Владимир Степанов – Приключения Букварева, обыкновенного инженера и человека (страница 3)
В полумраке женщина выглядела ни молодой ни старой, ни полной ни сухощавой. И непонятно было, ведет ли она себя естественно-нервно, не заботясь о впечатлении, которое производит на мужчин, то ли вся ее встревоженность наиграна, чтобы обратили на нее внимание и прониклись участием. Букварев склонился к мнению, что притворяться ей не к чему.
— О-паз-ды-ваю, — по слогам, капризно, как ребенок, произнесла женщина и тотчас продолжила уже по-деловому. — Вы, конечно, имеете право уехать первыми. Но вас двое, в машину могу поместиться и я, если вы не против, и если нам не в разные стороны. Уж выручите меня! — Она плаксиво скривила рот и умоляюще улыбнулась Губину.
— А вам куда? — с ухмылкой, но вполне тактичным тоном осведомился Губин.
— В Дом культуры строителей, — тотчас отозвалась она и нетерпеливо притопнула.
— Нам по пути. Наша машина сейчас подойдет, — сказал Букварев, и женщина только теперь удостоила его пристального взгляда.
Букварев работал начальником ведущего отдела крупного проектного института и поэтому имел право вызывать служебную машину в любое время суток. Он ее и вызвал с телефона-автомата сразу же, как только вышел с Губиным на улицу. Но машины не было непривычно долго. Букварев мучился в сырой одежде и про себя ругал своих коллег, которым, видимо, тоже не ко времени вздумалось воспользоваться казенной «Волгой».
Губин же чувствовал себя превосходно. Он развлекал неожиданную попутчицу, которая оказалась и словоохотливой и смешливой, разговорами с некими недосказанностями, не забывал изящно держать голову и руку с сигаретой, красиво курить. Букварев слышал, что они уже успели немало порассказать друг другу, и удивлялся, что Губин почти не врет. Женщина уже назвалась Аркадией Аркадьевной, а Губин — Гошей. И теперь Аркадия Аркадьевна докапывалась до подробностей их поездки за грибами, делилась мечтами тоже выбраться на выходной в лес, хотя бы разок за всю осень, но, оказывается, ехать ей не на чем, не с кем и некогда, потому что она работает воспитателем в общежитии молодых строителей и ужасно занята.
— Беспорядков, я слышал, много в таких общежитиях. С нынешней молодежью… Как вы управляетесь? — сочувственно (Букварев-то знал, что притворно) рассуждал Губин.
— И не говорите, а то совсем расстроюсь, — громко жаловалась Аркадия Аркадьевна, и начинавший злиться Букварев мысленно окрестил ее Аркой.
— А зайти к вам можно, чтобы своими глазами?.. — казалось бы, вовсе необидно задал Губин довольно наглый вопрос.
— Не всем… Но приличным людям — почему же?.. К нам ходят, хотя вахтерши — старухи злющие и доносчицы, — просто ответила Арка. — А вы откуда, из какого учреждения? Может, нам воспитательное мероприятие поможете провести? Нам мало кто помогает.
— Мы из военведа, — неожиданно для себя, но вполне серьезно брякнул Букварев и только, сказавши это, сообразил, что хочет отделаться от Арки.
— Да. Хотя товарищу и не следовало бы… — тотчас подхватил Губин, прозрачно намекая, что им о причастности к военным делам распространяться не рекомендуется, и что Букварев хватил через край. Арка оглядела Губина с ног до головы и, видимо, поверила. Высокий и подтянутый Губин и в самом деле смахивал на кадрового офицера, надевшего в воскресный вечер гражданский костюм. Букварев перед ним проигрывал, но не так уж много. Хотя он заметно уступал другу в росте, но сбит был ладно и крепко. В студенческие годы Букварев азартно занимался борьбой и штангой, свободно распоряжался своим телом на гимнастических снарядах, и до сих пор еще был легок на ногу и не огрузнел.
Друзья немного помолчали, как бы подчеркивая, что говорить о своей службе они больше не намерены, что и так сказали лишнее. Но Арка уже утверждала, что она очень ценит военных, — они обычно хорошо воспитаны, — и вроде бы мельком видела их обоих в местном Доме офицеров, где она иногда бывает по вечерам. Они якобы были в военной форме, и сейчас она узнает их с трудом.
— А мы — соседи. Я живу совсем близко от вашего общежития, — шел в наступление Губин и не ошибся, потому что Арка тут же назвала адрес, и оказалось, что это действительно почти рядом с домом Губина.
— А вам можно позвонить? — не унимался Губин, улыбаясь все смелее и изысканнее.
— У вас есть как записать? — деловито поддержала его Арка.
Губин с готовностью достал записную книжку, и Арка вписала в нее номер телефона.
«Умеет», — мысленно усмехнулся Букварев. Он хотел представить себе, как бы вел себя на месте Губина, если бы поставил перед собой такую же цель, но не успел: перед ними, кокетливо присев на задний мост, остановилась шоколадная «Волга».
До Дома культуры строителей ехали не больше пяти минут, но и за этот срок Арка еще больше надоела и запомнилась Буквареву.
— А вы по какому делу, если не секрет, так поздно спешите в очаг культуры? Мероприятие? Кино? — продолжал гнуть свою линию Губин.
— Работа такая… Мне везде надо успевать… И уметь. И знать, — явно довольная кавалерами, машиной и разговором, гордилась и жаловалась Арка.
— И петь, и плясать, и в дуду играть, — резвился и приторно сочувствовал ей Губин.
— Даже стихи наизусть декламировать. Причем самые современные! — кокетничала Арка.
— А вот это чьи стихи? — Букварев резковато повернулся к ней и начал:
Арка пришла в восторг.
— Отлично! Вы прирожденный артист! Или учились. Я давно вас узнала. Только боялась сказать. Вы же у-у какой серьезный! Помните, в Доме офицеров был такой… вечер? Уже почти все были в состоянии… «это самое», становилось скучно и пусто, но вдруг пришли вы с другом, только не с Гошей, а с другим, и читали эти и много других стихов, и всем стало весело.
— Это был не я, если вообще было подобное, — растерянно проговорил Букварев, смущенный и злой на самого себя, на всех и вся.
В Доме офицеров он не бывал ни разу. И теперь стыдился собственной развязности, и очень хотел, чтобы вся эта белиберда с Аркой закончилась поскорее.
— Не прикидывайтесь! — напирала на него довольная собой Арка. Она даже подтолкнула его в бок кулаком, и Буквареву стало совсем нехорошо, и сам он стал себе противен, потому что позволил… но промолчал…
— Приехали, — с неповторимой любезностью проговорил Губин, выскочил на сухой асфальт и распахнул перед Аркой дверцу. «Волга» мягко пружинила задком, словно раскланивалась перед пассажирами. Букварев едва сдерживал неприязнь, глядя, как Губин галантно ведет даму по мраморной лестнице широкого крыльца к высоким резным дверям ярко освещенного подъезда.
«Сейчас будет поцелуй в ручку», — подумал Букварев, свирепея, и не ошибся. Губин переломился в пояснице и чмокнул Арку в руку, не выпуская ее из своей ладони, что-то тихо говоря, кивая и улыбаясь. Наконец он раскланялся. Аркадия, полуобернувшись, сделала ручкой кавалерам и упорхнула к дверям, но и там оглянулась с улыбкой, как бы суля новые, более увлекательные встречи. Букварев прикрыл глаза, стараясь думать о другом, но не получалось.
— Выйди, покурим — и по домам, — требовательно попросил его Губин.
Букварев вышел. Закурили. Губин заговорил:
— Ты вот, старик, всю жизнь меня критикуешь, что я ради женщин все забываю. Так убедись хоть теперь, что это неправда. Она уже у меня в руках, но я поеду домой, к супруге. Надо успокоить Музу и подумать о завтрашнем дне. Ведь завтра срок сдачи нашего проекта. Понимаешь?
— Понимаю. Только сначала машина довезет до дому меня, а потом уж тебя. Все это мне порядком надоело…
— Вполне объяснимо. Но все же запомни, что Аркадия — божественное, многообещающее имя! — пожелала продолжить знакомство с нами. Для меня это — дело привычное, а тебя может встряхнуть. Квелый ты какой-то стал в последнее время. Согреши, покайся — очистишься, сил прибудет. Помолодеешь и опыта прибавится. Займешься ты после греха самокритикой, будешь искупать вину трудом и станешь самим собой.
Губин говорил серьезным тоном, но Букварев-то знал, что смеется он над ним. И завидно, стало Буквареву, что друг его спокоен, умудрен опытом и даже ему, своему начальнику, нечто вроде рецепта прописывает. Можно бы за такую наглость и одернуть инженера Губина, а то и подальше послать, но они уже давно вместе и так хорошо знают друг друга, что ничего, пожалуй, предпринимать не стоит. К тому же на душе муторно. И не ясно, кто из них праведник, кто развратник, и кто сухарь, заедающий чужой век и мешающий жить другим так, как им нравится.
— Привет, — сказал Букварев, вылезая из машины у подъезда своей квартиры. Губин ответил так же и уехал на шоколадной «Волге».
Замок в дверях у инженера Букварева открывался бесшумно. Хозяин вошел в квартиру и первым делом стащил с ног надоевшие сапоги, поставил их возле порога, по-солдатски обвернув портянки вокруг голенищ. Дальше пошел на цыпочках, но убедился, что жена не спит и, надо думать, ждет его. Она открыла дверь ванной комнаты, где стирала белье, глянула на него полунасмешливо, полуобиженно и заперлась там, лязгнув шпингалетом.
Буквареву такое поведение жены не понравилось. Он понимал, что и сам в чем-то не прав, провел воскресенье без жены, ничем не порадовал семью. Да тут еще эта Арка! Но ведь он, ведущий проектировщик института, перегружен работой, он утомлен! Ему необходима разрядка… Ведь у всех рядовых работников и начальников, даже не отмеченных талантом, жены это понимают и сами обеспечивают такую разрядку с отдыхом. Гонят на рыбалку, готовят теплую одежду, пакеты с продуктами, покупают поллитровку. А у него? Ничего подобного. Думает о нем жена или нет? Нужен он ей или безразличен? Вот, пожалуйста, выглянула и заперлась в ванной… Значит, он ей не нужен и может уйти на все четыре стороны. Но он же честен перед семьей! А может быть, у его жены, его Любаши, есть на примете кто-то другой, кого она считает лучше Букварева?