Владимир Сударев – Президент (страница 13)

— Да, — кивнул Сергей, — мне хотелось с тобой поговорить.

— Ты мудрый человек, — похвалил Хорс, — цветок папоротника никогда не принёс счастья, сорвавшему его человеку.

— Я знаю… — Сергей прервал разговор, так как в его руках оказалась деревянная чаша.

— А жаль, — усмехнулся Хорс, не выпуская изо рта чубук, — было бы здорово побегать за тобой, давно уже никто из людей не пытался отыскать Цветок.

Передав чашу дальше по кругу, Сергей мотнул головой и улыбнулся в ответ, обнажив свои белые зубы:

— Ни что не принесло больше счастья, чем борьба, любовь и даже сама дорога к счастью. Какое волшебство может сделать это для человека?

— Довольно смелая трактовка счастья, — хмыкнул Хорс.

— На данный момент меня беспокоит моя память, — вздохнул Сергей, — вернее провалы в ней. Разве Цветок может решить мою проблему?

— Нет, — согласился Хорс, выпустил облако дыма из своей трубки и вопросительно посмотрел на Сергея, — зачем ты привёл за собой детей?

— Мне хотелось, чтобы они увидели вас, — задумчиво произнёс Сергей, — вы, в некотором роде, являетесь корнями и душой этого народа, хоть они и не сознают подобной связи. Осознание связи с вами придаст им дополнительную силу.

Минуту Хорс молча пыхтел своей трубкой, обдумывая слова Сергея.

— Можно я загляну в твои мысли? — неожиданно спросил Хорс.

— Заглядывай, мне скрывать нечего, — пожал плечами Сергей.

Несколько долгих минут старик сидел неподвижно, казалось, что он даже не дышал, по крайней мере, трубка его не дымила. Очнувшись от своего транса, он посмотрел на Сергея, взглядом полным удивления и вместе с тем озабоченности.

— Однако… — выдавил из себя Хорс, вновь задымив трубкой и качая головой.

— Тебя что-то удивило или расстроило в моих мыслях, — спросил Сергей, стараясь скрыть своё волнение.

— Ты ближе к нам, чем к людям, — голос Хорс дрожал от скрываемого волнения, — но, в тоже время, ты бесконечно далёк и от них, и от нас.

Неожиданно в голове Сергея раздался мысленный голос старика. В мысленном диапазоне этот голос звучал звонко и певуче.

— То, что я тебе хочу сказать, не предназначено для посторонних ушей. Мне нравится твоя мечта, главное даже для нас в ней есть достойное место, но на данный момент ты даже не половина существа, более могучего, чем я, ты лишь десятая или двадцатая его часть.

— Да, — Сергей вздохнул и продолжил мысленное общение, — в этом моя беда, я забыл слишком много.

— Не знаю, беда ли… — голос Хорс в голове Сергея звучал неуверенно, — иногда бывает лучше забыть и никогда не вспоминать.

— Расскажи, что тебя так напугало в моей памяти? — попросил Сергей.

— Не проси, я не могу взять подобную ответственность, — вздохнул Хорс, — кроме того, у меня нет слов, это описать.

— А кто может? — в Сергее начало просыпаться раздражение.

— Только Перун, — безапелляционно заявил Хорс и помолчав добавил, — или его отец.

— Ха, — грустно усмехнулся Сергей, — даже если предположить его существование, захочет ли он иметь дело с простым смертным.

— Кто напихал тебе в голову подобную чушь, — в глазах Хорс лучился смех, — с чего ты взял, что являешься смертным?

— Я немного изучил строение организмов людей, я очень похож именно на них.

— Похож, да только внешне… — раздражённо вздохнул Хорс, — если бы ты больше занимался этим вопросом, то нашёл бы гораздо больше отличий, чем сходства…

Неожиданно мысленный спор был прерван самым наглым образом. Сергею показалось, что качнулась Земля, перед глазами поплыло марево тумана. Когда зрение восстановилось, Сергей понял, что каким-то непонятным образом он перенёсся из ночи в день, оказавшись стоящим в высокой зелёной траве.

Недалеко от него трудился кудрявый бородатый мужчина. Он косил траву. С жужжащим звуком, литовка срубала один ряд травы за другим.

— Добрый день, — приветствовал мужчину Сергей.

— А, это ты, — мужчина перевернул косу и начал её править оселком, вытащенным из кармана просторных штанов, — подойди поближе, не бойся.

— Я и не боюсь, — улыбнулся Сергей, приближаясь к мужчине, одновременно рассматривая его.

Спокойное, открытое лицо мужчины располагало к общению, кудри чёрных волос были подвязаны на лбу тесемкой, чтобы предотвратить их попадание в серые глаза под широкими бровями. Загар на лице мужчины говорил о частом пребывании его на открытом воздухе. Рубаха свободного покроя, скрывала под своей тканью могучие мускулы.

Сергей заметил, что и мужчина рассматривает его с таким же вниманием как он сам, не переставая при этом править литовку. Закончив с правкой и попробовав остроту полотна пальцем, мужчина воткнул косу черенком в землю, положил оселок в карман и протянул руку. Рукопожатие было сильным и дружелюбным. За короткое время рукопожатия, пейзаж вокруг изменился. Сергей отметил, что они оказались стоящими в тени большого дуба.

— Присаживайся, нам есть о чём поговорить, — предложил мужчина, садясь на корень, так кстати, выступивший из травы.

Устроившись на другом корне, появившемся рядом с первым, Сергей вопросительно посмотрел на мужчину.

— Хорс прав, — медленно роняя слова, заговорил мужчина, — задуманное тобой дело достойно похвалы. Вижу, тебе трудно, а причина в твоём разуме.

— Ты можешь открыть мне мою память? — в лоб спросил Сергей, поняв, с кем ему довелось встретиться.

— Могу, — кивнул Перун, — только это не решит твоих трудностей. Кроме того, веришь ты или нет, но я боюсь.

Сказав это, Перун замолчал, устремив свой взгляд в сторону от Сергея. Проследив взгляд собеседника, Сергей заметил пятерых всадников, скачущих возле зыбкой линии горизонта.

— Не понимаю, что может быть страшнее потери памяти? — спросил Сергей.

Словно не услышав вопрос Сергея, Перун задал свой вопрос:

— Не пойму тебя, зачем ты пытаешься возродить то, что уже почти мертво?

— Трудно жить без корней, — заметил Сергей, опустив свой взгляд к земле, — дерево, лишённое многих своих ветвей, не погибнет, но стоит лишить его корней и оно погибнет. Я оказался в похожей ситуации, оказавшись без корней и веток, бревно, бревном. Только древняя родовая память моих предков, всплывшая из дальних тайников памяти, помогла мне в трудную минуту. Русь сейчас в похожем состоянии, свои корни забыли, а чужие не прирастают. Тут дело даже не в насильно привнесённом капитализме, или чужих богах. Главное заключается в культуре, обычаях и традициях, что хорошо для одного народа, опасно для других.

— Чувствуется, тебя глубоко задевает несправедливость, творящаяся в Русии, — произнёс Перун и добавил, — извини, кажется, вы называете свою страну Россией.

— Не в названии дело, — усмехнулся Сергей, — хотя и Русия — хорошее название.

— Ты говоришь правильные вещи, — вздохнул Перун, — но я боюсь…

— Чего? — удивился Сергей и насмешливо посмотрел на Перуна.

— Даже сейчас, при своей дырявой памяти, ты зело силён, а если, получив всю память, ты вздумаешь использовать её во вред, и себе и людям, хотя, если говорить по большому счёту, мне не больно нравятся люди.

— Да, вопрос… — протянул Сергей.

— Ну ладно, — грустно усмехнулся Перун, — не пройдя этого испытания, мы не сможем узнать, кем ты был. Тем более, рано или поздно память к тебе вернётся, а мне не хотелось бы оказаться в твоих врагах.

— Настолько я был плохим? — с нескрываемым сожалением в голосе, спросил Сергей.

— Да нет, — Перун говорил медленно, тщательно подбирая слова, — я бы этого не сказал, просто во всём, что связано с тобой, слишком много странностей, даже для нас.

— Что это за странности? — не удержался от вопроса Сергей, он опустил голову и рассматривал траву возле корневища.

— Не понятно, откуда ты взялся, — признался Перун, — ты русич, это очевидно, но я не смог найти в прошлом момент твоего рождения. Складывается впечатление, что до сорок третьего года тебя не было на Земле. Кроме того, именно в момент твоего появления реальность разделилась на две части, что само по себе случается не впервые. Грешным делом я подумал, что это возмущение связано с исходом войны, но, не так давно обнаружив тебя, понял твою причастность к этому.

— Ты хочешь сказать, что я чужак? — Сергей поднял свой взгляд на Перуна.

— Я так не говорил, — отрицательно качнул головой Перун, — но признаюсь честно, такая мысль меня уже посещала. Только восстановив твою память можно ответить на этот вопрос.

— Но разве ты не способен заглянуть в мою память и найти там ответ? — спросил Сергей, — и если окажется, что я не достоин, оставить всё как есть.

— Увы, — вздохнул Перун и развёл руками, — как я уже говорил, ты отличен от землян, настолько, что я неуверен в сохранении твоей теперешней личности после возвращения памяти.

— Может ты скажешь, на кого я похож? — Сергей начал понимать причины волновавшие Перуна.

— Не знаю, — после минутного молчания объявил Перун, — но ты жутко растравил моё любопытство. Мне самому стало интересно узнать, откуда ты свалился на нашу голову.

Перун, без лишних слов, поднял к небу свои натруженные руки и резко их опустил. Сергей почувствовал удар страшной силы. Качнулось всё окружающее пространство. В глазах потемнело, Сергею показалось, что всё исчезло в густом тумане, даже его тело, которое он перестал ощущать. Он почти физически ощутил начало процесса возвращения памяти, словно стёклышки калейдоскопа выстраивались различные видения и мысли. Предприняв титанические усилия пытаясь справиться с водоворотом хаотических воспоминаний, затопивших его сознание, он не выдержал и провалился в спасительную черноту беспамятства.