Владимир Смирнов – Ватутин против Манштейна. Дуэль полководцев. Книга первая. До столкновения (страница 8)

На местах ждали распоряжений главнокомандующего – маршала Рыдз-Смиглы. Последний, находясь на самой румынской границе, в Кутах11, очевидно, тоже не мог определиться, как реагировать на русское вторжение с такой «манерой поведения» вторгшихся, ибо только в 23.40 17 сентября в войска по радио был передан его приказ следующего содержания: «Советы вторглись. Приказываю осуществить отход в Румынию и Венгрию кратчайшими путями. С Советами боевых действий не вести, только в случае попытки с их стороны разоружения наших частей. Задача для Варшавы и Модлина, которые должны защищаться от немцев, без изменений. Части, к расположению которых подошли Советы, должны вести с ними переговоры с целью выхода гарнизонов в Румынию или Венгрию» [56; 301 – 302]. Продолжать сопротивление было приказано лишь частям КОП, отступавшим от Збруча к Днестру, и частям, прикрывавшим «румынское предмостье» [56; 302].

После отдачи этого приказа Рыдз-Смиглы «героически» пересёк румынскую границу, а польские войска на русском фронте стали действовать так же, как на германском, где лишённые центрального командования уже 6 – 7 сентября они поступали на свой страх и риск в каждом конкретном случае.

Преимущественно польские регулярные части добровольно складывали оружие перед войсками Красной Армии. Порой они сами просили наших командиров взять их в плен. Подобный курьёз случился, например, на стражнице Михайловка (участок наступления войск Белорусского фронта). Находившийся там польский батальон сопротивления советским войскам не оказал и трижды обращался к командованию проходивших мимо частей РККА с просьбой взять его в плен [65; 1]. Случай не стал чем-то исключительным и повторялся затем неоднократно.

Какие-то польские части и соединения, выполняя приказ Рыдз-Смиглы, пытались продвинуться к румынской, венгерской и литовской границам (последнее, кстати, приказом польского главкома не предусматривалось, но уж больно далеко польским войскам, находившимся на северо-востоке страны, было до Румынии и Венгрии). При встрече с нашими войсками они, как правило, предпочитали сдаться.

Однако триумфальным шествием без единого выстрела освободительный поход Красной Армии всё же не стал. Были и бои, иногда чрезвычайно ожесточённые. Причём, наиболее упорно сопротивлялись отряды польской жандармерии, пограничников и добровольцев из мирного населения.

В полосе Белорусского фронта около суток защищались отдельные польские отряды в Вильно (с вечера 18 до вечера 19 сентября). Штурмовавшие город подвижные отряды 3-й и 11-й армий фронта понесли, впрочем, незначительные потери (около 20 человек убитыми и около 30 ранеными). Характерно, что регулярные польские части преимущественно ушли из города (около 10 тысяч человек польских военнослужащих сдались в районе Вильно в плен советским войскам), а палили на улицах города в основном жандармы и отряды, составленные из студенческой молодёжи [56; 305 – 308].

Наступавшая от Лиды на Гродно моторизованная группа 16-го стрелкового корпуса 11-й армии под командованием комбрига Розанова 20 сентября столкнулась у населённого пункта Скидель с польским карательным отрядом численностью около 200 человек, подавлявшим антипольское выступление местного белорусского населения. Группа Розанова атаковала карателей и разбила их, потеряв при этом 1 бойца раненым, 1 бронемашину подбитой и 1 танк повреждённым [56; 308 – 309].

Затем, с 21 сентября, группа Розанова стала участницей боёв за Гродно, которые с 20 сентября вели части и соединения конно-механизированной группы Белорусского фронта. Первыми к городу вышли танки 27-й танковой бригады 15-го танкового корпуса. Заняв к вечеру 20 сентября южную окраину города, танкисты попытались по мосту через Неман прорваться в центр города. Нескольким машинам это удалось, но, не имея поддержки пехоты, танкисты вынуждены были отступить [56; 310 – 311].

Вечером 20 сентября в бои за Гродно с советской стороны включился 119-й стрелковый полк 5-го стрелкового корпуса КМГ, а 21 сентября – 101-й стрелковый полк этого же корпуса, 20-я мотобригада 15-го танкового корпуса КМГ и подвижная группа Розанова. Бои закончились в ночь на 22 сентября, когда польский гарнизон, состоявший не только из регулярных частей, но и из отрядов полиции, жандармерии и ополченцев, покинул город [56; 313].

Бои за Гродно стоили частям РККА 57 убитых, 159 раненых, 19 подбитых танков и 4 бронемашин. Поляки потеряли убитыми 644 человека, 1 543 военнослужащих были взяты в плен [56; 313].

Вечером 22 сентября 1939 года передовой отряд 6-го кавалерийского корпуса КМГ вступил в Белосток. Здесь столкновений с польскими войсками не было, так как город уже с 15 сентября был занят немцами [52; 267]. Вот как описывает вступление в город командир передового отряда Исса Плиев (в будущем – дважды Герой Советского Союза, генерал армии):

«Когда наши казаки прибыли в город, тысячи горожан высыпали на безлюдные доселе улицы и устроили красноармейцам восторженную овацию. Немецкое командование наблюдало эту картину с нескрываемым раздражением: контраст со встречей вермахта был разительный. Немецкие части поспешили покинуть Белосток» [65; 1].

Здесь надо отметить, что занятие Белостока частями 6-го кавкорпуса и отход из него немцев происходили не вдруг. Поскольку советские части и соединения повсеместно стали входить в соприкосновение с немецкими, то 21 сентября в Москве был подписан советско-германский протокол, устанавливавший демаркационную линию между войсками РККА и вермахта [28; 151 – 153], [56; 330 – 332]. Эта демаркационная линия в целом соответствовала границе сфер влияния в Польше, установленной секретным протоколом к пакту Молотова – Риббентропа. Белосток оказывался в советской зоне. Поэтому немцам и пришлось уходить оттуда. Причём, процедура отвода немецких частей из Белостока 21 сентября была согласована на переговорах в Волковыске между командованием XXI армейского корпуса немцев, части которого находились в Белостоке, и командованием нашего 6-го кавалерийского корпуса [56; 267, 336].

Войска 4-й армии Белорусского фронта наступали на фронте Снов, Жиличи с задачей достигнуть этой линии уже 17 сентября. В 22 часа 29-я танковая бригада заняла Барановичи. Первым в город вошёл танковый батальон под командованием И.Д. Черняховского, будущего командарма и комфронта во время Великой Отечественной. В районе Барановичей в плен было взято до 5 тысяч польских солдат. Уже 18 сентября 29-я и 32-я тбр 4-й армии вышли на реку Щара, ту самую, с рубежа которой ожидалось возрастание сопротивления польских войск. Однако более-менее серьёзные боестолкновения с поляками произошли только 21 сентября, а до этого войска армии 19 сентября заняли Пружаны (29-я тбр), 20 сентября – Кобрин (32-я тбр). На следующий день 32-я тбр вела бой с отрядом поляков численностью до 300 человек за обладание Городцом. Поляки были разбиты, Городец взят, танковая бригада потеряла при этом 6 человек убитыми, 2 ранеными и 3 танка. Один из танков, производя разведку в сторону населенного пункта Антонополь, вступил в бой с польским отрядом. У машины была разбита гусеница. На предложение поляков сдаться экипаж (Мухин, Ефимов, Лаговской) ответил отказом и вёл огонь по противнику до последней возможности. Поляки обложили танк хворостом, облили бензином и подожгли. Героический экипаж погиб [56; 313 – 315].

Остававшаяся в Пружанах до 22 сентября 29-я танковая бригада (командир – комбриг С.М. Кривошеин), выслав разведку в сторону Бреста, уже 20 сентября установила контакт с немцами у Видомиля. Именно эта бригада чуть позже займёт Брест, и именно она, якобы, будет участвовать в совместном с немцами параде в этом городе. Более подробно на вопросе так называемого взаимодействия РККА и вермахта в Польше мы остановимся несколько ниже.

23-й отдельный стрелковый корпус Белорусского фронта, развёрнутый в Полесье, получил приказ перейти границу только в 16.25 18 сентября. Уже 19 сентября части корпуса вели бой с польскими частями КОП в районе Кожан Городка. Продолжая наступление, корпус в течение вечера 20 сентября, последующей ночи и утра 21 сентября вёл неинтенсивный бой за овладение Пинском. Общие потери корпуса за 18 – 21 сентября составили 7 человек убитыми и 9 ранеными. 22 сентября корпус, уже будучи включён в состав 4-й армии (21 сентября), продвинулся и занял Ясново [56; 315 – 316].

В целом, в период с 22 по 29 сентября войска Белорусского фронта выходили на демаркационную линию, определённую советско-германским протоколом от 21 сентября. Каких-то серьёзных боестолкновений с польскими войсками части и соединения фронта не имели. На данном этапе было, пожалуй, куда важней и сложней контактировать и взаимодействовать12 с войсками вермахта, чем сражаться с отдельными разрозненными отрядами поляков. Так, оперативная сводка Генштаба РККА за 27 сентября все боевые действия с польскими войсками, произошедшие к исходу дня 27 сентября на участках обоих советских фронтов, характеризует весьма лаконично как продолжающиеся «операции по очищению Западной Белоруссии и Западной Украины от остатков польских войск…» [81; 128]. Собственно, 28-го числа с капитуляцией остатков остатков польских войск, располагавшихся в августовской пуще, боевые действия Белорусского фронта прекратились [56; 348 – 349], [65; 1 – 2]. Исключением стал крайний южный участок фронта, по сути, даже тылы фронта на южном участке, где войска 4-й армии вели бои с частью польской оперативной группы «Полесье». Бои эти длились до 30 сентября включительно. Однако главная роль в нанесении поражения ОГ «Полесье» принадлежит Украинскому фронту см. ниже).