Владимир Стахов – Дети голубей. Часть 1. ДЕМПФЕР (страница 3)
– Я тоже так думаю, – подтвердил медик, – профессор, судя по положению тела, расслаблен был и даже вроде хотел шагнуть к убийце.
– То есть, ищем неопытного преступника, знакомого профессору, скорее всего студента, – резюмировал Рудаков.
– Или аспиранта, или несостоявшегося кандидата наук, – откликнулся криминалист, а потом понизив голос и кивнув в сторону молодой вдовы, – или любовника вот её.
– Любите вы мне настроение испортить, – притворно скривился следователь, – всё равно, круг не широкий!
Спустя какое-то время, уже после того, как увезли в морг тело профессора, следователь Рудаков вернулся к себе в кабинет. Вскипятил и налил чаю, сел за стол, включил компьютер, приготовившись работать. И тут в дверь постучали…
– Значит, вы пришли сами, чтобы признаться в убийстве гражданина Закопырина? Написать, так сказать, чистосердечное признание? – Рудаков внимательно разглядывал сидевшего перед ним молодого человека.
– Ну, что же представьтесь, документы у вас есть с собой?
Парень вынул из кармана портмоне и достал оттуда паспорт и водительское удостоверение.
– Зовут меня Шмелёв Виктор, мне двадцать два года, и это я убил Сергея Михайловича Закопырина.
– Учитесь? Работаете?
– Два года уже не учусь, в такси работаю. Сегодня выходной.
– И вы решили вот так его использовать? – Рудаков попытался неуклюжей шуткой хоть немного расшевелить своего нежданного посетителя.
– Наверное, нужно рассказывать по порядку, – вздохнул Шмелёв, – это началось ещё три года назад. Тогда Сергей Михайлович ещё не был доктором наук – только мечтал. Но денег у него катастрофически не хватало – публикации в научных журналах и поездки на конференции, тем более монографии, стоят недешево.
– Постойте, но профессор не выглядит бедным человеком! В смысле, не выглядел. Я недолго созерцал его тело, но разглядел и часы дорогие и обувь, очки опять же. Да там один портфель пол моей зарплаты стоит, наверное. Ну и милые молодые барышни за нищих даже докторов наук замуж не выходят! – Рудаков развел руками, не вяжется, мол.
– Разбогател он около года назад, тогда же и докторскую защитил, и профессора ему присвоили, да и женился тоже.
– Вы может чаю хотите?
– А кофе нету? Я не спал три дня толком – боюсь вырубит.
Рудаков насыпал в чашку побольше кофе и три ложки сахара. Подал молодому человеку, отметив мельком, что руки у того не трясутся.
– Я продолжу? – Виктор сделал большой глоток и поставил чашку, – Так вот, началась эта история три года назад. Я тогда учился на втором курсе. Подавал, говорили, большие надежды. У меня даже пара публикаций была к тому времени. Однажды после семинара Сергей Михайлович попросил задержаться меня и ещё двух моих одногруппников, Гошу Еремеева и Ваню Петрова. Он рассказал, что разработал уникальный метод, как управлять своей жизнью. Да что там жизнью, судьбой! Как вы думаете, молодых студентов-социологов это могло заинтересовать!?
– Думаю, да. Но вас не смутило ничего? По-моему, очевидное мошенничество намечалось. Это ведь вам по двадцать лет уже было… Вы что ни разу не слышали о подобных гуру, которые ломают психику людям ради только одного – денег!?
– Так то-то и оно, что ни о каких деньгах, переписывании квартир-машин и прочих сектантских штучках речи не шло!
– У меня идея, – прервал Шмелёва следователь, – а не выпить ли нам по чуть-чуть коньяка? Я что-то устал сегодня, голова побаливает. Давление наверное. Будете?
– Я за рулём, – откликнулся подозреваемый очень привычно.
– Ну, если вы сейчас напишите чистосердечное, то за руль сядете ещё не скоро. Как минимум, не завтра!
Следователь открыл тумбочку и извлёк початую бутыль «Белого Аиста», две рюмки и половину шоколадки. Налил по половине, не разворачивая, слегка тюкнул по шоколаду. Но краем глаза следил за подопечным.
Выпили, хрумкнули орехом в шоколаде. Рудаков закурил и предложил сигарету Виктору. Тот согласился, неумело прикурил, фигура стала чуть менее напряжённой.
– И каким же образом он предлагал вам управлять жизнью? Что это за метод такой?
– Всё оказалось очень просто! Нужно всего-то научиться видеть знаки.
– Знаки чего?
– Знаки всего! Они повсюду! Каждому явлению, каждому событию предшествует знак. И если ты этот знак увидел, смог почувствовать, то считай, что уже управляешь цепью причинно-следственных связей. Как бы вам попроще объяснить? На пальцах. Ну вот вы, например, на гитаре умеете играть?
– В подъезде тренькал по малолетству. В армии потом немного.
– Ну, вот – гитару можно настроить, а можно играть и так. Для подъезда и казармы сойдёт. Когда инструмент настроен, музыка прекрасна даже на трёх аккордах. А вот когда расстроен, ты можешь быть хоть Паганини – звук будет отвратителен! Так и наша жизнь – её можно настроить, а можно, и так, простите за тавтологию. И прожить свою жизнь, фигурально выражаясь, в подъезде. В лучшем случае, в казарме.
– И настроить её можно с помощью этих знаков?
– Да, они повсюду! – Виктор раздухарился, породистое лицо покраснело, он то снимал кепку, то надевал обратно, – можно ещё сигарету?
Следователь положил пачку и зажигалку на стол. Плеснул себе коньяку, затем подумал и налил Виктору.
– То есть вы хотите сказать, что нужно всего лишь видеть эти знаки, и жизнь изменится к лучшему?
– Не всегда, к сожалению. Их можно трактовать очень по разному. Иногда не в свою пользу. И чаще всего люди наблюдательные, но со слабо развитой интуицией, именно так и поступают.
– А вам, я так понимаю, профессор предложил научить трактовать знаки в свою пользу?
– Именно! И видеть знаки, и чувствовать, понимать и использовать.
– Какой, однако, альтруист! А ему-то от этого какой прок?
– Это было взаимовыгодное соглашение. Мы получали новые жизни, новые судьбы, а он неоценимый научный опыт. Помните, я говорил, что он мечтал о докторской? Мы оставались у него в аудитории после пар и постигали эту непростую на первый взгляд науку.
– Ну, хорошо! Знаки, судьбы – это всё, конечно, чудесно, но вернёмся в материальный мир. В объективную, так сказать реальность, данную нам в ощущениях. А она нам говорит, что есть тело, объект то есть. Убит человек, а значит есть убийца. И убийца этот сидит передо мной. По крайней мере, он так говорит! – и понизив голос, но чётко и властно, прямо глядя в глаза, – За что вы, Виктор Шмелёв убили профессора Закопырина Сергея Михайловича?
– Мне был знак!
– Понимаете, мне от этих знаков не отделаться! Мне и сюда прийти тоже знак был.
– Ладно, давайте всё же по-порядку. Раз уж мой экспромт на вас не подействовал.
– И не подействует! Ничего не подействует. Я в ваших взглядах, жестах, в том, что вы говорите тоже вижу знаки. Может я просто подпишу признание и пойду в камеру? А вы домой. Я сначала подумал, что объясню и вы поймёте, а теперь мне очевидно, что вы поняли бы, если и сами бы учились у Сергея Михайловича…, – Виктор замолчал и опустил голову на руки.
– Знаете, что я с каждой минутой понимаю всё отчётливей? – Рудаков не смотрел на подозреваемого, взяв в руку чашку, он сквозь изгиб ручки разглядывал настольную лампу, – Вы из каких-то своих побуждений, а из каких мы разберемся, убили человека. За предумышленное убийство срок дадут большой, а то, что вас найдут, вы догадывались. Потому решили тут же идти писать явку с повинной. И уж тут косить под психа по полной! Не исключаю, что у вас и впрямь есть отклонения по этому вопросу. Как-то, так. А мотив? Да кому он в общем-то интересен, ваш мотив?
– Я не псих! И косить не собираюсь. Хотя и смог бы! Вы забыли, я ведь социальный психолог по образованию.
– Ну, тогда честно признайтесь, за что? Мне вот чисто по-человечески интересно!
– Вы правильно сказали – я всё тщательно обдумал и для себя решил. Профессор умер, чтобы из-за него больше никто не пострадал.