Владимир Соколовский – Подвиг пермских чекистов (страница 22)
Александр Матвеевич Петров вышел на заслуженный отдых. Но разве мог усидеть без дела человек, который всю жизнь был в непрерывном движении, с полной отдачей сил и энергии выполняя свой служебный, гражданский, партийный долг...
Пока были силы, подполковник в отставке часто надевал военную ферму с орденами и медалями. Ненадолго задерживался перед зеркалом: привычным движением одергивал китель, поправлял погоны. Он шел на встречу с пионерами. Рассказы о боевых делах замечательного чекиста ребята готовы были слушать часами. А на следующий день — заседание в райкоме партии. Он должен отчитаться о выполнении ответственного партийного поручения.
Встречи ветерана с рабочими, строителями, жителями района, переписка с боевыми друзьями и сослуживцами отнимали столько времени, что порой не хватало и недели с выходными днями...
Как жаль, что уже нет в живых этого человека!
Михаил СМОРОДИНОВ
Крах «Фореста»
Добош не предполагал, что его будут встречать. Пробуравив осадившую поезд толпу, он через мокрый, замусоренный перрон Перми II вышел на мощенную булыжником привокзальную площадь и ходко двинулся к центру города. В лужах, оставшихся после ночного дождя, плескались воробьи. Шумно отфыркивались у коновязи несколько лошадей да о чем-то спорили бородатые извозчики. И над таборной этой сутолокой, над гривами паровозного дыма, над плакатом «Даешь пермский трамвай!» умыто улыбалось майское солнце десятого года революции...
— Добош! Иосиф Альбертович!
Добош оглянулся. Его нагоняли двое в тарантасе.
Одного — высокого, сутуловатого, покатом широких плеч напоминавшего портового грузчика, Добош узнал сразу — Корякин, старший уполномоченный экономического отдела. Вместе участвовали в операции года три назад.
— Ну и опаздывают же поезда! — сердито сказал Корякин, пожимая руку Добошу. Потом представил спутника: — Помуполномоченного Игнатьев. Проводит вас. А я еду в Пашию, Иосиф Альбертович, поговорим после.
По дороге в окружной отдел Игнатьев рассказал Добошу об аварии на Пашийском металлургическом заводе: «То ли головотяпство, то ли вредительство. Да Корякин разберется!»
Игнатьев — белокурый, голубоглазый, с доброжелательным и одновременно чуть лукавым взглядом, спешил поскорее сориентировать своего будущего начальника.
В курс дела Добоша ввели еще в Свердловске, правда, в общих чертах. Игнатьев рассказывал о важных частностях. Добош старался слушать внимательно, но это удавалось плохо: приступ язвы навалился неожиданно, как всегда. Видя нахмуренное лицо начальника, Игнатьев обиженно умолк. Поняв причину его молчания, Иосиф Альбертович спросил, через силу разжав стиснутые зубы:
— Давно в органах?
— Третий год. Помогаю куратору Мотовилихи уполномоченному Ковде. Он сейчас в отпуске.
Тарантас катился к центру города. Мимо проплывали деревянные дома. Добош заметил, что сирень в палисадниках набухла и зеленые почки готовы распеленаться со дня на день.
До Пермского окружного отдела ОГПУ доехали быстро. Располагался он в двухэтажном кирпичном здании на Пермской улице. Показывая на длинный пристрой в глубине двора, Игнатьев хозяйски пояснил: «Там у нас буфет, можно подхарчиться. И там же, в подвале, тир. Стреляем каждое утро...»
Начальник Пермского окротдела Покровский встретил Добоша приветливо, познакомил со своим заместителем, потом представил Иосифа Альбертовича работникам отдела по борьбе с экономической контрреволюцией: «Ваш новый начальник, опытный чекист. В войсках ЧК — с девятнадцатого года, непосредственно в органах — с двадцать первого. Прошу, как говорится, любить и жаловать!»
Вернувшись в кабинет, Покровский ознакомил Добоша с оперативной обстановкой в Перми и Мотовилихе. Заканчивая разговор, Покровский посоветовал обратить особое внимание на главу акционерного общества «Форест» Расповцева:
— Несколько лет назад он в качестве единоличного подрядчика построил на Пермском пушечном заводе кузнечно-прессовый цех. Сорвал куш в двести тысяч. Документально все сходится, претензий к подрядчику не предъявишь. Сейчас в Мотовилихе намечено строительство крупного цеха — целой мартеновской фабрики! — и возведение полутора десятков трехэтажных домов рабочего поселка. Расповцев прикатил на торги. Надеюсь, представитель Машинотреста по рекомендации партийных органов сделает все, чтобы подряд не уплыл в частные руки. Но вам, как говорится, надо быть начеку...
Так буднично начался первый день работы Добоша в Перми. И в тот же день Игнатьев помог ему определиться с жильем. Как многие сотрудники окротдела, он раньше снимал комнату в частном доме, но совсем недавно женился и переехал в дом родителей жены.
— Хозяйка у меня была суровая, — рассказывал он Добошу, пока они шли по Пермской улице к Разгуляю. — Мужа и детей зарубил пьяный колчаковец.
Дом вдовы стоял у Егошихинского лога. Надворные постройки покосились, и казалось, только вековая береза на краю обрыва не дает им скатиться в лог.
— Вот, Марья Васильевна, привел вам нового жильца, моего начальника, — сказал Игнатьев вышедшей на стук хозяйке. — Мои апартаменты еще никто не занял?
— Свободны, Валентин, свободны. Кто на них позарится?
Сговорились о плате. Хозяйка за деньгой не гналась. Понравилась Добошу и комната в два окна, светлая, прибранная. Словом, квартирный вопрос был решен.
Зато ознакомление с работой подчиненного ему отдела шло медленней, чем хотелось бы Добошу. Он даже не всех сотрудников знал в лицо: многие выехали для работы на местах. Добош навалился на бумаги.
Законченных следственных дел оказалось немало. Но чем глубже вникал в них Иосиф Альбертович, тем сильнее становилось убеждение, что пока в поле зрения отдела попадались исполнители, «мелкая рыбешка». Крепло ощущение, что направляет их одна — опытная и незримая — рука.
Вот и Корякин, вернувшийся из Пашии, не может с уверенностью ответить, почему произошла авария на заводе, и как раз на участке, производящем из доменных шлаков дефицитный расширяющийся цемент? Республика строится. Разве это по вкусу ее недругам, явным и тайным? А тайный враг опаснее явного: бьет неожиданно, в спину.
Первой неожиданностью стало сообщение о состоявшихся на пушечном заводе торгах. Машинотрест не выдержал конкуренции, подряд по мартену перехватил Расповцев.
Не скрывая досады, Иосиф Альбертович вызвал Игнатьева:
— Соберите все сведения, имеющие отношение к «Форесту», к членам его правления и председателю; постарайтесь, не привлекая внимания, выяснить подробности по торгам.
Вскоре материалы по «Форесту» легли на стол Добоша.
Иосиф Альбертович очень бы удивился, если бы мог в тот момент слышать разговор в завешанном чертежами кабинете заводоуправления. Ответственный работник вполголоса предупреждал Расповцева:
— Будьте поаккуратнее, Ефим Васильевич. После торгов товарищи из ГПУ проявляют к вам излишний интерес.
— Нотариально договор заверен, формальности на торгах соблюдены. Но за предупреждение, Генрих Исаакович, спасибо!
«Публичные торги, назначенные директором завода, начались седьмого мая в десять часов пятьдесят минут и закончились в четырнадцать часов пятнадцать минут...»
Прочитав первую фразу, Добош невольно усмехнулся скрупулезности игнатьевского расследования. Впрочем, сотрудник прав, указав точное время: слишком быстро прошли такие серьезные торги. Слишком быстро!
«Торгующихся двое: фирма «Форест» и Уральское отделение Госстроя конторы Машинотрест. «Форест» за выполнение работ первой группы — рытье котлована, бетонирование фундамента — запросил аккордно двести пятнадцать тысяч рублей. Работы по металлоконструкциям при материалах завода фирма согласилась производить по ценам с пуда: 4 рубля 49 копеек за основной остов корпуса; рамы, жалюзи, ворота, фонари — по восемь рублей». Далее следовал длинный список расценок по всем операциям. А рядышком — столбик сравнительных цифр, предложенных Машинотрестом.
«Что же получается? — подумал Добош. — Представитель Госстроя Солдин от работ первой группы отказался. Прочие операции оценил дороже, чем «Форест», — буквально с копеечной разницей. И его предложения вполне обоснованно отвергли. Тем более, что от снижения цен Солдин отказался наотрез. А Расповцев пошел на уступки, сбросил двадцать пять тысяч. Откуда у него такая уверенность в поддержке акционеров, если он взялся за убыточный подряд? Откуда средства у фирмы? И, главное, эта незначительность расхождения расценок!»
Добош знал порядок подобных торгов. «Купцы» излагали условия письменно и в запечатанных конвертах предъявляли торговой комиссии. Начальных цен знать они не могли. Что же все-таки это за птица — «Форест»?
Взяв пухлый том «Собрания узаконений и распоряжений рабоче-крестьянского правительства РСФСР», издаваемый Народным комиссариатом юстиции, Добош открыл его на сделанной Игнатьевым закладке. Там, в статье от 23 сентября 1926 года, был напечатан устав «Лесопромышленного и торгово-строительного акционерного общества «Форест». Добошу показалось странным, что фамилии учредителей общества не совпадают с фамилиями нынешних членов его правления.
Читая о правах, данных «обществу», Иосиф Альбертович даже присвистнул. И впрямь: район деятельности — Москва и Московская губерния и вся Уральская область. «Форест» мог брать лесосеки, разрабатывать лесные участки; открывать и эксплуатировать кирпичные, лесопильные, цементные заводы; нанимать и увольнять рабочих; покупать и продавать строительные материалы...