Владимир Солоухин – Сорок звонких капелей. Осенние листья (страница 54)

Чтоб отделиться от земли.

И было радостно смеяться

На грани лета и весны,

И было поздно опасаться

Любой опасной крутизны.

Обратно шли — уже смеркалось,

Платформа платьями ярка,

И лишь в глазах еще плескалась,

Еще туманилась река.

— А правда, вид реки был чуден,

Обрыв… И воздух под тобой!

— Напрасно я не взял этюдник.

Мы унесли б ее домой.

Она себе висела б тихо,

В соседстве книги… и кровать…

И все же нашу Соловьиху

Тебе я должен показать.

Там зелень ярче, даль яснее,

Вода задумчивей поёт.

Насколько был бы я беднее,

Когда бы не было ее!

Земля щедра.

Но что красоты

И мест далеких благодать.

Свою дипломную работу

Я буду только там писать.

Перенесу на холст не кручу —

Легенду, сказку, колдовство,

Не омут сам — его певучесть,

И всю таинственность его!

Пусть тяжела берется ноша,

Но я который год горю.

Я образ твой на все наброшу,

Любовью одухотворю!..

Пускай найдет на камень камень,

Не отступлю, не сдамся я.

Послушай, Надя, сдашь экзамен,

Махнем-ка в отчие края?!.

Зовется круча Соловьихой,

Восход.

Черемухи горят.

И соловьи на зорьке тихой

Друг с другом песней говорят.

Уходит ночь.

Туманец белый

Над темной плавает водой.

Роса, как жемчуг, поседела.

Весь луг за омутом

Седой.

За лугом — дальняя деревня.

Из труб — лиловые дымки.

Вдоль по реке растут деревья.

Они красивы и легки,

А там, где солнце в небе вышло,

Сломав зари румяный лед,

За отдаленностью неслышно

Кружился, плавал самолет.

То вниз.

То, взброшенный пилотом,

Упрямо круто кверху лез.

Как бритвой, этим самолетом

Располосован шелк небес.

Но и рубец белесый даже

Не портил цельности сейчас.

Была законченность в пейзаже,