Владимир Стрельников – Страшный прапор. Долгая интересная прогулка (страница 7)

- Вы представляете потери? Двести тысяч индюшат, восемь тысяч тонн мяса. Шестнадцать миллионов рублей. Сорок миллионов порций. Армию Союза можно кормить двадцать дней. – главный по сельскому хозяйству растер руками лицо. Похоже, грядет эпохальное опиздюливание.

- Ну, могу предложить схитрожопить. Сейчас же охотничий сезон? Скиньте информацию в СоюзОхот, пусть начнут продавать лицензии на охоту на индюков в ограниченной локации. Армия вам старые палатки и кровати даст, пара организованных палаточных городков, егерей обеспечат. Тут такое всесоюзное шоу можно устроить. Охотников у нас в стране миллионов десять точно есть, желающих как минимум полмиллиона найдется. По червонцу на лицуху – пять миллионов рублей, и это минимум. Сезон длинный, если все правильно организуете, то приедет народу больше и намного больше заработаете. Да еще туристический эффект, Бухара, Ургенч, столовые и рестораны, продажа винно-водочных, короче, расходы сможете отбить. Индюшата толстенькие, сильно похудеть за несколько недель не должны, да и сорняков полно, сожрут. Главное, в культурную зону не выпускать. – я смотрю, как загораются глаза у чиновников. Для них это выход. Резко снизить потери, а то вообще, обнулить их – за это не похвалят, но и ругать сильно не будут. Да, потребуется ресурсы на организацию, но у нас это умеют и любят. Тут как-бы охотничков из Восточной Европы не наехало еще.

Глава пятая

Снова сижу у монитора, и смотрю на выступление Силантьева. Всех магов первого ранга узбекского и туркменского регионов, где наш старик старший, оповестили о онлайн-совещании, и обязали присутствовать. Вот сижу в комнате, улыбаюсь вебке и гляжу, как старик усаживается на рабочее кресло, отодвинутое от стола. Его посох-закорючка при нём, ох я и получил однажды этим посохом по заднице. Ну кто знал, что старый приедет в наше магучилише? Мы как раз в самоход намылились, при помощи самодельных сапог-скороходов. Надеваешь один, и прыгаешь. Левитации уже обучены были, потому с полусотни метров приземлялись нормально. И угораздило нас скакануть как раз перед Силаньевым, что с директором училища прогуливались вдоль одной из боковых стен, как раз возле старого парка. Ну и получил по заднице, потом неделю садился аккуратно. Правда, больше репрессий не последовало, ну, кроме как усиленного изучения артефакторики. Загрузили так, что свободного времени не осталось, да еще алхимию подвесили, и химерологию.

- Так, вроде кворум есть, отсутствуют двое. А, вот и они. Готово, Прохор Прохорович. – секретарь нашего главы встал, и установил микрофон перед старым магом.

- Новомодные штуковины, но надо признать, в чем-то даже удобней астрального сборища. Здравствуйте, товарищи. Причина нашего слета одна – мы ждали активных действий наших врагов в прошлом году, к девяностолетию Октября. Они так, пытались, но вяло. Судя по всему, массовая атака будет в этом году. Уже предотвращено три больших теракта и множество мелких атак по всему Союзу. Вполне возможно, что активность врагов только будет возрастать. Потому бдительность и еще раз бдительность, товарищи. Помните, что сказал Ленин – революция чего-нибудь да стоит только тогда, когда умеет защищаться. Бдительность и еще раз бдительность. Силы врага не бесконечны, да и ответка последует обязательно. Вычислим кто стоит за этим, и ударим так, что кровавые брызги по стенам. А пока, живем и работаем. Реагируем на возможные угрозы, созидаем, помогаем стране в силу своих возможностей. Благодарю вас всех за внимание, все свободны.

Маг встал, и просто исчез. Ну да, Силаньев тоже любит в понты, и у него это получается. Нуль-переход не портал, но тоже, вещь крайне серьезная.

Так, кой-чего проясняется. Скоро девяносто один год Октябрьской Революции, это многих не радует. Страну качать пытались не раз и не два, и снаружи, и изнутри. Пока держимся, и вполне себе уверенно. Более того, потихоньку налаживаем отношения с Китаем, которые Мао сумел загнать под плинтус. Но выпрямляем. Правда, китайцы всегда были теми еще хитрецами, крутят между нами и амерами, пытаются заработать и там, и там. По мне, их дело и право.

Потянувшись, подумал и пошел вниз. Потихоньку разбираю битые мотоциклы, пару сделаю как основу для корпусов глайдеров, а пару просто восстановлю. Аппараты классные, куда-нибудь пристрою.

Мама вернулась с Кириллом, которого припахала тащить сумки с дынями, по дороге они на базар залетели. Вот мама и воспользовалась халявной рабочей силой. Кирюха парень здоровенный, маму слушается беспрекословно, да и вообще, по-моему, боготворит. У него мать умерла давно, еще когда на малолетке сидел. С тех пор круглый сирота, отца-то он и не знал. Похоже, парень просто наслаждается тем, что попал в семью. Оно ведь так, ценишь только то, чего тебе не хватает.

Мама спустилась ко мне, поглядела на мою измазанную грязью и машинным маслом физиономию, вздохнула и присела на специально для неё стоящий, идеально чистый стул.

- Аким, слетай завтра к бабушке. Она просила. – Ого, это странно, надо сказать. Ба не любит общение, с тех самых пор, как на Чернобыльской АЭС ликвидировала последствия катастрофы. Ну, не она одна, но бабуля хватила дикую дозу радиации, спасая пожарников от лучевки. Их-то спасла, а сама переродилась в лича прямо там. Для неё это было дичайшим шоком. Одна из сильнейших целительниц страны, к которой ехали со всех концов Союза – и лич. С восемьдесят шестого года сидит в тюменской тайге, в здоровенном доме из лиственничных бревен. Общается только с матерью и тетками, даже с нами, внуками, предпочитала не разговаривать. Гостей не принимала, ей сейчас мало что надо. Лечит зверушек, разговаривает с лешим и болотником. Этакое добровольное затворничество. Пару раз пыталась принять срочных пациентов, и даже вылечила, но больше не стала. Что-то у нее пошло очень сильно не так. – Хочет уйти, существование личем её не устраивает. Поговори с ней, может, уговоришь остаться. Нет, помоги достойно уйти. Пожалуйста.

Мама смахнула с глаза слезинку, и ушла. Сейчас запрется в комнате, и будет реветь, поставив «заглушку». Не любит, когда ее видят плачущей.

Да уж. Хотя, семья, чего уж там. Это мне было, честно говоря, не до бабули-лича, хотя писал письма. Говорить-то по телефону со мной ба не очень хотела. Вот пару раз в месяц писал обязательно. Потом пошли мобильники, перешел на СМС. Ба отвечала редко, но читала все. Да и сейчас читает. Хотя бабушку я люблю, и сильно, но вот такое у нас сейчас общение.

Когда я влетел в магическое поражение, часами консультировала маму по «скайпу», а как пришел в себя, даже поговорила разок. Ну что скажу – ба намного человечней многих людей, несмотря на то, что лич. С дедом Оршей не сравнить, тот голимый рационализм. Ладно, хоть придерживается, и жестко своих же установок.

Но раз так, то пошел собираться. Одежка, оружие, еда на две недели. Пяток цилиндрических накопителей-шпинелей, и шкатулка с шарами из сапфиров. Может, ба попробует в «Ловушку душ»?

Интерлюдия вторая

Аннет подождала, пока муж и дочка поужинали, убрала с помощью Карлыгаш со стола, попросила домового накрыть к чаю, и внимательно посмотрела на дочь.

Та сидела спокойно, расслаблено, причесана тщательно, макияж после рабочего дня смыт, но лицо свежее, ясное, одета аккуратно, в домашние джинсы и легкую водолазку. Подарок чертова Акима висел в ложбинке между высокими грудями дочери, она этот пацифик вообще не снимает. Вроде безделушка, но цепляет она мать, не дает покоя. Как будто не хочет, чтобы ее замечали. Стоп. На эту вроде как безделицу хитрый отвод глаз наложен.

- Доченька, будь добра, дай посмотреть твой кулончик. – не зря материнское сердце беспокоится, мало ли чего туда этот громила навертел.

- Пожалуйста, мам. – девушка сняла безделушку на простом капроновом шнурке, и положила на стол перед матерью.

Та замерла, поднеся окутавшиеся легким свечением руки к артефакту, и застыла так на пять минут. Открыла весьма ошеломленные глаза, и с удивлением поглядела на дочь.

- Солнышко, а ты знаешь, что это такое? – Аннет хорошая артефактор, но такие вещи видела нечасто.

- Насколько я поняла, щит против физических и магических атак. – пожала плечами дочь.

- А как он его тебе подарил? – не унималась мать.

- Надел на шею, торопился. Мол, прости, забыл. Пришлось потом нормально бечевку пропускать под волосами, и причесываться.

- То есть, на шею ты его себе надела сама, своими руками? – утвердительно спросила мать.

- Да, а что такое? Он тебе, кстати, как, не нужен больше? – Карлыгаш протянула руку, и забрала безделицу.

- А из чего он сделан, знаешь?

- Мам, ну ты тут лучше меня знаешь. Аким активно работает с муассанитами, наверное, из них, и какого-то ювелирного сплава. Из клейм только его клейма мастера, но тут, скорей всего, на автомате поставил. Красивая вещица, мне по душе пришлась.

- Ну еще бы не по душе. Это мощнейший женский артефакт. Тут наворочена защита Богородицы, Макоши и Великой матери. Ты сама его на себя надела, значит, приняла эту защиту. Потому тебе и комфортно с ним, и снимать не хочешь. А изготовлен он из платины и бриллиантов, южно-африканских алмазов. Пятьдесят один камень, примерно по две-две с половиной тысячи рублей стоимость каждого. Плюс платина, основа артефакта. Плюс шелк астрального паука. Этот гайтанчик стоит дороже золотой цепи в полсотни грамм. Да еще делал дипломированный мастер-артефактор. То есть у тебя на шее украшение императорского разбора. – Аннет ошеломленно покачала головой. Дочка удивленно покачала головой, и покрутила брызнувший яркими лучиками света подарок.