, установленной во дворе, за колодцем, — я внимательно изучил последнюю конституцию, там нет подобных запретов. Скорее наоборот, в конституции декларирована свобода вероисповедания.

Отец Никодим надменно улыбнулся:

— Я имел в виду законы божьи.

Засвистел чайник. Сергей встал и заварил свежий чай, бросив несколько щепоток сухих трав, и накрыл его колпаком.

— Знаете уважаемый, я никогда не понимал христианства как религии, — сервируя стол, Сергей продолжал разговор, — конечно, как религия завоевателей и поработителей, она хороша, спору нет. Но для свободного человека, каждодневным трудом зарабатывающего себе на жизнь христианство не понятно, а если хорошенько вдуматься в основные догмы — вредоносно.

Поставив чайные чашки, Сергей разлил в них ароматный чай.

— Вы не правы, — задумчиво произнёс священник, отпив глоток обжигающего чая, — и то, что большая часть просвещённого мира верит во Христа, только доказывает ошибочность вашего мнения.

Сергей с наслаждением вдыхал аромат чая и пил его мелкими глотками. Со стороны могло показаться, что ему нечего возразить священнику, но он просто наслаждался чаепитием.

— Если вы думаете втянуть меня в богословский диспут, то ошибаетесь, — поставив, пустую чашку, заявил Сергей, — что-либо доказывать вам, нет никакого смысла. Кроме того, мне глубоко безразлично ваше мнение. Я знаю свою правоту, а это великое дело.

Взявшись за чайник чтобы налить себе новую порцию чая, Сергей спросил:

— Вам добавить?

— Да, — кивнул головой отец Никодим и пододвинул чашку, — ваш чай бесподобен.

— Но почему вы считаете, свою веру единственно верной? — спросил он, наблюдая за струёй кипятка льющегося в его чашку.

— Это совсем не так, — ответил Сергей, — напротив, не я заставляю людей верить, как в своё время апостолы вашей религии, а они сами выбирают свою веру.

Поставив пустой чайник на плиту, Сергей продолжил:

— Людям нравится, что храм моего бога — любое место, где находишься. Кроме того, я разговариваю с ним как сын с отцом или как с другом, но не как раб с господином. А главное, своего бога я слышу, вижу его, когда возникает такая необходимость, а так же вижу результаты его деятельности.

— Я не верю, в то, что ты можешь общаться со своим божеством, — с волнением в голосе, высказался священник.

Сергей весело рассмеялся:

— Самое смешное в этой ситуации, что я могу и не доказывать вам абсолютно ничего. Как я уже говорил, мне глубоко безразлично мнение церкви по этому поводу.

— И всё же, мне бы этого хотелось ощутить, как человеку, а не служителю церкви, — произнёс отец Никодим, — я ни разу не смог пообщаться со своим богом, наверное, он слишком занят или я недостаточно в него верю.

— Хорошо, я вас понял, — Сергей улыбнулся, в его глазах загорелся огонёк озорства, так часто замечаемый им у своих учеников.

В следующий момент священник почувствовал, что падает в темноту. Едва туманная пелена перед его глазами рассеялась, отец Никодим увидел перед собой большой нарядный терем. Возле высокого резного крыльца лежали две огромные лохматые собаки, похожие на кавказских овчарок. Собаки с интересом рассматривали гостей, но не трогались с места, положив умные морды на свои большие мохнатые лапы.

— Ваше желание исполнено, — вывел его из ступора голос Сергея, — пойдём в терем.

— А собаки? — шепотом спросил священник и указал глазами в сторону лохматых собак.

— Они нас не тронут, — заявил Сергей, смело ступивший на крыльцо и обернувшись, ожидая отца Никодима.

Легко преодолев ступени, Сергей открыл незапертую дверь и произнёс, слегка повысив голос:

— Доброго здоровья хозяева, примите гостей?

— И вам здоровья желаю, проходите гости, раз пожаловали, — раздался из глубины терема молодой женский голос.

Войдя в горницу, отец Никодим по привычке повернулся к красному углу, но не обнаружил там икон, вместо них на полочке расположилось непонятное существо более всего похожее на большого чёрного кота. В комнате возле большой русской печи хлопотала красивая женщина в простом платье с замысловато украшенной вышивкой юбкой.

— Здравствуй Лада, — Сергей слегка склонил голову в знак почтения, — нам бы с мужем твоим побеседовать.

— Вы присаживайтесь к столу, хозяин скоро будет. Вместе с нами позавтракаете, заодно поговорите, — не отрываясь от своих дел, произнесла Лада.

Сергей почувствовал, с каким трудом она сдерживается, чтобы не рассмеяться. Обычно смешливой Ладе приходилось туго, и, чтобы священник не видел её лица, она повернулась к печи.

— Долго ты будешь таскать к нам всяких чудаков, словно в зоопарк на экскурсию? — Сергей услышал мысленную речь Лады. Здесь она могла себе позволить смеяться от души, — на этот раз ты притащил православного святошу. Следующим будет мусульманин или иудей?

— Я знал, тебе понравится этот священник, — пытаясь спрятать усмешку, мысленно заявил Сергей.

Гости сели на лавку возле стола. Отец Никодим с интересом рассматривал помещение. Совсем не так он представлял себе жилище бога. Ему виделось нечто грандиозное, а здесь была обычная горница. Он видел более богатые жилища даже в деревнях, где иногда бывал по службе.

"Ну не совсем эта горница обычна", — подумал он, заметив, как из воздуха возникла красивая, расшитая цветами, скатерть и легла на стол. Следом за скатертью начали появляться столовые приборы, тарелки, блюда с едой и кувшины с напитками. А существо, которое он принял за кота, спрыгнуло со своего места и устроилось на специальном стульчике, очевидно предназначенным именно для него. Несмотря на густой черный волос покрывавший тело и лицо существа на отца Никодима смотрело вполне человеческое лицо, с пронзительными и умными глазами.

Если бы отец Никодим услышал мысленный разговор Лады и Сергея, то наверняка ничего толком не понял, но обиделся бы обязательно.

— Сергей, и кого на этот раз нам играть? — мысленно спросила Лада, доставая из печи разнос, накрытый сферической крышкой, источавший запах хорошо приготовленного мяса. Она уже справилась со своим смехом и теперь хотела знать причину, по которой ей придётся сидеть за одним столом со священником, человеком, ненавидимым лютой ненавистью, впрочем, не без причины.

— Самих себя, — Сергей мысленно нарисовал потешную рожицу, от чего Лада непроизвольно хихикнула, — древнеславянских богов.

Лада заметила накрытый стол и мысленно поблагодарила Сергея, правда с нескрываемым сарказмом:

— Вот это гости, мне такие по душе. Пришли, на стол накрыли. Благодать. А почему бы тебе самому не изображать какого-нибудь бога? Например, Тора. Я бы расстаралась и насобирала бы тебе дюжину валькирий, тем более ты пользуешься некоторой популярностью среди наших молодых особ.

— Куда уж мне, — мысленно ответил Сергей, — вы люди привычные, а я кто? Перекати-поле, без роду и племени.

— Лада, у нас гости? — на пороге появился Перун.

— Да, дорогой. Я уже накрыла на стол.

— Я сейчас буду, только смою пот, — Перун вышел из комнаты, было слышно, как он спускается с крыльца и плескается в воде.

Через пару минут он вернулся в горницу. Во влажной рубахе и каплями воды на волосах и бороде.

— Привет, — Перун протянул руку Сергею, предварительно кивнув домовому, обнажившему в ответной улыбке свои белоснежные зубы.

— Знакомьтесь, отец Никодим, — представил священника Сергей, пожимая влажную руку Перуна.

— Я Перун, а хозяйку звать Ладой, — просто представился Перун, разглядывая священника.

— Я вообще-то по делу, — пояснил своё появление Сергей.

— О делах поговорим после еды, — заявил Перун, присаживаясь к столу, — жутко проголодался. Я не умею, как ты питаться одним чаем.

Если Перун поглощал пищу, никого не стесняясь, и мало заботился о том, какое впечатление он производит, Сергей ел не много, но попробовал всех угощений, то отец Никодим больше смотрел, чем ел.

Закончив с едой, Перун произнёс, стряхивая с бороды хлебные крошки:

— Спасибо хозяюшка за завтрак, нам с Сергеем нужно побеседовать. Ты займи пока гостя, чтобы не скучал.