Владимир Стрельников – Комендор (страница 3)

— Ну вот, Тим, а ты торопишься. — Я усмехнулся и уселся на сидение старшины команды. Открыл конденсор и развернул его на уходящий катер. Перещелкнул увеличение на полста крат и проводил веселых девчонок до поворота фарватера, пока катерок не скрылся за морским заводом.

— Хорош слюни пускать. — Тимка уселся на свое место и потянулся за микрофоном. Сняв его, он ткнул в клавишу ДВУ. — ДВУ — Башне.

— Есть ДВУ, — откликнулся колокол громкой связи голосом Тольки, командира отделения визирщиков-дальнометристов.

— Комбат не у вас? — Тимка почесал затылок микрофоном.

— Слушаю, Назаркулов, — явно повеселевшим голосом отозвался комбат. Ну точно я угадал, наш лейтеха похмелился и вместо баковой шватровой пошел в пост ДВУ. Так бы всю швартовку там бы и прошхерился, нашел бы отмазку. Кроме него никто особо в аппаратуре не понимает, так что что-либо придумал бы.

— Товарищ лейтенант, когда грузить боезапас в подбашенное будем? Если мы сейчас со Жменевым начнем, без выходов на вечернюю уборку и поверку, то успеваем. — Тимка мне подмигнул. Ну да, успеем-то мы раньше, но так хоть попаримся от души, в носовых душевых-то. Белье и полотенца мы с собой уже взяли, пар и вода с берега подаются, сейчас главное получить добро от комбата.

— Так. Список по питателям у вас есть… грузите, я командиру дивизиона и БЧ доложу. Потом отдыхайте, спускать в погреб будете после просмотра фильма, после отбоя. Сами ведь управитесь? Я обеспечивать буду, — комбат многозначительно примолк.

— Так точно, управимся, — Тимка довольно усмехнулся. У комбата главный кок в земелях, так что наверняка будет что зажевать после. Скорее всего, тушеная картошка с салом, этого добра хватает. Уж пожрать наш лейтеха любит, особенно так, на халяву.

— Тебе же свинину нельзя, Тим, — привычно подколол я товарища, опуская крышку конденсора. Эх-эх, хороши девицы, но жизнь проходит мимо, пока идет служба.

— Аллах милостив, Жень, — так же привычно усмехнулся Тимка. — И вообще, воину в походе можно есть все. Я воин и я в походе. Вот когда вернусь домой на дембель, то мой поход закончится.

— Ну, тебе-то скоро в отпуск, наверняка после этих стрельб пойдешь. — Я потянулся и стащил с себя жилет и фуфайку. — Пошли грузить снаряды, специалист первого класса.

— Пошли, специалист первого класса. — Тимка умело спрыгнул вниз и исчез в недрах установки. А следом за ним нырнул я.

Кстати, мы с Тимкой как-то на спор с замом по политической подготовке на скорость с завязанными глазами прошвырнулись, из подбашенного через конденсорную на площадку барбета. Причем снимать повязки можно было только внизу, на палубе. В общем, наш большой зам ушел очень озадаченный. Решил, что секундомер поломался. Еще бы, мы вслепую вдвое нормативы перекрыли.

07:00. 3 марта 1989 года. Севастополь. СССР. Ракетный крейсер «Червона Украина»

— Учебная тревога! Корабль к бою и походу приготовить! — Да твою поперек! Только-только уснул. И тревога, опять. У начальства крышу что ль снесло?

Я, жутко зевая, уселся у себя на втором ярусе, наблюдая, как внизу носятся молодые матросы. Сразу определяешь, кто сколько прослужил. Вон, Зайко вроде как не спеша, но уже полностью одет, и цепляет на свои сорок шестого размера хромачи. Прогар на него не нашлось на складах, вот и таскает хромовые ботинки.

А два похожих друг на друга пацаненка с круглыми от восторженного ужаса глазами — только прибыли, после учебки. Как бы не влепились в коридоре куда-либо. М-да, и чего боятся? Им бы нашу карасевку, не к ночи будь помянута. Тут, на Черном море, по сравнению с Севером или нашим ТОФом — тишь, благодать и королевская гвардия. Кстати, не зря Черноморский и Балтийские флота так и называют — королевскими или царскими. И к начальству поближе, и устроены намного лучше. Как вспомню первый год на эсминце — снова жуть пробирает. И дело даже не столько в очень жестких порядках среди матросов срочной службы. Точнее, не только в них. Тяжело себе представить, что из мамкиного дома вот так вырывают народ, и сопляков отправляют туда, где за полгода можно вообще гражданского не увидеть. Просто гражданского человека, я уж не говорю про свидание с девушкой. Их там, свиданий и, соответственно, увольнительных, в принципе не бывают. Просто потому, что ближайший населенный пункт километрах в сорока от базы. Куда идти? В тайгу? Если честно, я бы сходил. Просто, чтобы хоть несколько часов опостылой службы не видать. Но отцы-командиры и этой малости нам не позволяли.

Не дай бог, что с матросом-первогодком случится, на корабле все-таки практически постоянный пригляд.

Хотя в жизни бывает всякое, порой страшное случается настолько глупо и смешно, что волей-неволей усмехнешься. Вон наш годок после учебки попал на «Новороссийск», наш авианосец, точнее, тяжелый авианесущий крейсер. И стоит тот крейсер посреди залива Стрелок на бочках и якорях, круглый год и из года в год. Даже на учения практически не выходит. Две с половиной тыщщи человек заперты посреди залива и постепенно сходят с ума. И там годовщина ну просто беспредельна. Так вот, наш паренек попал на этот авианосец и сразу очень жестко получил от «дедов». Психанул и вплавь до берега, а там по железке прочь от части. Сбёг, короче. Да вот только бегал недолго, железная дорога тоже флотская, и попался патрулю на полустанке. После чего был отправлен на корабль, так как отсутствовал менее двух суток. То есть самовольная отлучка, а не побег. На крейсере получил капитальнейший втык от начальства, пять суток карцера и обещание веселой жизни от «годков». И сразу после выхода из карцера снова за борт и на берег. Снова железка, снова патруль и снова карцер. И так семь или восемь раз подряд, устраивая развлечения железнодорожникам и постепенно доставая особистов настолько, что те стали задумываться о комплексной проверке авианосца.

А в свой последний раз парень перепутал направление и выплыл из залива в океан, туман был. И нашли его только через несколько дней. Обглоданного рыбой и крабами, на берегу. Опознали по военнику…

Это я вспоминал, мухой преодолевая по шкафуту остатки расстояния до полубака, где стояли ракетные контейнера «Базальтов», грозные даже на вид. Короткая пробежка между ними и переборкой, трап на бак — и вот я уже на площадке барбета, хватаюсь за нижнюю балясину на башне. А через пару секунд я уже в конденсорной. Через секунд тридцать снизу появляется голова Тимура, который прямо из люка тянется к микрофону.

Впрочем, этот микрофон ему снял я и даже клавишу поста ДВУ нажал.

— ДВУ — башне. Установка по местам. Второй статьи Назаркулов. — Тимка протянул мне микрофон и запрыгнул в конденсорную.

— Есть установка по местам. Назаркулов, Жменев там? Не спит? — недовольно спросил колокол голосом комбата.

— Здесь я, тащ лейтенант, — нужно мне нарываться по пустякам. Вот если бы не тревога была, а построение по большому сбору или что еще объявили — точно меня б с кровати не выдернули. Да и Тимку тоже. Но мы уже наслужились досыта и знаем, что нам скорее всего проскочит, а за что вздрючат так, что вспоминать больно будет.

— Так, бойцы. Знаю, что устали и прочее. Но мы точно отвязываемся и уходим в моря в составе КУГа. Еще «Слава» и столицы с нами выйдут, плюс «Сметливый» и «Керчь». Потому — все снарядные ящики собрать в стопки и увязать концами к внешней стороне барбета. Боцман уже знает, должен вам старых концов выдать. Не стесняйтесь, берите с запасом. Не дай бог ящики смоет или сдует, замучают объяснительными. Разумеется, после того, как отвяжемся. А пока проворачивание, и всерьез. — Комбат было выключился, но через несколько секунд снова зажглась лампочка на пульте, и ожил колокол громкой связи. — Да, чуть не забыл. Все едино к боцману в носовую кладовую пойдете. Возьмите канистру и наберите у него растворителя или бензина. Надо со снарядов солидол вытереть, со всех: и в питателях, и в лентах погреба. Готовьтесь, годки, один будет страховать, двое работать. Молодняк пусть снаружи работает, а вы во внутренних помещениях.

— Тащ лейтенант, винты и в погребе, и в подбашенном хорошие, можно и без страховки. В прошлый раз так делали, вообще не пахнет, — это Тимка решил выслужиться. А по мне, наоборот, пусть лучше с нами наш сундук будет. Можно спокойно работу растянуть, и есть кому оправдываться. Когда над матросом есть начальство, то именно оно за все и отвечает.

— Отставить, второй статьи! На ТОФе опять траванулись двое фреоном, тяжелые в госпитале. Неизвестно, выживут или нет. Так что — старшина команды обеспечивает. Ясно? Тогда по штатному проворачивание, потом швартовка, потом вы вниз, молодняк наверх, — рявкнул колокол. Оба на, как там старпом оказался?

— Есть проворачивание по штатному, товарищ капитан второго ранга, — вытянувшись в струнку, ответил Тимур. А я хлопнул себя по затылку — ну не видит же никто, для чего прогибаться? Никто прогиб не засчитает.

— Садись, покрутим установку для красоты. — Тимка устаканился на сиденье и переключил управление на себя. Два нажатия, ревун, и легким движением джойстика многотонная башня крутнулась вокруг своей оси, рывком задрав стволы градусов под семьдесят.

Примерно так же крутилась башня на однотипной нашему крейсеру «Славе». Этот пароход старше нашей «Червоной» лет на семь, потому немного отличается. Даже антенна «Фрегата» еще старая, эллиптическая. Зато у нас сплошь модерн и кубизм. Кстати, снизу антенна кажется небольшой, а на самом деле здоровенная. Я порой туда залезаю, с книжкой и биноклем.