Владимир Смирнов – «Чёрная мифология». К вопросу о фальсификации истории Второй мировой и Великой Отечественной войн (страница 24)

Я указал г. Беку на пассивный характер его позиции и заявил, что было бы целесообразней предупредить развитие, которое он предсказывает, и выступить против Советского Союза в пропагандистском плане. По моему мнению, сказал я, присоединение Польши к антикоминтерновским державам ничем бы ей не грозило, напротив, безопасность Польши только выиграла бы от того, что Польша оказалась бы с нами в одной лодке.

Г-н Бек сказал, что и этот вопрос он серьёзно продумает» [58; 90].

По поводу этих двух встреч Бека и Риббентропа «демократические» авторы с пафосом пишут, что польский министр иностранных дел дважды отвергал предложения немцев о сотрудничестве против СССР [58; 88]. Записи бесед во время встреч они, конечно же, не приводят. И Польша у них предстаёт в ореоле «благородной мученицы» за правое дело. Безусловно, формально отказ он и есть отказ. Но только какие мотивы двигали отказывающейся стороной? Это ведь немаловажно.

Мы видели, что поляки в данном случае руководствовались, отнюдь, не идеей сохранения мира и не желанием быть порядочным по отношению к СССР. Пред нами – типичная гиена. Она аж трясётся от жадности, но кинуться в драку боится, там ведь могут и бока намять, и морду начистить, и хвост отдавить. Гиена подходит к жертве, прикрываясь львом. Пусть он рискует во время охоты. Она придёт и дожрёт остатки добычи, не рискуя своей шкурой. Полякам просто «до зарезу» нужна Советская Украина. Бек дважды поднимает этот вопрос перед Риббентропом13. И тот дважды манит Украиной поляка: мол, вы вступаете в Антикоминтерновский блок официально, и, на здоровье – Советская Украина ваша. Но Бек боится присоединиться к Антикоминтерновскому пакту открыто: как же, в случае заварухи СССР вот он, под носом. А СССР – не Литва и даже не Чехословакия. Может и «врезать» хорошенько. Так что Бек юлит в надежде, что, как и в случае с Чехословакией, удастся загрести жар чужими руками. Таковы мотивы отказа поляков от заключения с немцами официального антисоветского договора. И нет в данных мотивах ни благородства, ни жертвенности, ни пацифизма. Утверждающие обратное «правдалюбцы» в очередной раз попросту лгут.

В январе 1939 года встречались министры иностранных дел ещё дружественных государств. Но уже из записей их бесед можно увидеть, что между «друзьями» пробежал какой-то холодок. И причиной этого стало желание Гитлера видеть в лице поляков полноценных младших союзников. Отсюда и настойчивые требования присоединиться к Антикоминтерновскому пакту. Кроме того, начиная с 24 октября 1938 года, Германия несколько раз предлагала Польше урегулировать проблемы Данцига и «польского коридора» (Польша не должна была возражать против присоединения вольного города Данцига к рейху, а также разрешить постройку через свою территорию экстерриториальных шоссейной и железной дорог, которые бы связали Восточную Пруссию с основной территорией Германии) [63; 122, 124].

Но поляки совершенно неадекватно оценивали свои силы и возможности. Польским лидерам была вполне присуща и такая черта шляхты, как заносчивость. Они уже воображали Польшу великой державой и никоим образом не хотели становиться младшими партнёрами Германии. Если страх перед СССР обусловил их отказ официально присоединиться к странам «Оси», то требования немцев относительно Данцига и «коридора» они сочли попросту оскорбительным для Польши.

26 марта 1939 года Польша окончательно отказалась удовлетворить германские претензии [63; 124].

О дальнейших событиях, в частности, об абсолютно деструктивной позиции Польши в отношении военного союза с СССР, обусловившей провал англо-франко-советских переговоров, уже говорилось во II-ой главе данной работы.

Поляки «раздружились» с немцами и снова начали «жаться» к французам и, главное, англичанам. Но поляки – во все времена поляки. 25 августа 1939 года, когда до войны оставалась всего неделя, в Лондоне состоялось подписание соглашения о взаимопомощи между Великобританией и Польшей. С английской стороны его подписал министр иностранных дел Великобритании лорд Галифакс, с польской – посол Польши в Лондоне граф Рачинский.

Казалось бы, что тут такого: в преддверии войны с Германией две страны подписывают соглашение о взаимопомощи? Но посмотреть этот документ стоит подробнее:

« Статья 1. Если одна из Договаривающихся Сторон окажется вовлечённой в военные действия с европейской державой в результате агрессии последней против этой Договаривающейся Стороны, то другая Договаривающаяся Сторона немедленно окажет Договаривающейся Стороне, вовлечённой в военные действия, всю поддержку и помощь, которая в её силах» [58; 127-128].

Разъяснение этой статьи последовало в секретном протоколе к соглашению (вот ведь как оказывается – демократическая Англия и «благородная» Польша тоже подписывали секретные протоколы к договорам):

«Польское правительство и правительство Соединённого Королевства Великобритании и Северной Ирландии согласились со следующим понимаем соглашения о взаимопомощи, подписанного сегодня, как единственно правильным и имеющим обязательный характер:

а) Под выражением «европейская держава», используемым в соглашении, понимается Германия.

в) В случае, если будут иметь место действия, соответствующие смыслу статей 1 и 2, со стороны европейской державы, иной, нежели Германия, Договаривающаяся Стороны вместе обсудят меры, которые будут совместно приняты» [58; 128].

Статья 2 была «двойной»:

«Статья 2.1. Положение статьи 1 будут применяться также в случае любого действия европейской державы, которое явно ставит под угрозу, прямо или косвенно, независимость одной из Договаривающихся Сторон и имеет такой характер, что сторона, которой это касается, сочтёт жизненно важным оказать сопротивление своими вооружёнными силами.

2.2. Если одна из Договаривающихся Сторон окажется вовлечённой в военные действия с европейской державой в результате действия этой державы, которое ставит под угрозу независимость или нейтралитет другого европейского государства таким образом, что это представляет явную угрозу безопасности этой Договаривающейся Стороны, то положения статьи 1 будут применяться, не нанося, однако ущерба правам другого европейского государства, которого это касается» [58; 129].

Статья два в части обоих своих пунктов весьма обтекаема, ибо никакие конкретные страны в ней, как впрочем, и в статье один, не называются. Поэтому, естественно, что для её разъяснения нужен был дополнительный протокол, который договаривающиеся стороны сделали секретным (интересно, почему секретным?). Но уже и предназначенные для широкой публики формулировки могут насторожить. Обратите внимание, что Польша и Великобритания атакуют «европейскую державу» не после того, как она совершит агрессию против них, а по своему усмотрению, когда либо Великобритания, либо Польша сочтут это «жизненно важным» или сочтут, что «это представляет угрозу безопасности этой Договаривающейся Стороны». Это не раздел сфер интересов, как в пакте Молотова – Риббентропа, это прямое соглашение о возможном совместном нападении. Причём, англичане ещё в том же августе здорово тормозили англо-франко-советские переговоры из-за советской формулировки косвенной агрессии, заявляя, что она попирает суверенитет третьих стран. А сейчас ничего, спокойно договариваются с поляками о том, что действия некой «европейской державы», ответом на которые может быть удар по ней, могут представлять не только прямую, но и косвенную угрозу независимости Польши или Великобритании. Поляков столь широкая трактовка тоже не смутила.

Но всё-таки понять, о чём конкретно идёт речь в статье два соглашения, не могла не только широкая публика, но и, пожалуй, сами договаривающиеся стороны. Поэтому в секретном протоколе появились такие пункты:

« а) Два правительства будут время от времени определять по взаимному соглашению гипотетические случаи действий Германии, подпадающих под действия статьи 2 соглашения.

в) До тех пор, пока два правительства не решат пересмотреть следующие положения этого параграфа, они будут считать: что случай, предусмотренный параграфом 1 статьи 2 соглашения, относится к вольному городу Данцигу; что случаи, предусмотренные параграфами 2, относятся к Бельгии, Голландии, Литве.

с) Латвия и Эстония будут рассматриваться двумя правительствами, как включённые в список стран, предусмотренных параграфом 2 статьи 2, начиная с момента, когда вступит в силу договорённость о взаимопомощи между Соединённым Королевством и третьим государством, которая распространяется на два названных государства.

d) Что касается Румынии, правительство Соединённого Королевства ссылается на гарантию, которое оно предоставило этой стране; а польское правительство ссылается на взаимные обязательства по румыно-польскому союзу, которые Польша никогда не рассматривала как несовместимые с его традиционной дружбой с Венгрией» [58; 130].

Эти пункты требуют разъяснения. Пред нами явное попрание суверенитета третьих стран. Англичане с поляками преспокойно подписывают условия, которые, в сущности, ничем не отличаются от определения косвенной агрессии, предложенного Советским Союзом. Далее. Польша и Великобритания собрались наносить удар по Германии в случае каких-либо действий немцев в отношении Данцига, которые бы не устроили, надо полагать, поляков.