Владимир Стрельников – Комендор (страница 18)
— У меня есть, дедушка. — Я вытащил из рюкзака пакет с сухарями, и с полупоклоном протянул его Лешему.
— Знает, как деду угодить, — усмехнулся дух леса, и хлопнул меня по плечу, едва не сбив с ног, после чего с уважением принял сухари, и, раскрыв пакет, с удовольствием понюхал. — Хорош хлебушек, хорош. Пшеничка, правда, нездешняя, но все равно, и спечен с душей, и подарен с душей. Благодарю, внучок. Садись пока с Мышем, поснедайте. А я отлучусь ненадолго.
Поглядев на ученую мышь-переростка, я с удивлением увидел, как тот с тоской облизнулся, глядя на пакет с хлебом. Но Леший уже исчез. Стоило мне чуть отвлечься, и старик пропал. А Мыш, грустно вздохнув, приглашающе махнул лапой.
— Пошли кушать, юноша.
— Погодите, товарищ Мыш. Вот, вам тоже хлебушка, угощайтесь, — я вынул из основного пакета с сухарями парочку и протянул их замершему от удивления грызуну.
Глядя на неимоверно быстро уминающего угощение грызуна, я завязал пакет с оставшимся десятком сухарей и пошел к звенящему водой на камнях ручейку руки помыть, да умыться. После чего вытерся полотенцем и уселся за стол, где уже грыз здоровенный окорок лис-оборотень.
Зло глянув на меня, он отвернулся и продолжил рвать острыми зубами копченое мясо.
— Что там Леший говорил насчет фамильяра? Что это вообще такое? — оглядывая угощение, спросил я у севшего рядышком на подобие детского стульчика Мыша.
— Это подчиненная связь одаренного человека и магического существа. Сейчас люди не признают существование магии, хотя активно сталкиваются с ее, в основном негативными, проявлениями. Впрочем, несмотря на неприятие существования, люди вполне активно приспособились к ее использованию и весьма развили в себе различные способности. — Довольный грызун насыпал себе в миску смесь очищенных орехов, добавил сушеных ягод и залил все это янтарным медом.
На столе, кстати, было немало всего. Копченое мясо, мед, орехи, ягоды. Мясо, кстати, совершенно несоленое, пришлось мне извиниться и сходить до своей тачки, чтобы принести банку с солью. Да заодно принес одну из оставшихся бутылок виски. Мало ли, может, Леший любит это дело.
Я оказался прав, Леший высосал практически всю бутылку, разве что я, Мыш и лис-оборотень по рюмке выпили.
Довольный старик заставил меня рассказать ему содержание мультика, напеть песенки из него, и сейчас Леший с удовольствием распевал:
Ему подпевал окосевший с одной рюмки Мыш. Оборотень сидел тихо и хмуро, иногда оглядываясь, и страдальчески глядя на свой куцый хвост.
И ни одного комара! Красотища!
Когда стемнело, вокруг стола зажглись тусклым светом несколько гнилых пеньков, превратив уютную лужайку в какой-то аттракцион ужасов. Из-за кустов кто-то рычал, порой подвывал, там что-то шуршало и кто-то ходил. Но ни Леший, ни Мыш, ни оборотень никоим образом не обращали на это внимание.
04:30. 4 августа 2240 года. В лесах Турции, на побережье Мраморного моря
Утро… это очень красиво. Солнце выкатывается из-за холмов, густо поросших лесом, и заливает расплавленным золотом землю. Птицы на мгновение примолкают и начинают порхать и чирикать с удвоенной силой, носясь по окрестностям и вылавливая жуков и мошек на прокорм своим практически взрослым птенцам.
Вот солнечные лучи докатились до распадка и плеснули на борт дирижабля, заискрив на росе. Я чуть прищурился и откинулся на старом сиденье, когда-то принадлежавшем давно почившему бортстрелку. В углу развороченного попаданием снаряда поста до сих пор стоят в покореженных креплениях издырявленные осколками тяжеленные запасные короба с лентами, а пара стволов с круглыми радиаторами навсегда застыли, взяв на прицел зенит.
Нет, я мог бы, конечно, потратить пару дней на возню со снятием и сборкой-разборкой этих крупняков, но нужно ли мне это? Лишняя морока, право слово.
После того, памятного вечера в компании Лешего, Мыша и оборотня, прошло две недели. Я уже успел облазить битый дирижабль и основательно выпотрошить этого зверюгу.
И похоронить останки воздухоплавателей, которые погибли в жестокой схватке. Часть получила свое осколками и пулями, а часть отравляющим газом, когда теряющий скорость и высоту воздушный корабль был подвергнут химической атаке. Как сказала Беллатрикс, ею управлял Мастер Воздуха с вражеского британского дирижабля (на этом месте она зло засмеялась), и спастись на корабле с поврежденными обшивкой и отсеками возможности не было, как и не было возможности спастись у германских стрелков, имеющих кислородные маски, от точных очередей множества истребителей.
А попытка тяжелораненого командира германского дирижабля-рейдера прорвать пространство привела к проколу Мембраны, и гибнущий корабль лег сюда, в распадок меж двух холмов иного мира.
Ах, да, Беллатрикс… я перевел взгляд на тяжелую трость из черного дерева, с массивным набалдашником в виде изящной женской головы. Та, почуяв мой взгляд, проснулась, зевнула и звонко щелкнула зубами из каленой стали. У меня на правой ладони теперь навсегда останутся их отпечатки. Чуть насквозь мне тогда руку не прокусила.
Блин, как вспомню этот момент, так вздрогну. Я только-только поднялся в ходовую рубку, чтобы начать исследование дирижабля, в полутьме споткнулся об валяющуюся на палубе какую-то палку и поднял ее. И этот кусок дерева (с клинком внутри, между прочим) изогнулся, подобно змее, и вцепился мне в руку. Перепугался я едва не до испачканных штанов. Рубка, набитая мумифицированными мертвецами, и трость, которая с яростным визгом рвет мою руку. Жуть жуткая.
Продолжение было странным. Каким-то образом, интуитивно, я сумел перехватить управление артефактом, и вырвать свою ладонь из окровавленной пасти Беллатрикс. А та, оплетя мне руку, облизнулась, и что-то пролаяла на немецком.
— Чего? Что ты сказала? — зло удивился я.
— Рада вас приветствовать, фон Жменев, наследник барона фон Жменева, — на неплохом русском ответила эта непонятная хрень, и в следующий момент в моей руке идеально сделанная трость. — Я, Беллатрикс, разумный артефакт рода фон Жменевых, рада приветствовать Наследника.
Я так и сел там, на какой-то выступ.
Какой фон Жменев? С какого перепуга я наследник каких-то баронов? Мой отец, фактически, из служащих, мой дед из беспризорников после расказачивания, этот момент вообще мало кому известен, так как отец служит в Аэрофлоте командиром воздушного судна. Мандатная комиссия вещь противная, могут много крови испортить, если узнают о расказачивании. Даже то, что дед всерьез воевал на фронтах сначала Отечественной, а потом с японцами. Могут, точнее, могли, перекрыть отцу возможность летать за рубеж.
— С чего ты взяла, что я Жменев? — немного успокоившись, и забинтовав кровоточащую руку, спросил я.
— Кровь не обманешь, барон, — трость явственно усмехнулась. — Особенно меня. До того, как я погибла, и моя душа была поймана демонологами и помещена в этот артефакт, я была темной колдуньей древнего и очень знающего рода и всерьез занималась магией крови. После попадания сюда мне стало многое недоступно, кроме знаний. Ну, и еще боевые заклятия. Честно скажу, та жалкая попытка изгнания демона, что ты предпринял, для меня мало опасна. Так, чуть внимание отвлекла. Но это была демонстрация твоих возможностей некроманта, родовых возможностей, и, согласно завещанию моего предыдущего владельца, барона Германа фон Жменева, я перехожу в твое управление. И кстати, хорош мотать на руку эти тряпки, там уже нет ничего.
— Не было ни гроша, и вдруг алтын… — пробормотал я, разматывая руку. На самом деле, от страшноватой, рваной раны осталась только кровь и ровный шрам. — А это что не убрала?
— На память, милый, на память, чтобы помнил вечно, и не расслаблялся, как сейчас, например. — Беллатрикс усмехнулась, и кивнула в сторону прохода. — Что делать будешь, дорогой?
Обернувшись, я увидел, как куцехвостый оборотень, чье имя я так и не догадался узнать за эти дни, вытащил винтовку из распахнутого оружейного шкафа, и пытается передернуть затвор.
— Ты же вроде как клялся силой и магией? — вытаскивая из кобуры ракетницу, и взводя курок, спросил я, глядя на бесполезные попытки. — Что, опять обманул?
— Я клялся силой и магией не причинять тебе вреда. Про огнестрельное оружие слов не было, — практически перекинувшись, зло пролаял оборотень, отбрасывая винтовку. — Ненавижу тебя, щенок!
— Бах! — Тяжелый пистолет толкнул в руку, практически в упор выплюнув в грудь оборотня огненный шар. Осветительный снаряд выбил человека-лиса из двери боевой рубки, и через пару мгновений по густой зеленой траве с воем каталось объятое пламенем тело, которое корежило от человека к лису и обратно.
Оборотень полыхал, как будто он был губкой, пропитанной бензином, я аж за дирижабль испугался. Но через минуту пламя стихло, а от кучки обугленных костей поднялись несколько зеленых звездочек. Впрочем, среди них затесался ярко-белый огонек.
— Чего ждешь, хватай их! — зашипела сзади трость. — Хватай, это освободившиеся души.
— Как, и главное, зачем? — удивился я, но вспомнил ту схватку с призраком на берегу, и подобным образом ухватил мерцающие звездочки. Притянул к себе белый огонек. Тот немного подергался, как карасик на крючке, и подплыл ко мне. — Интересно, а этот чем отличается?