Владимир Смирнов – Портреты замечательных людей. Книга первая (страница 8)

– Почему выбрали журналистику, когда у вас были такие серьезные успехи в спорте?

– Я же говорю, что почувствовал вкус к этому делу. Спорт, акробатика – это хорошо, здорово, но это не жизнь. Наверное, некоторые увлечения с возрастом проходят.

Университет закончил с отличием, был старостой группы, членом бюро партийной организации кафедры журналистики. После университета опять потянуло в армию. Добровольно оформился в кадры Вооружённых Сил СССР, стал офицером. Меня направили в газету Приволжского военного округа. Я там проработал три года и в 1977 году поступил в Военно-политическую академию имени Ленина. Академию закончил с отличием и получил распределение в журнал «Коммунист Вооружённых Сил».

Затем меня пригласил на работу референтом заместитель министра обороны по кадрам генерал армии Шкадов Иван Николаевич, был такой известный генерал, фронтовик, Герой Советского Союза. Потом Шкадова на этом посту сменил Дмитрий Тимофеевич Язов, и когда он стал министром обороны, пригласил меня с собой, в группу информации министра обороны. На этой должности я и прослужил вплоть до 1990 года, пока не ушёл в газету «Патриот».

– Потом наступил 1991 год, и министр обороны СССР оказался в тюрьме…

– Зная характер Язова, могу сказать, что для него это был очень страшный удар судьбы. Ведь он прежде всего солдат. Для него верность Родине – превыше всего. И он ведь давал присягу воинскую, и он не стал клятвопреступником, как многие другие. Потому что военная присяга даётся один раз и на всю жизнь.

– Согласен. Но тогда как быть с белогвардейцами? Как они должны были поступить в Гражданскую войну?

– Тогда было другое время. Офицеры присягали царю. Поэтому многие потом перешли на сторону народа, хотя, может быть, и не принимали коммунистическую идею. Но осуждать, конечно, никого нельзя. Каждый человек решает сам для себя. Это была Гражданская война. Братоубийственная война.

– Хорошо. Как газета «Патриот» пережила 1991 год?

– После 1991 года наш учредитель – ЦК ДОСААФ – бросил нас на произвол судьбы, видимо рассчитывали, что газета прекратит существование, но мы выжили.

Потом был 1993 год. И тоже тяжело пришлось. Номера газеты выходили с пустыми полосами. В каждом номере были две-три пустые полосы. Это военная цензура снимала наши материалы. Мы тогда печатались в издательстве «Красная Звезда».

– Почему, на ваш взгляд, Советский Союз развалился? Сваливать всё на одного Горбачева глупо, потому что он не Геракл и ему одному было бы не под силу развалить мощную страну.

– СССР не развалился, а его развалили. И этот развал был подготовлен. И конечно, плохую службу сослужила вера нашего народа в непогрешимость лидеров, вождей. Точно так до революции, несмотря ни на что, люди верили в царя-батюшку.

– А мне кажется, что главная причина в том, что за время СССР мы воспитали массу лицемеров и приспособленцев. При этом за правду-матку людей гноили в тюрьме. Очень показательный пример – генерал КГБ Филипп Бобков. Он, по сути, возглавлял расправы над инакомыслящими, а после развала СССР как ни в чём не бывало пошел служить Гусинскому. И так у нас было сплошь и рядом. И сегодня, к сожалению, так продолжается, что может окончательно погубить страну.

– Вы правы лишь отчасти. Потому что среди так называемых инакомыслящих тоже было много лицемеров. Например, тот же Александр Зиновьев. Сегодня он агитирует за советскую власть, а раньше клял эту власть на чем свет стоит.

– Человек может и заблуждаться. Вы сегодня сам – не диссидент?

– По отношению к действующей власти я оппозиционер. Диссидент – это всё-таки слово определенной исторической эпохи. И я не могу себя сравнивать с советскими диссидентами, потому что в СССР они выражали точку зрения узкого круга лиц, а мы выражаем интересы и настроения основной массы населения страны.

– И всё-таки, почему Советский Союз развалился, ведь крепкий дом сам по себе разрушиться не может?

– Первооснова – это экономика, а она у нас себя изжила. И произошло это потому, что Советскую власть подменила Коммунистическая партия. У нас не было подлинного народовластия. Все вопросы – и хозяйственные, и политические, и международные – решались исключительно компартией. И это было неправильно. Это было роковая ошибка. Однако, признавая ошибки, мы исходим из того, что переписывать историю нельзя. И тем более нельзя чернить. Всё-таки 70 лет Советской власти, несмотря на многие издержки, вывели страну на передовые рубежи.

– Афганистан, должно быть, тоже подорвал в какой-то мере наши силы. Вам пришлось там побывать?

– Каждый мужчина должен через это пройти. Я был там несколько раз. И в общей сложности провёл два года. Сначала был в качестве референта заместителя министра обороны по кадрам, потом как референт министра обороны. А самая длительная командировка продолжалась у меня шесть месяцев. Генерал Шкадов тогда поставил задачу посмотреть на офицерский корпус в Афганистане глазами иностранного корреспондента.

– И что вам бросилось в глаза?

– Я в первую очередь обратил внимание на непрофессионализм некоторых офицеров, на низкую дисциплину. Описывал случаи неуставных взаимоотношений, злоупотребления служебным положением. Такие случаи не были обычным массовым явлением, но о них знали все.

Были случаи пьянства и приписок. Употреблялись наркотики. Для этого лазутчики переодевались в афганскую форму, приходили по ночам и раздавали солдатам наркотики бесплатно. Так зараза проникала в армию и потом распространялась по стране.

– Понятно. Понятно и печально, хотя, наверное, что-то можно списать на войну.

– У меня была такая задача – искать негативные факты, но это были всё-таки единичные случаи. Основная масса наших офицеров и солдат были настоящими героями. Они верили в то, что выполняют интернациональный долг. И сейчас, если бы мне предложили опять отправиться в Афганистан, я бы согласился.

– Сколько вам сейчас лет?

– 55.

– И вы бы поехали на войну?

– Конечно.

– Значит, есть порох в пороховницах?

– Порох есть, чего, правда, не скажешь о здоровье.

– Как сегодня выживает «Патриот»?

– С трудом. И с каждым годом становится все трудней и трудней. Государству патриотические издания не нужны, хотя, может, конечно, наша газета и получала бы финансирование, если бы мы не критиковали власть.

– Так может, стоит пойти на компромисс? Допустим, не трогать президента страны, как в Англии стараются не трогать королеву.

– Это нереально. Мы не можем торговать принципами, простить некоторых вещей. Например, указ президента о неприкосновенности Ельцина или заявления о том, что итоги грабительской приватизации не будут пересмотрены. Для нас это неприемлемо.

– Может, Путин прав, потому что сейчас нельзя делать резких шагов, иначе на карту будет поставлено существование России?

– Существование России и без того поставлено на карту.

– Ладно, на контакт с властями не идёте, а на контакт с силами, которые, как и вы, выступают против власти? Например, с Борисом Березовским?

– Для нас это ещё более неприемлемый вариант. Кода началась Великая Отечественная война, генерал Деникин, надо отдать ему должное, хоть и был зол на советскую власть, но не стал сотрудничать с немцами и уехал в США. Вот и я не хочу вместе с Березовским воевать против России. Пусть уж лучше газета закроется.

– А кому от этого станет лучше?

– Никому… Мне, кстати, предлагали деньги. Это было четыре года назад. Были люди от Березовского и предлагали три миллиона долларов за полный пакет документов нашей газеты. Я послал их подальше.

– Может, стоило поторговаться?

– ?!

– А что? Не вы первый, не вы последний. Вон Александр Невзоров был когда-то «властителем дум» и крутым патриотом, а потом стал якшаться с Борисом Березовским и в интервью журналу «Олигарх» заявил, что Россия всегда находилась по другую сторону цивилизации, что Россия привыкла питаться соседями…

– Ничего тут удивительного нет: кто платит, тот и заказывает музыку.

– И писатель Александр Проханов тоже проторил дорожку в Лондон, ездил к Березовскому…

– Нет, такой путь не для меня.

– Но ведь большевики пользовались деньгами капиталистов.

– Правильно. Пользовались. И я готов принять помощь, но не от Бориса Березовского и ему подобных.

– Вы член Союза писателей России?

– Да. У меня несколько книг, в основном это публицистика. Но были напечатаны рассказы и стихи, хотя отдельной книжкой у меня стихи не выходили.

– Вы сейчас пишете стихи?

– Нет. Сейчас мне не до этого. Сейчас вся жизнь в газете.

– Сколько человек работает в газете?

– В штате 43 человека. Это и компьютерный центр, и бухгалтерия, и отдел писем, и журналисты, их всего восемь человек.

– Какой тираж у «Патриота»?

– Около 60000. У нас только подписчиков 47000 человек. И живут они в 38 странах мира. Причём самый большой зарубежный тираж по подписке у нас в Израиле – 1623 человека. Это наши ветераны, участники войны.

– Они не обижаются на погромные статьи?

– У нас нет погромных статей. Мы выступаем против сионизма. При этом антисемитизм мы не приветствуем. Как и шовинизм. Я рос среди татар, и для меня такой вопрос никогда не существовал.

– Сейчас бываете в Казани?

– У меня в прошлом году умерла мама, потом через полгода умер брат, и, в общем, с этой стороны корни у меня отрублены. (У Земскова на глаза навернулись слёзы. Он немного помолчал и продолжил, словно через силу.) Кто-то правильно сказал, что у человека в жизни два периода: счастливый и короткий. Счастливый – это когда жива мать, короткий – это всё, что после…