Владимир Стадник – Код Луны. Зак против времени (страница 8)

На все мои попытки восстановить картину того, почему люди живут под землей, компьютер отвечает все той же фразой, которую ты видел на экране, когда вошел в комнату. Похоже, именно этот компьютер просто неисправен. Так что давай садиться завтракать, а потом попытаемся выяснить, что же здесь произошло.

Кукурузные хлопья, молоко и сок оказались на вкус почти такими же, как дома на Земле. Отец подтвердил мое мнение, при этом еще раз объяснив, что все создано искусственным образом из синтетического материала. Сок и молоко вязали рот, и мне захотелось выпить простой воды. Я уже взял стакан и подошел к большому чану с водой, стоявшему в углу комнаты, но папа остановил меня.

– Вода здесь – еще одна загадка, – сказал он. – Когда я сделал её анализ, то увидел, что там растворено большое количество стволовых клеток.

– Это те клетки, которые используют в столовой? – улыбаясь, спросил я.

– Конечно, нет! Стволовые клетки – это незрелые клетки-предшественницы всех тканей организма. Они могут становиться любой зрелой клеткой, поэтому их активно применяют в различных областях медицины. Организм человека состоит из множества клеток, но как эти незрелые клетки из организма человека попали в воду, я не знаю. Я не могу очистить воду от стволовых клеток, только попытаться их убить. Но гарантии, что они не оживут внутри твоего организма, нет. Так что я предлагаю питаться искусственным соком или молоком, в которых подобных клеток я не обнаружил.

После завтрака мы взвалили на себя наши рюкзаки с оборудованием и приборами и вышли из квартиры, в которой провели ночь. Дверь захлопнулась, и мы услышали жужжание робота, убирающего со стола.

Выйдя из круглого двора, с четырьмя дверями, ведущими к другим квартирам, мы пошли дальше по туннелю, наблюдая везде одну и ту же картину. Двери одних квартир были открыты настежь, других – полуоткрыты, и в тишине около дверей, окон или прямо в круглых дворах молчаливо стояли роботы. Мы шли примерно полчаса в полной тишине, когда впереди раздался жужжащий звук знакомого нам мусорного грузовика. Он обрадовавал нас, и помахав ему, мы решили, что, когда этот или какой-то другой грузовик будет возвращаться, мы заберемся на него и поедем вперед, посмотреть, куда же он нас довезет.

Продолжая идти, мы уже перестали заглядывать в каждый круглый дворик, как вдруг краем глаза я увидел движение. Дернув папу за рукав, я закричал:

– Папа! Папа! Там что-то двигается! Там, позади нас!

Мы вернулись и остановились в туннеле перед круглым двориком. От дальней двери на нас двигалась инвалидная коляска на таком же гусеничном ходу, на котором передвигались роботы и грузовики. В ней сидел очень старый мужчина и кивал головой в нашу сторону.

Глава 13. Сны Майкона

Уже несколько дней Майкону не разрешали выходить из камеры заточения, которая совсем не казалась таковой. Роботы чудесно за ним ухаживали, выполняя каждую его прихоть. Время досуга тоже изобиловало возможностями. Он мог попросить компьютер с огромным галогенным экраном показать ему любой фильм, начиная с первых немых картин начала двадцатого века и заканчивая новейшими комедийными сериалами, в основном про юношей и девушек колонии, которые решили заняться не своим делом, а также всевозможные ток-шоу со знаменитостями. Но Майкона абсолютно не интересовали ни фильмы, ни старые или новые сериалы: он был ученым, и все, чего он хотел, – снова оказаться в своей лаборатории и продолжить работу над стволовыми клетками. А еще он мечтал о свободе, возможности пойти туда, куда хочет, и тогда, когда хочет. «Как бы ни была прекрасна золотая клетка, птичке всегда хочется на волю», – вспомнил он пословицу из детства.

Когда он учился в школе, им рассказывали, что раньше на Земле существовали зоопарки, в которых очень бережно заботились о животных, но те крайне редко воспроизводили потомство в неволе. Вот и Майкон чувствовал себя таким же животным в прекрасно благоустроенном зоопарке. Казалось, времени, для размышлений было навалом, но, как бы ученый ни напрягал мозг, он не мог придумать никакой новой идеи.

Читать ему тоже не хотелось, хотя книг было намного больше, чем в его собственном доме. В голове была только одна мысль: “На свободу! На свободу! В лабораторию!” Единственное, что он мог делать, – это есть и спать. Майкон часто просил впустить в его комнату эссенции и музыку сна и, растянувшись на удобной кровати, проваливался в тяжелую дрему. Ученому снились сны.

Подсознание уходило в период, когда люди вели войны с инопланетянами. Войны, от которых небольшая группа практически последних гражданских, покидавших Землю, так удачно спряталась на Луне, что смогла остаться необнаруженной и выжить. Ему все время снился один и тот же сон, но с разными вариантами.

Майкон видел перед собой ящера – динозавра небольшого размера, примерно с целофиза или троодона. Когда-то в школе, на уроках по естественной истории они, наряду с велоцирапторами, были одними из его любимых видов динозавров. Он помнил, что троодон был самым умным среди динозавров из-за количества мозга, помещающегося в его черепной коробке. К тому же глаза его были расположены так, что он мог смотреть вперед. Учитель рассказывал им гипотезу, что если бы динозавры не вымерли после падения метеорита, то именно троодоны, а не люди, могли бы создавать цивилизации на планете. Этот ящер твердо стоял на задних ногах, его тело было заковано в броню, на голове – шлем. Маленькие ручки вдеты в рукава, которые удлинялись и превращались в длинные сильные ручищи, держащие бластер. Другие виды оружия, пристегнутые к его поясу и находящиеся за спиной, Майкон никогда раньше не видел. Ящер стоял на крепких задних ногах, опираясь на хвост, к которому было приделано устройство, создающее электромагнитные помехи. Когда динозавр определенным образом нажимал на хвост, помехи распространялись на десятки метров, и все электроприборы, бластеры, рации и так далее, находящиеся в радиусе действия помех, на какое-то время переставали работать. В снах Майкона ящеру то противостоял целый отряд военных в полном вооружении и на бронемашинах, то толпа безоружных людей, защищающихся тарелками, ножами и кастрюлями. Во сне, все время находясь как бы за спиной у динозавра, ученый никогда не мог увидеть, каким именно образом он убивал этих людей. Майкон с детства не переносил никакой вид насилия и даже во сне каждый раз зажмуривался, когда инопланетянин нажимал на гашетку. Когда он открывал глаза, все уже исчезали, а ящер растворялся в воздухе. Он как бы разбирал себя на атомы, чтобы вновь собраться в другом месте и продолжать сеять смерть. Но в его недавнем сне все было немного по-другому. Maйкон стоял как бы сбоку от инопланетянина и увидел, что из его бластера вылетают не лазерные вспышки, а сильные струи воды. Вода, бьющая под напором, и брызги, попадавшие на людей, вызывали у них сильнейшие ожоги, образуя дыры в их телах. Ящер повернулся к ученому, как бы отчетливо его увидев перед собой, и медленно начал снимать шлем. Под шлемом в безобразной морде рептилии Майкон узнал черты своего собственного лица.

– Нет! НЕТ! Это не я!!! – истошно закричал ученый. Он вскочил с кровати и начал бегать по комнате, сбрасывая и ломая все, что попадалось ему под руку. По комнате начали летать лампы, книги, компьютер, стулья и шкафы. Шелестя, звеня и с треском ломаясь, они напрямую отражали изломанную душу ученого.

В комнату вбежали два охранника, схватили взбесившегося медикуса и, заломив ему руки за спину, выволокли из комнаты.

Глава 14. Там, куда выбрасывают мусор

Грузовик жужжал все сильнее, было ощущение, что он развил довольно приличную скорость. Машина ехала очень плавно, изредка совершая дугообразные повороты. Миру тошнило не столько от движения и качки, сколько от вони, исходящей от мусорных мешков с отходами. Все, сделанное из искусственного сырья, в колонии собиралось отдельно, а весь остальной органический мусор вывозили, чтобы сжечь в печи на самой окраине колонии. Мира знала, что ни одному человеку не разрешалось там находиться – это было царство машин и роботов.

Когда Мира была готова поделиться с мешками содержимым своего не очень-то полного желудка, грузовик стал замедляться и, сделав разворот, остановился. Стальная пленка отъехала, и мусорный бак накренился. Мира кубарем покатилась вниз вместе со всем мусором, сильно ударившись обо что-то. Ее завалило мешками так, что воздух едва проходил. Когда грузовик уехал, Мира судорожно попыталась выкарабкаться, но мешки были слишком тяжелыми, и ничего не получалось. Она дергала ногами, пытаясь найти опору, но от ее толчков одни мешки уходили вниз, а другие еще сильнее придавливали ее сверху. Девочка пыталась рвать их руками, но мешки оказались слишком крепкими. Колючий озноб пробрался под кожу, сдавив маленькое сердечко.

Мира поняла, что вот-вот наступит конец ее короткой жизни. Скоро мешки втянутся в жаровню, и она сгорит вместе с мусором. Подумав о том, что ей по-настоящему жалко оставлять в этой жизни, она перебрала все свои игрушки, наряды и любимые занятия и всё это отбросила. Перед глазами осталась только мама – одинокая маленькая женщина с запавшими глазами и очень бледным лицом. Мирин отец ушел в экспедицию и не вернулся. Девочка осталась без отца, когда ей не было и четырех лет. Она совсем не помнила его лица, знала только имя – Эфрон. Мама рассказывала об отце с такой любовью, что Мира сама его очень полюбила, но маму она любила больше всего на свете!