Владимир Стрельников – Солдаты Сумерек (страница 20)
– Сволочь… – оскалился Феоктистов. Выдернул из себя окровавленный стержень и наложил на лук. Стрелок уже скрылся за поворотом, и разбойник, прихрамывая, побежал следом. Настиг в одном из переходов. На этот раз, вовремя отшатнувшись за угол, избежал смертоносного выстрела. Стрелял солдат, действительно, хорошо. Стараясь не дать противнику времени на перезарядку, бросился вперед. И увидел несущегося на него воина, закрывшегося щитом. Очевидно, тот снял его со стены – в замке было много оружия. Почти в упор, с нескольких ярдов, Владимир выстрелил. Удар стрелы лишь отклонил щит противника, но не остановил его атаку. В следующую секунду пришлось парировать удар боевого топора. Древко лука с хрустом разлетелось, и разбойник остался вообще без оружия. Лицо противника посветлело. Но он не успел поднять руку для второго удара, как оборотень уже вцепился в неё. Всей бронированной массой качнулся в сторону, увлекая стрелка, и резко махнул ногой вверх. В принципе, Феоктистов целил в колено. Но не попал. Ловкий солдат успел убрать ногу. Зато отягощенная металлом конечность всей нерастраченной инерцией чиркнула пах. Не давая стрелку опомниться, Владимир от души добавил по роже. Прямо ладонью в боевой перчатке. От этой затрещины мир померк, и руки ошеломленного солдата ослабли. Следующий удар сбил его с ног.
Как только противник упал, злость Феоктистова улетучилась. Он поднял его топор:
– Вот так-то, милок! Впредь умнее будешь.
Противник скорчился на деревянном полу и судорожно пытался глотнуть воздух. Но сжатая спазмом грудная клетка не распрямлялась. Лицо начало багроветь от удушья.
– Выдохнул! Резко! Ещё раз! Через рот! – уверенно, но беззлобно скомандовал Феоктистов. Это помогло. При резком выдохе грудь слегка отпускало и вдох получался сам собой. Через минуту пленник уже мог не только дышать, но и двигаться. Но теперь его лицо начало наливаться сине-красным от полученных латных оплеух.
– Кольчугу снял! И сапоги!
Солдат повиновался. Вскоре он остался в одном холщовом белье. Победитель не стал подбирать одежду. Успеют и потом. Под угрозой топора отконвоировал в залу.
А там святые отцы старательно собирали монеты. Точнее, трудился один бедолага приор. Сэр Жан вновь прижимал аббата Йоргена к креслу. Только на этот раз уже обнаженным мечом. Тот злобно вращал глазами, скрипел зубами, но на этом его участие в действе и заканчивалось. Всё-таки аргумент крестоносец выбрал самый доходчивый. Параллельно хозяин ещё и следил за старанием и честностью работавшего гостя. Наконец, в холщовом мешке оказались все составные части пятисот экю. Оставшуюся небольшую горстку «рубленок» Феоктистов небрежно впихнул прямо в рот приора:
– Молодец! Это тебе за старание!
После этого священники, служка и избитый стрелок бесцеремонно («на пинках», как выразился разбойник) были выпровожены из замка. Но на прощание, странно улыбаясь, Владимир сказал солдату:
– Если ты когда-нибудь встретишь крепких молодцев в зелёных холщовых куртках, с луками и топорами, или же рыцарей-оборотней, немедленно отложи оружие в сторону, встань на колени и скажи: «Я, бедный и несчастный, затем свое имя, пострадавший от кулаков рыцаря-оборотня, друга рыцаря сэра Жана Дыб-Кальвадоского и доблестного Робин Худа. За великие мучения рыцарь-оборотень назначил мне пенсию». Запомнил? И протянешь руку. Повтори!
Избитый солдат покорно повторил оскорбительную фразу. А затем четыре несчастных человека побрели прочь от великолепного замка, который недавно считали своим. Счастливый же хозяин стоял на подъемном мосту и искренне махал им рукой.
* * *
Аббат Йорген, приор из Тюри-Аркура, служка и стрелок де Шансона торопливо шли по лесной дороге. Хотелось до заката добраться хотя бы до ближайшей деревни. Разбитое лицо солдата, даже умывшегося в ручье, страшно распухло и больше напоминало какую-то неудачную маску. Поэтому лишь на нём не проявилось выражение ужаса, когда из придорожных кустов вышел ладно скроенный детина в зеленой холщовой куртке и треугольной шляпе с длинным фазаньим пером. Он многозначительно похлопал по ладони полированным лезвием аккуратного меча и вежливо поздоровался:
– Добрый вечер, святые отцы!
Аббат проворно сунул под рясу тяжелый мешок с деньгами, а приор из Тюри-Аркура начал креститься.
– Сгинь, сгинь, нечистый, – запротестовал он. – Исчезни!
Похоже, для Йоргена день сплошных огорчений ещё не окончился.
– Кто это?
– Как кто?! Этот чертов разбойник, Робин Худ! – истерично выкрикнул приор.
Н-да, уж! Именно это аббат надеялся услышать меньше всего.
– Да, святые отцы! Это действительно я, великий грешник Робин Худ. И, наверное, поэтому Господь не внемлет моим молитвам и не дает хотя бы немного денег. Может быть, вы мне их дадите, святые отцы? – с самым благочестивым видом спросил разбойник.
– Да что ты! Господь с тобой! Не видишь – мы сами избиты и ограблены рыцарями-оборотнями!
– Да?! Какой ужас! Вот мерзавцы-то.
Аббат горестно развел руками, демонстрируя полную безысходность, и картинно закатил глаза к небу.
– Вижу, мы с вами в одинаково бедственном положении, – продолжил разбойник.
– Да, да! – согласно закивали головами святые отцы. Служка от страха впал в состояние временного ступора и лишь беззвучно шептал молитвы. А стрелок безучастно смотрел на происходящее заплывшими от отёков глазами.
– Ну что ж! Мои молитвы до Господа не доходят. Но вы-то, как-никак, Его служители. Причем, довольно высокие. Несомненно, ваши молитвы прямехонько, ещё тёпленькими, попадают прямо в уши Всевышнему. Давайте вместе помолимся, чтобы Он послал нам немного денег. Вам Господь не должен отказать.
Поощряемые мечом Робин Худа, все четверо опустились на колени и молитвенно сложили руки, обратив взоры вверх. Сам он тоже встал рядом и сделал вид, что упорно просит Всевышнего. Впрочем, довольно скоро встрепенулся и весело сказал:
– Пожалуй, Бог уже внял нашим молитвам!
Не вставая, порылся у себя за поясом.
– Ну, у меня пусто!
Осмотрел несчастного служку и стрелка.
– И у этих бедолаг ничего не прибавилось.
Затем протянул руку к приору. Нащупал и срезал с его пояса увесистый кошель, куда тот аккуратно ссыпал и давешние «рубленки». Тот молча, со страдальческой миной, смотрел в равнодушные небеса. Третий раз, среди белого дня, Робин Худ грабил его!
– Ого! Смотрите, святой отец. Господь услышал Вашу молитву! – изумился разбойник. – А что у Вас?
На этот раз он обращался к аббату. Йорген попробовал вскочить, но Робин железной хваткой удержал его:
– Зачем же так волноваться?
Мешок с 500 экю тоже перекочевал к разбойнику.
– Святой отец, да Вы воистину святой! Только молитва праведника может сразу дать столько золота! Я обязательно помолюсь за Вас сегодня вечером. Вот только, наверное, Всевышний опять меня не услышит.
Робин Худ встал и отряхнул дорожную пыль. Аббат с ненавистью смотрел на него.
– К чему эти яростные взгляды, святой отец? Если Господь за такую короткую молитву отвалил Вам не менее 20 фунтов, то сколько же Вы получите после Всенощной в храме? А раз вам Единый в трех лицах даст ещё, то эти кошельки я заберу себе. Уж, видно, такой я грешник, что только вашими молитвами, святые отцы, живу на этом свете!
Вскоре аббат, приор и мгновенно вышедший из ступора служка со всех ног улепетывали по ещё тёплой пыльной дороге, сопровождаемые свистом и улюлюканьем Робин Худа. Лишь один стрелок продолжал стоять на коленях.
– А ты чего расселся, мил человек? – наконец не выдержал тот. – Тебе бояться нечего. Ступай, куда шёл.
Видя, что тот не поднимается, участливо спросил:
– Ты вообще кто?
Пристально глядя на разбойника, стрелок ответил:
– Я вижу Вы крепкий молодец в зеленой холщовой куртке. Но, почему-то без лука…
– Он в кустах. Тебе что за дело до него? – насторожился Робин Худ.
На обочине зашуршали ветки, и на дорогу, сверкая кольчугой, выбрался Николай с прославленным оружием атамана.
– Ого, и рыцарь-оборотень здесь!
Разбойники удивленно переглянулись.
– Увидев вас, я должен отложить в сторону оружие, сесть на колени и сказать: «Я бедный, несчастный Дэниэл Скотт, пострадавший от кулаков рыцаря-оборотня, друга рыцаря сэра Жана Дыб-Кальвадоского и доблестного Робин Худа. За великие мучения рыцарь-оборотень назначил мне пенсию». И протянуть руку.
Он закрыл глаза и, опустив голову, со страхом вытянул вперед левую кисть, ладонью вниз. Ожидая, что её сейчас отрубят. Секунду разбойники стояли в полной растерянности. А затем Зуброва осенило:
– А! Так это Володька его отделал! И просит заплатить мужику за страдания! Ну-ка, ну-ка, пенсионер, расскажи-ка всё по порядку.
Солдат с удовольствием рассказал, как по приказу барона охранял аббата. Как рыцарь-оборотень, не пробиваемый бронебойными стрелами, в одиночку сразил трёх его товарищей, а его самого избил, оставшись без оружия против топора. Причём, красочно и самокритично описал и свои ощущения. В конце рассказа разбойники так хохотали, что у стрелка появилась робкая надежда сохранить хотя бы часть руки при осуществлении обещанной «пенсии». Каково же было его изумление, когда всё еще смеющийся оборотень отобрал у Робина кошелек приора и, предварительно перевернув ладонь солдата, вложил мешочек в непроизвольно трясущуюся кисть:
– Ступай с миром, мил человек!