Владимир Снежкин – Академия (страница 61)
— Ах, да, — спохватился Драгомир. — Я и забыл про первый курс. Хотя, на что там смотреть? Вы же вырвались вперед на две комнаты.
— Господин декан!
— Ладно, не мучай Гарета, — улыбнулась Клафелинщица. — Покажи, как у нас там ребята.
Картинка на доске моргнула, и перед нами появилась счастливая троица, бурно праздновавшая победу на академической площади.
— Есть! Молодцы! — я вскочил на ноги, и бросился к выходу.
— Веди их сюда! — вдогонку крикнул мне Драгомир.
Несмотря на всю свою спешку, ребят я встретил уже около входа в корпус. Девчонки сразу же бросились меня обнимать. Содер подождал, пока они не выплеснули на меня всю свою радость, и не убежали в аудиторию, где их ждали деканы, и только после этого подошел ко мне. С рукопожатием мы обнялись.
— Ну, как все прошло?
— Нормально. Я делал вид, что ничего не понимаю, и старался не вмешиваться. Ограничивался лишь подсказками. Так что, — Содер многозначительно поднял указательный палец, — можно смело считать, что наши девушки прошли пятую комнату самостоятельно. Они и сами это понимают.
— Очень гордятся?
— А ты думал! — ухмыльнулся Содер. — Слушай, а сколько сейчас времени?
— Почти три по местному. А что?
— Пойдем в столовую? А то я сейчас даже тебя сожрать готов!
Я пожал плечами.
— Почему бы и нет? Пойдем. Дожидаться остальных не будем. Неизвестно, сколько они еще лабиринт проходить будут.
Мои слова оказались пророческими. Последняя наша команда вышла из лабиринта ближе к ужину, всего за полчаса до официального завершения этапа. После сигнала колокола, известившего всех об окончании четвертого этапа, выяснилось, что четырнадцать команд так и не сумели добраться до финиша. Причем половина из них была с первого курса, не сумев пройти как раз четвертую комнату.
На ужине настроение у всех членов нашей команды было весьма приподнятым. Все уже знали о нашей победе в общем командном зачете, поэтому без всяких стеснений поздравляли друг друга. С поздравлениями подходили даже студиозы из других Академий. Прежде всего, с Яльской, которая в этом году с треском провалила Весенние соревнования — пятое место было их худшим показателем за последние пятнадцать лет.
Торжественное награждение команд состоялось после ужина. Не сразу, так что мы успели собрать свои вещи и выставить их в зале, примыкающим к портальному. Как и предполагалось, Клафелинщица смело поставила свой внушительный чемодан вместе с нашими сумками. Покидая зал одними из последних, мы с Содером многозначительно переглянулись. Пока все шло по плану. Осталось дождаться начала церемонии, в процессе которой к вещам точно никто не пойдет.
Церемония награждения началась с длинной речи архимагессы Зулы де Варведен, поблагодарившей всех за участие, и выразившей надежду в том, что всем участникам понравились условия, в которых они находились в ее Академии. Затем за трибуну встал де Шегель, и начал вызывать победителей. Первыми на подиум взошли шестикурсники, и в ту же секунду я спешно покинул зал. Содер встал на выходе на случай, если кто-то из наших вздумает покинуть зал до того момента, как я вернусь.
Проскочив фойе и быстро миновав пару коридоров, я ворвался в помещение с нашими вещами. Судорожно извлек из своей сумки упаковку с символом веры Чареции, и спрятал его в недрах чемодана Клафелинщицы. Отлично! Теперь поспешим обратно.
В зал я вернулся к моменту награждения третьего курса.
— Ну, как? — заметно расслабился при моем появлении Содер. — Все прошло удачно?
— Ты во мне сомневался? — победоносно улыбнулся я. — Теперь нам осталось изъять имитатор на той стороне. С этим вопросов тоже возникнуть не должно.
— Угу. Она бросит свой чемодан внизу, а сама побежит отчитываться перед ректором. Вроде, так у них каждый год происходит.
— Да. О! Содер! Приготовься выходить. Сейчас первые курсы объявлять будут.
Де Шегель вручил награду бронзовую сову команде Академии Такерта, дождался, пока они под аплодисменты зала займут свои места, и поочередно вызвал Саманту, Кирзу и Содера, вручив им, соответственно, золотую, серебряную и бронзовую сову. Саманту, установившую абсолютный рекорд Весенних соревнований по количеству набранных очков, дополнительно наградили большой бриллиантовой медалью.
Одногруппница сияла ярче солнца, и, глядя на нее, я ощущал правильность происходящего. Это была именно ее награда. За самоотверженность при распределении мест в команде, за отсутствие зависти в процессе соревнований, за ту поддержку, которая все это время от нее исходила.
Затем де Шегель вызвал команды, занявшие первые три места — нашу, Ураласа и Такерта, и вручил их лидерам больших сов. От нашей команды награду приняла Саманта.
Когда де Шегель поблагодарил их за выдающиеся результаты, и попросил занять своим места, Саманта вдруг вскинула руку.
— Да? Вы что-то хотите сказать, Саманта де Лорен? — через секунду замешательства обратился к ней де Шегель.
— Да! Я хочу попросить выйти сюда Гарета Плевакуса!
Всеобщее внимание мгновенно сосредоточилось на моей персоне, и мне резко стало неуютно на своем месте. Саманта, ты что удумала?
— Гарет Плевакус, выйди, пожалуйста, к нам, — пригласил меня де Шегель.
— Иди! — обернувшись в мою сторону, зашипела Клафелинщица.
Пришлось вставать, и под пристальными взглядами присутствующих идти на подиум. Встав между дедушкой и одногруппницей, я скромно улыбнулся.
— Вы все знаете, что основной вклад в победу нашей команды внес именно Гарет, — твердо заявила Саманта. — Я присоединилась лишь на последнем этапе, когда он получил травму. Именно Гарет лидировал в общем зачете, и поэтому…
Одногруппница сняла со своей шеи бриллиантовую медаль, и прежде, чем я успел хоть как-то среагировать, повесила ее на меня.
— Так будет правильнее!
Зал взорвался аплодисментами и криками:
— Молодец! Браво!
Причем крики эти относились не ко мне, а к Саманте. Она сделала шаг, собираясь сойти с подиума, но я успел схватить ее за руку.
— Это не совсем так! — пришлось кричать, чтобы перекрыть стоявший в зале шум и гвалт. — Если бы Саманта провалила последний этап, то и моему лидерству в общем зачете пришел бы конец! Так что, пусть это будет наша общая награда!
Медаль вернулась к своей первоначальной хозяйке, и мы вместе, под оглушительное рукоплескание зала, вернулись на свои места.
— Спасибо, Гарет, — Саманта сжала медаль, и прижала ее к своей груди.
На ее глазах выступили слезы.
— Ты чего ревешь? Праздновать надо!
Синти, сидевшая рядом с нами, вдруг потянулась к Саманте, обняла ее, и тоже разрыдалась.
— Не приставай к ним, — попросил меня Содер. — Не видишь, это слезы счастья и радости!
В это время де Шегель объявил Академию, победившую в общем зачете. Нашу!
Для получения награды на подиум направилась Клафелинщица. В боевом макияже, с шикарной укладкой, и в роскошной красной мантии, она выглядела богиней, снизошедшей к нам, смертным, чтобы мы увидели свет истинной красоты. Зал восхищенно зашептался.
Клафелинщица приняла из рук де Варведен золотой кубок, украшенный рубинами, сапфирами и изумрудами, после чего от лица команды-победительницы произнесла торжественную речь, в которой благодарила и соперников, и организаторов, и нас, членов ее команды.
С этим кубком в сопровождении де Шегеля и де Варваден она прошествовала к выходу из зала. Мы встали, и последовали за ними. Нам, как членам победившей команды, предоставлялось право первыми воспользоваться порталом для возвращения домой.
Забрав по пути свои вещи, мы собрались около портала, который маги-организаторы уже запустили.
— Можете проходить! — дал нам сигнал один из них.
— Тифани, я пойду последним, — расслышал я слова Драгомира. — Прослежу за всеми. Ты иди первой.
Клафелинщица ослепительно улыбнулась, махнула ладошкой, и стоявший рядом с ней чемодан взмыл в воздух.
— Спасибо, Аврелий!
Она сделала шаг к порталу, второй, а на третий каменный пол под ее ногами вдруг налился неестественным красным цветом. В ту же секунду по ушам резанул громкий свист.
— Что это? — переполошился я.
— О! Похоже, наша госпожа Клафелимиди провозит нечто запрещенное, — выдохнул Колин.
Мы с Содером переглянулись.
— Ты же говорил, преподавателей не досматривают!
— Не досматривают, — не стал отказываться от своих слов Колин. — Разве ее досматривали? Нет.
— Сейчас будет ахтунг, — со стоном заметил Содер.
Де Шегель и де Варведен подошли к растерявшейся деканше, и отвели ее в сторону. Я видел, как дедушка указал пальцем на чемодан. Клафеленщица что-то возразила, но все-таки вынуждена была поставить его на пол.