Владимир Стрельников – Осенняя жара (страница 2)

В Ташкенте сели на Сергелийский аэродром, откуда нас на новехоньком «Гелендвагене», похоже, одном из тех, что я подогнал Силантьевы, всей веселой толпой отвезли в штаб-квартиру нашего главного мага.

Старый цех старинного заводика, переживший революции, землетрясения, войны. Толстенные кирпичные стены, тишина старого парка, рядом Салар течет, небольшой ныне канал. Вокруг малолюдно, планировка такая. Местность тут болотистая, грунты плохие, строить что-либо серьезное ну никак. Потому выдали участки под частную застройку, построили после войны несколько махалля. А одноэтажки и есть одноэтажки, тем более, кое-какие участки при каждом, пусть по шесть соток, но опять же, на одном гектаре много таких не построишь.

По тихой улочке проехали прямиком в широкие ворота, которые плавно задвинулись после нас. Остановились уже посредине площадки внутри цеха, на антресоли нас ожидает сам Прохор Прохорович, и с ним пара московских товарищей-магов. Одного точно знаю, Кутайсов Вагран Илларионович, высокий лысый немолодой мужик, маг высшего уровня, маг-наставник. Пожалуй, сильнейший некромант в Союзе. Умный, опытный, прекрасный педагог, отменный маг. Очень сильный маг. Второго, а точнее, вторую, не знаю. Видал как-то однажды, в Варшаве, мельком, но кто такая- без понятия. Видная дама неясных годов, может сорок, а может, и сто восемьдесят. Седые волосы заплетены во французскую косу, одета в прекрасный брючный костюм, фигура сильная, зрелая, взор ясный. На груди, кстати, значок депутата Верховного Совета СССР, а это, ребятки, статус.

— Здравствуйте, здравствуйте. — Изображаю общий полупоклон. Настенька и Амайя синхронно делают книксены, несмотря на малышек, что держат на руках.

— Поднимайтесь сюда, ребята. — Силантьев вполне себе доброжелателен. Ну, примерно, как дракон. А что, тот тоже не особо зол. Ну а что тут городок спалил, тут деревеньку разорил, так случайно, разозлили. Так вышло.

— Пошли. Барышни, вперед. — Я пропустил девчонок вверх по лестнице. Старой, гулкой, еще клепанной из стального профиля.

— Покажите мне, пожалуйста. — у дамы красивый голос. Звучный, сильный, но красивый. — Иди ко мне, маленькая. И ты тоже. Какие вы хорошенькие.

Ну вот, эта дама тоже в утютюшки играет. У всех женщин одна реакция на малышек — разрушенный мимиметр. Мои демоны аккуратно идут сзади меня, стараясь не высовываться из-за моих ног. Они прекрасно ощущают ту ауру могущества, что идет от этих магов.

— Проходите, садитесь. — Силантьев открыл дверь в свой личный кабинет. Я слышал про него, но попал в него впервые в своей жизни.

Большая комната, огромные окна. Здоровенный овальный стол, причем видно, что для Силантьева он рабочий, стол завален книгами, документами, стоят пара компов, поперек него лежит Старая Клюка.

— Я Ковыряло нашел, Прохор Прохорович. Но никому не отдам. Нашел сам, купил сам, он мой. — похоже, я сбил настрой у Силантьева и Кутайсова. Даме пока не до нас. Она тютюшкается с малышами, и о чем-то негромко щебечет с девушками, поставив изящную заглушку.

— Надо же. — маги уселись, ткнули мне в кресло пальцем, мол, садись. Ну, я и сел. Кстати, а они меня за равного приняли. Вот вижу, приняли за равного. Охренеть не встать, мама дорогая. Пусть за молодого и наглого, но за равного. Бля буду, нахуячусь от радости.

— Где нашел, и в каком состоянии? — Кутайсов налил холодного кваса, чуть отпил. Видно, что переваривает информацию. Посох наставника был очень силен, один из самых сильных в своем роде в мире. За него такая драка бы развернулась, коль его смогли бы вытащить вместе с телом Салавата.

— В Лахоре, в оружейной лавке. Стоял в уголке, пылился. Состояние жуткое, древко сгорело, лезвие рогатины оплавлено, рунные цепи уничтожены, кристалл-накопитель мертв, но управляющий кристалл жив. Отклик я получил, после того, как сделаю мастерскую, попробую оживить. Допуск к посоху у меня полноценный, мастер его еще семь лет назад сделал. — я тоже налил себе минералки. Поднял стакан. — Доброй охоты Салавату.

— Доброй. Доброй. — практически хором ответили старые маги.

— Ладно, рассказывай, где лялек нашел, и что именно сделал. Такую кучу энергии схлопнуть — вариантов очень мало. — Силантьев хитро прищурился.

— Я не знаю, кому они собирались приносить жертву, фотографии и схемы магических потоков я вам скину, смотрите сами. Незнакомые координаты, неизвестный бог. Что-то еще до Одина, может быть, его отец или дед? Руны-то скандинавские. Я наложил поверх еще пару звезд, начертил рунное поле, благо что руны у скандинавов и русов одни и те же. Так же разместил в остриях лучей наемников, троих бросил в середину, и подорвал над ними пять «клейморов». И принес все в жертву Маре. — а вот тут тишина. Маги не осуждают, обдумывают. Потому как для нас всех главное одно — на нашей земле должен быть мир. Другое дело, что нашей может быть и Земля. Причем вся. Но пока до этого далековато.

— Хитро. — наконец кивнул Кутайсов. — восемнадцать боевиков, в любом случае сильных и смелых, пусть и мразей и подонков, против четырех, предположительно, нагов. Однозначно перехватит. И потом поглотит остальную силу окрест. Браво, идеально исполненное решение. Если не против, включу в закрытые лекции в качестве примера. — и старый некромант пару раз хлопнул в ладоши, обозначив бурные и продолжительные аплодисменты.

— Годное решение. — так же кивнул Силаньтев. Поглядел на все ещё тютюшкающуюся с нагайнами магиню. — Решение Большой Тройки — ты поступил правильно. К тебе нет претензий от государства и магов.

Уф. Гора с плеч. Индульгенция за все, что я сделал. Моя прогулка зачтена и оправдана.

— Только вот на будущее — налоги оплачивай в специальной кассе МАКа. А то навел шороху, пришлось нам тут целую налоговую операцию выстраивать, чтобы вывести из-под интересов налоговой твои поступления. Все вездеходы приняты как оплата налогов товаром, то есть кроме твоих четырех. Самые крутые я отправил Мирзиееву и Брежневу, там пара оказалась в люксовом исполнении. Четыре тебе и твоей семье, как и просил. За двадцать вездеходов денег капнуло столько, что все твои покупки перекрыло, как и твой перевод сестре. Даже излишки остались, их тебе вернут, но рублями. Хорошие машинки, кстати, я их в Ташкентском представительстве оставил. Понты они и в Африке понты. — Силантьев усмехнулся, и поглядел на Амайю. Повернулся ко мне. — Давай, колись, некромант тысячелетия. Рассказывай о своих приключениях, как на духу. Что ты там вообще в Индии натворил, когда летел туда и оттуда?

Интерлюдия первая

Интерлюдия первая

Аннет Жапарова улыбнулась крупной полярной сове, которая залетела на открытый проем балкона, и уселась на специальный насест. Дочкин фамилиар прилетела, значит, скоро и она…

Не успела об этом додумать, как с легким гудением «кавасаки», гоночный глайдер, влетел точно в проем и сел на специально для этого выделенный отцом старый ковер. Управляла этим агрегатом, весьма совершенным и очень недешевым, ее дочь. Умница, красавица, магиня. Радость и услада материнского взора. Вот сейчас она сняла шлем, тряхнув головой, и пуская волну волос на свободу, после чего улыбнулась матери, и легко и грациозно слезла с байка.

— Мам, привет. Вот и я. — Дочка подскочила к матери, легко клюнула ее в щеку, и сквозанула в квартиру. — Мам, я сейчас, только в душ и переоденусь. Запарилась по работе, Арферьев гоняет как курьера, мол, у меня много шустрей, чем на ковре-самолете.

— Так оно и есть. — Мать чуть нахмурилась. Гонки дочери над Алма-Атой ей не очень нравились. Да, байк напичкан самой современной техномагической аппаратурой, но все-таки. — закончишь, иди на кухню, ужинать будем. Отец сегодня заполночь придет, сдача объекта.

— Ладно. — донеслось из ванной, и Аннет открыла холодильник. Горячего сегодня она не делала, холодец, салат из жареных баклажанов с острым перцем и помидорами, свежий хлеб вполне достаточно для взрослых красивых женщин. Да, дочка выросла. Взрослая красавица.

— Все, я готова. — Карлыгаш впорхнула на кухню, еще раз обняла мать, и чинно уселась на свое место. — сейчас мы будем кушать, сейчас меня покормят.

— Егоза. — тепло улыбнулась мать, пододвигая тарелку с холодцом поближе к дочери. Салатница уже в оперативно-достижимой зоне, сама наложит, она с мамой росла.

— Да, я такая. — кивнула дочь, накладывая от души застывшее варево. Говядина, свинина, курица, старый семейный рецепт. — Мам, у тебя просто потрясающе выходит, у меня так пока не получается.

— Получится. Выйдешь замуж, все получится. — Мать уселась напротив, и положила перед дочерью газету «Мирр путешествий». — Твой отметился? Вроде как здоровенные четырехруки на крутых байках не часто встречаются?

— Ого, Джомолунгма. Надо же, а мне не рассказал. Хотя, не до того было. — девушка чуть порозовела.

— Ты точно решила? Твой Аким отличный парень, но все-таки, слишком необычный. — Нет, мать уже не против. Какая мама будет против богатого, умного, сильного зятя? Ну. Всякое бывает, бесспорно, но среди наличных кандидатов Аким выделяется однозначно, и в лучшую сторону. Вот только… — Он у тебя боевой маг, Кайка. А это навсегда.

— Мам, если б не он… — Карлыгаш помолчала, и продолжила. — Мам, мне двадцать семь лет. Да, сейчас для девушки это совершенно не возраст, но время идет. Лучшего парня я не встречала. Да, он мамсик, тюфяк, опытный убийца и бессовестный пиздобол, но он клевый. Да, у него есть наложница, причем Амайя очень красивая девчонка. Но, мам… ты не обратила внимания? Мне Амайя объяснила, что это. — дочка вытянула руку с парой платиновых тонких браслетов. — Это помолвочные браслеты. Он подарил их мне и Амайе. И меня никто не заставит их снять. Было бы вообще идеально замуж выскочить, пока я не уехала в США учиться. Все-таки статус замужней дамы это статус замужней дамы. Намекну Амайе, вдвоем легче будет надоумить невзначай Акима.