Владимир Стрельников – Горячая зимняя пора (страница 19)

Мы вообще основательно приготовились. На каждые сани два топора, двуручная пила, ведра, медный луженый котел. С другой стороны, это все вместе чуть больше полутора пудов набирает.

Ехали спокойно, неторопливо. Я совершенно успокоился было, потому что и картинка из космоса показывала лагерь бандюков, совершенно не собирающихся пока куда-либо торопиться. Видимо, до сих пор нас ждут. От девушек идет спокойная, любопытная волна. Никакой агрессии, по крайней мере в наших санях. Да и остальные переселенки особо не беспокоятся. Переговариваются, пересмеиваются.

Так продолжалось до тех пор, пока Полина не поправила выбившийся из-под капюшона локон. Одной рукой, свободной. Без пут.

– Это еще что? – Я привстал, сузившимися глазами глядя на усмехающуюся Морозову.

– Ой, да ладно, офицер. Ну развязалось. Мы же не виноваты, что у вас такие веревки, сами развязываются. Правда, девочки? – Полина повернулась к остальным переселенкам. – Да ты не переживай, командир, мы никуда не убежим и ничего не будем делать плохого.

Китаянки засмеялись, а Кетлин виновато улыбнулась.

– Вы когда развязались? – спросил я, сдерживая раздражение. Пока не стоит нагнетать, девки, похоже, просто зубки показали.

– Да они сегодня сами распутались, Матвей. Мы нечаянно, – протянула Кетлин, подав мне конопляную веревочку. – Я дернула, а она распуталась. Ну а остальные девчонки вслед за мной. Не злись, мы ничего делать не будем, можешь нас снова связать.

– Да, офицер. Если тебе так спокойнее будет, то вяжи. Нет, меня пусть Семен свяжет, понежнее. – Полина засмеялась, а Семен густо покраснел, аж щетина задымилась.

Так, надо заканчивать с этим произволом.

– Дайте слово, что не будете предпринимать попыток сделать глупость вроде побега или чего-нибудь похожего. – Я спрыгнул с саней и пошел рядом. – Тогда мы вас вязать не будем. Учтите, девочки. Я эмпат. И ложь сразу уловлю.

– Клянусь! – радостно улыбнулась Кетлин. – Я не хочу неприятностей.

– Клянусь! Мне нравится свобода, – хмыкнула Морозова.

Китаянки повторили примерно то же самое, фальши ни я, ни Герда не учуяли.

– Ладно, сидите. А я пойду проверю остальных.

И я направился к приближающимся саням Сохатого.

– Что стряслось, Матвей? – поинтересовался он, хрустя при этом крохотными сухариками. Мы их пару мешков в Медвежьем прикупили.

– Да так. Девушки, покажите запястья. Шейла, стой!!! Стой, дура. Стой, кому говорю! – Брауберг как на пружинах выскочила из саней и изо всех сил своего молодого и тренированного тела припустила к берегу. Я трижды выстрелил в воздух, глядя, как из-под подошв теплых и удобных угг переселенки вылетают комки снега. – Да стой же ты, пропадешь!

Рядом настоящим лосем ревел-орал Сохатый, здорово раздраженный своим косяком. Ну, еще бы, девица у него из саней слиняла.

Обоз встал. А клятая поселенка как молодая оленуха доскакала до берега и исчезла в зарослях молодого сосняка.

– И что делать? – Около меня нарисовался Майкл с винтовкой, волонтеры и возничие стояли в недоумении, но вооруженные, Герда напряженно встала в санях, девицы кто свистел, кто орал, размахивая руками. Причем не меньше половины от общего количества развязались. Блин, узнаю, кто в администрации такой косяк с договором пропустил, – набью морду лица об тейбл! Чтобы в следующий раз думал, что делает!

– Догонять надо. Пропадет девка ни за грош. Да и наша работа с тобой – довести этих красавиц до Звонкого Ручья. Ну как, «камень, ножницы, бумага»?

Негрилла кивнул, и мы с ним на счет «три» сыграли.

– Блин, опять проиграл. Ладно, принимай командование! Тогда так. Меня не ждете, идете прямо к городу. Тут не так далеко, все будет нормально, дойдем и пехом. Девок сейчас освободим всех – все едино они полдня уже без путанок сидят, и ничего. Ну, окромя этой дурной клизмы. Идет? – Майкл, подумав, кивнул. Я повернулся к обозу и заорал: – Все ко мне!

Через три минуты я принял у девок присягу, а Майкл резал оставшиеся веревки.

– Так, барышни. У нас, кроме вашего честного слова, больше ничего нет, так что просто будьте благоразумными. Давайте по саням.

Подойдя к своим, я вытащил свой дежурный рюкзак, надел снегоступы, проверил пистолеты и винтовку и собрался было уходить, но передумал и подозвал Кетлин и Полину:

– Так, барышни. Держите! Это не подарок, это вам на время, пока не обживетесь. – Кетлин получила спрингфилд, а Полина шарпс. – Учтите, патронов вам много не дам, вот вам на обеих. – Я протянул патронташ с тридцатью ячейками, из которых только три были пустыми. Тоже мой трофей. После чего кивнул на невозмутимых кобыл: – И помните – эти винтовки лягаются, как вот эти самые лошади!

Пару раз подпрыгнул, проверяя, как на мне осело снаряжение и насколько ладно сели снегоступы. Поглядел на подошедшего Семена и попросил его:

– Сема, научишь девушек обращаться. И осторожнее, барышни, эти антикварные пушки убивают не хуже современных. Ладно, дамы, мне пора. Нет, Герда, нет, подруга, ты останешься здесь. Мне бежать долго и быстро, эта… дочка своей мамы… скачет как коза и наверняка бегает так же. Присмотри за девчонками. О, спасибо, Грессия! – Я поблагодарил свою помощницу и повернулся к ней спиной, чтобы она уложила мне в рюкзак пакет с сэндвичами.

Пару минут я подождал, пока hermanita развязывала и завязывала тесемки, и, чмокнув ее в нос, помахал рукой остальным.

Оглядев еще раз обоз, я махнул всем рукой и побежал в лес за беглянкой, чтобы ее оса в попу укусила. Нет, не оса, а тот здоровенный шершень, которого я разок пристукнул в Новом Шанхае!

Кстати, на снегоступах – в отличие от лыж, они не скользят, а именно бегают. Но по обретении привычки это становится удобно, так что я вскоре был на краю молодого сосняка и обернулся поглядеть на обоз.

От саней мне махали оставшиеся девчонки. Несколько девушек даже платочками. Романтика, блин. Герда обдала обожанием, сожалением о моем запрете, пожеланием счастливой охоты и скорейшего возвращения.

Так что в колючую гущу я полез в относительно неплохом настроении. И почти сразу, поглядев на цепочку следов, уходящую в глубину леса, подальше от берега, остановился и огляделся. Прислушался и принюхался, пользуясь своими резко возросшими чувствами.

Где-то уже достаточно далеко недовольно кричали птицы, примерно как раз в той стороне, куда ведут следы. В остальном тихо, только белки на дереве неподалеку грызут шишки.

И потому я спокойно связался с Верой. Благо у нее сейчас обеденный перерыв только начался.

«Привет, солнышко. Ты как там?»

Ответ пришел практически сразу:

«Привет. Скучаю. Жду тебя и Герду, – и насколько смайликов. – Скоро ли вы? Ты утром писал, что выехали, вам еще сколько, три дня до Звонкого Ручья?»

«Обозу – да, а мне тут за беглянкой побегать придется, и потом пехом до дому. Так что загадывать не хочу, но постараюсь обернуться побыстрее. Вот такие дела».

Я между тем как следует принюхался еще разок. Но ничего, просто лес. Деревья и снег, хвоя и прелый лист. Свежей и открытой водой пахнет. О, а оттуда и журчание слыхать. Родничок, что ли? Не провалилась бы туда эта Шейла. Простынет насмерть. С этим тут никаких проблем.

«Осторожнее, любимый. Берегись, мы, девушки, бываем очень опасными, – Вера ответила почти сразу и сейчас дописывала. – Я тебя люблю и жду. Так, твою марку я вижу и вижу отходящий обоз. Смотри, не торопись особо. Я подожду несколько лишних дней, главное – не торопись в этих диких лесах. Герда с тобой?»

«Нет. Не с ее лапой по таким буеракам бегать, а жалко. Ладно, солнышко, мне за этой идиоткой еще бежать. Отпишусь через часик-другой. Я тебя люблю!»

«До свидания. Жалко, что Герда не с тобой, но ты прав. Как вернешься, озаботимся ее ножкой, мне было бы намного спокойнее, если она была бы с тобой. Все, отключаюсь, не буду мешать. Люблю и жду!»

«До свидания!»

Я отключился, просматривая с проходящего спутника окрестные леса. Но, к сожалению, спутник убежал уже за тот берег и уходил все дальше и дальше.

Но строчка следов Брауберг никуда не делась. Вообще это огромная глупость с ее стороны. Куда бежала, для чего? Или просто крышу снесло? Ой, и нелегкая работка у помощника шерифа.

Со стороны реки, с низовья, донесся рев коптера.

Оглянувшись, я успел увидеть мелькнувшую в просвете между деревьями скоростную машину. Ну да, сволочи, идут на форсаже, специально. Чтобы все слышали. Да твою же душу!

Это означает, что моя прогулка за этой сбежавшей клизмой может превратиться в веселый аттракцион «заныкайся от профессиональных людоловов». Ну да, из нашего графства вроде как меня трогать не должны… если свидетели есть. А ежели их нет, то «закон – тайга, прокурор – медведь».

Это означает, что та банда, которая сидит и ждет нас там, выше по течению, около Медвежьего, вполне может сняться с места и попробовать удачи в ловле новичков. И сейчас наш обоз должен идти намного осторожнее и быстрее. Правда, нашим осталось немного. Часов через пять-шесть обоз войдет в графство, и там шалить залетным бандам уже очень и очень чревато.

Ну и моей прямой работы никто не отменял, надо идти и искать эту паразитку. Чем я сейчас и займусь.

Спокойно и неторопливо я проверил еще раз свое снаряжение и оружие, отломил от плитки пеммикана кусочек и бросил в рот. Вкуснявая штука, прямо скажем. Сухие ягоды малины, смородины черной и красной, винограда, абрикоса, мед, жареная дробленая пшеница и топленое гусиное сало. Само по себе очень вкусно, а вот так, на природе, вприкуску к свежайшему воздуху, пахнущему свежей хвоей, – вообще обалденно.