Владимир Степанов – Приключения Букварева, обыкновенного инженера и человека (страница 41)

Пока гости умывались и завтракали, в конторе собрался весь строительный отряд — человек тридцать мужчин разных возрастов, в поношенной спецодежде. Грачев заверил собравшихся, что с обстановкой знаком, что основные трудности должны разрешиться в ближайшие дни, попросил готовить машины к большой работе и предложил задавать вопросы.

— Медикаменты нужны, — сказал полнотелый здоровяк с писклявым голосом. — Болеем, а лечиться нечем. И магазина у нас нету…

— Пришлем медикаменты, — сказал Грачев. — Что еще?

— Работать приехали, а дела не дают. Хорошая погода стояла — баклуши били. Грязи по уши стало — заводи моторы, — продолжал толстяк.

— Почему это произошло — вам объяснили, — ответил Грачев. — Ведь и я хочу, чтобы все шло гладко и быстро. За простои вам средний заработок выплачиваем в убыток предприятию. Будем браться за дело со всех сторон. Для этого мы и приехали.

— А кто это с вами? — полюбопытствовал здоровяк.

— Проектировщик.

— Вот проектировщиков-то надо бы наказать! — с какой-то грустной серьезностью сказал один из молодых и бородатых, который показался Буквареву почему-то студентом-заочником.

— Сначала надо разобраться, — сказал Грачев.

— Да чего тут разбираться!.. И так все ясно… Они как слепые!.. Наворотили на ватмане!.. — раздалось несколько раздраженных голосов.

Букварев ощутил на себе недобрые осуждающие взгляды. Он почувствовал, что краснеет, потеет и хочет провалиться сквозь землю. Люди вздыхали, махали безнадежно руками и отворачивались от него, переключая все внимание на Грачева.

— Как вам нравится новый прораб? — спросил Грачев, кивая на Юру.

— Вникает, — не сразу ответил тот же толстяк. — Если не сбежит — толк должен быть. Выцапается вместе с нами из этой болотины — человеком станет.

«Любопытный микроклимат в этом коллективе, — подумал Букварев. — Дело идет прахом, а они почти спокойны. И выступает за всех один, да и тот с бабьим голосом. Неужели он у них неофициальный лидер? Или просто чудак, любитель поговорить?»

— Еще вопросы? — спросил Грачев, выразительно глянув на часы.

— Селедку чайной ложкой едим, — с веселой обидой опять звонко проговорил толстяк. В комнате зашумели, засмеялись, посыпались шутливые реплики в адрес неугомонного обладателя бабьего голоса. Грачев заулыбался, но почесал в затылке и взял слова толстяка на заметку.

— Если вопросов больше нет, то прошу всех как следует заняться механизмами. Работать вам скоро придется каждому за двоих. Хватит сидеть да спать, — весело уверил людей Грачев. — Мы с Серебряковым и с товарищем из проектного института сейчас едем по трассе, а вечерком, если хотите, можем встретиться еще раз, хоть вместе, хоть порознь.

Грачев быстро встал у пошел к выходу. Ему охотно уступали дорогу.

По трассе ездили весь короткий осенний день, то и дело выходили из машины, осматривали местность и спорили. Начали с равнинного бора, где уже была расчищена просека и частью отсыпано полотно будущей дороги. Но дальше она должна была упереться в поселок строительного отряда с конторой, вагончиками, емкостями с горючим и другими временными сооружениями.

— Кто размещал здесь поселок? — строго спросил Грачев.

— Я с Пахомовым, — виновато ответил Юра.

— Теперь видишь, что получилось?

— Вижу. Но тогда еще не было проекта. Да и место здесь для поселка самое подходящее.

— Порядка у вас не было! Мыслей не было! — заворчал Грачев. — Для дороги это место самое подходящее, потому что она будет постоянной, а поселок ваш — временный.

— Не только у нас порядка не было! — загорячился Юра. — А нам с техникой в болото, что ли, было лезть?

— Придется перенести поселок. На склон во-он той сопки, где место поотложе, — распорядился Грачев. — Это первая ваша срочная работа.

— Но ведь перед сопкой распадок, болотина! — напомнил Юра.

— Значит, надо засыпать впадину, — отчеканил Грачев.

Юра больше возражать не стал.

К сопкам они ходили пешим порядком, сверяя каждые сто метров пути с данными проекта.

— В низинах можно работать только зимой, когда все промерзнет, — в раздумье проговорил Букварев.

— Конечно, так всегда было, — согласился Грачев, — но впадину перед сопкой надо бы засыпать пораньше. Тогда один отряд шуровал бы среди сопок, а второй, который я собираюсь сюда прислать, тянул бы трассу к городу. Понимаешь?

— Рабочих чертежей потребуется уйма, — озабоченно сказал Букварев, только сейчас представивший весь объем работ.

— Не огорчайся, — потрепал его по плечу Грачев. — Поможем. Я же заинтересован! Ну… и ты изыщешь в отделе резерв. Потом надеюсь я по-стариковски на деда мороза. Здесь ведь север. Морозец может и завтра пожаловать. Он открыл бы фронт работы.

Цепляясь за кусты, они с грехом пополам пробрались по трассе меж трех сопок, стоящих почти правильным треугольником. И Грачев опешил: вместо ровного низинного места, указанного в проектных документах, перед ними громоздилась четвертая сопка. У Грачева даже нос покрылся потом.

— Когда она успела вырасти? — ошеломленно развел он руками. — Это что же такое?

— Липа, — сказал побледневший Букварев. — Проектная липа. Морду буду бить одному товарищу.

— За такой проект надо в тюрьму сажать, — сказал Юра.

— Пожизненно, — поддакнул Букварев и предложил тотчас вернуться в контору. Возвращались молча.

В конторе Букварев разложил перед Грачевым и Юрой свои старые черновики и варианты расчетов.

— Здесь липы нет, — твердо сказал он. — Но это не проект, а набросок. Однако по этим эскизам можно работать, если срочно уточнить глубину залегания торфа. Для начала во впадине перед первой сопкой. Шесть лет назад эти цифры были верны. Но за эти годы на сопке могли быть осыпи, оползни и тому подобное. Впадина глубже не стала, это точно. Но все равно надо перепроверить. И продумать технологию. Кое-какие соображения у меня есть. Впадину можно взять штурмом, подобно перекрытию реки. Но сначала о главном, о сопках.

Букварев нарисовал на чистом листе четыре сопки, нанес на рисунок трассу дороги из проекта. Получалось, что дорога шла почти по центру четвертой сопки, слегка лишь отклоняясь к востоку. Букварев перекрестил эту трассу и тотчас прочертил другую, отнеся ее на западный склон сопки. Грачев и Юра безмолвно следили за его руками.

— Делать надо так, — заключил Букварев. — И в принципе вопрос будет решен.

— Ловко, — неопределенно сказал Грачев. — Но почему именно по западному склону, откуда чаще дует ветер, а не по тихому восточному?

— В том и суть, — убежденно доказывал Букварев. — Под действием северо-западных ветров, господствующих здесь, на трассе с сопки не будет осыпей. Ветер вообще отодвинет сопку в ближайшие годы на какое-то расстояние к востоку. А окажись дорога на восточном склоне — ее бы безнадежно засыпало. К тому же такое исправление трассы позволит уменьшить объем земляных работ на склонах тех трех сопок и отодвинет магистраль на безопасное в ближайшие сто лет расстояние от двух сопок, что стоят к западу от нее.

Букварев приводил и еще доводы в пользу своего варианта, хотя и не столь существенные, как первые, но вполне убедительные. По его расчетам получалось, что сама дорога получится прямее и дешевле.

— Вот бы сразу-то так, а? — сказал Грачев.

Букварев в ответ только развел руками.

— Но почему вы так досконально знаете сопки, в том числе и дальнюю, четвертую? Ведь, судя по подписанному вами проекту, можно было подумать, что вы этих мест и не видывали? — удивленно спросил Юра.

— Я видел их много дней и ночей, — ответил Букварев. — Я на ней умудрился даже ногу сломать.

— Так это я тебя отсюда увозил в лубках? — воскликнул Грачев.

— Меня, — сказал Букварев.

— Так что же ты, дружище, не признался, что мы так давно знакомы?

— Не хотел. Нехорошо к начальству в друзья набиваться.

— Вот так встреча! А я никак не думал, что Букварев — тот самый студент в лубках, — поражался Грачев. — И уж если ты ногу сломал или вывихнул, то дружок твой Губин, наверное, и вовсе тут свихнулся. Губина-то я запомнил! Он мне все материалы вашей практики сдавал, пока ты в больнице лежал. Вот дела-то какие бывают… Но как же ты-то такой проект подписал?

— Хотя первой стоит подпись Воробьихинского, это для меня не оправдание… А теперь — урок. Хорошо еще, у нас с женой черновики сохранились с той поры, когда мы тут студентами по сопкам ползали. А вообще-то… Я ставлю свою подпись много раз под всякими документами и один все проверить не могу. Но и это не оправдание. Теперь вот и приходится исправлять ошибку. Уже сейчас строить тут можно. Начинать со штурма низины перед сопкой.

Все задумались. Грачев и Юра поглядывали на Букварева и, кажется, верили ему.

— Как полагаешь, Юрочка, смелого начальника требует такая стройка? — задорно спросил Грачев.

— Да, — не сразу ответил Юра. — Но смелости мало, нужны знания, опыт, расчеты. Я это дело не потяну. — Он опустил голову.

— Кто возьмется?

— Вот если бы товарищ Букварев… — неуверенно сказал Юра.

— А что? — подумав, согласился Грачев, по-новому всматриваясь в Букварева. — Василий Иванович, старый дружище! Сам подписал, сам исправил, сам и дело доводи до конца! Вот и совесть будет спокойна, а?

— Но я же!.. — вскинулся Букварев.

— Все понимаю, — прервал его Грачев. — Оргвопросы беру на себя. В обком, к первому, пойду. Так что думай. Срок до утра. Я тебя выручил со сломанной ногой — и ты меня выручай.