Владимир Сметанин – Улитинские сокровища (страница 5)

«Да и хрен с вами» – резонно заключил Никита и на подобных делах поставил крест. Но не на самой рыбалке и охоте. Таково было течение жизни. Надо сказать, что имелись у него еще и другие негласные обязанности, перешедшие от старого лесника Кулаева, удалившегося уже более десятка лет на покой – сопровождать высоких гостей, изволивших приехать в Славногорский район поохотиться. Прежде всего в его задачу входило обеспечить им удачную охоту – или рыбалку, смотря по сезону и предпочтениям гостей. Хотя сезонов для них не существовало – сезоны они устанавливали самолично, как только возникала непреодолимая потребность в сафари.

– Иваныч! – звонил обычно кто-то из замов или помов главы районной администрации, – в пятницу ожидается прибытие очень крупных и уважаемых гостей. Их будет 4—5 человек. Едут поохотиться. Так ты уж прикинь, что надо по сезону, куда и как. Уж расстарайся. А что будет нужно – мы обеспечим.

– У меня вообще-то свои планы на пятницу – принимался было объяснять положение Никита Иванович, да их разве проймешь: все уже без него решено.

– Иваныч, ну отставь временно свои дела, не каждый же день к нам такие люди заезжают. Надо уважить. Родина нас не забудет!

Никиту Ивановича такие охоты напрягали гораздо: во-первых, никак нельзя было ударить лицом в грязь, и оставить ответственных работников без серьезной добычи, раз уж он старый таежник (хотя и таким не все время сопутствует удача), а во-вторых – как бы не вышло какого-нибудь ЧП. И очень просто: однажды на шорох заезжий хантер выпалил жаканом и снес рюкзак со спины другого такого же любителя пострелять. Особенно не нравилось ему, когда в случае успешной (а равно – и неуспешной) охоты прибывшие подводили итоги тут же в лесу, начинали жарить-парить, доставали водку, коньяк, виски, выпивали, горланили песни, а то устраивали пляски, как матросы, выброшенные на необитаемый остров, который каждые двенадцать часов насовсем заливал прилив. Приходили на ум рассказы о том, как один из прежних губернаторов с особо приближенными вылетел на такую охоту на вертолете. По какой-то причине не был взят ни один из аборигенов, знатоков отдаленных таежных урочищ, а взят был в качестве проводника межрайонный охотовед. Поскольку никому, в том числе и местным, губернатор не доверял так, как доверял своей замечательной интуиции, а она не велела привлекать к таким делам лишних глаз. Вылетели они из облцентра рано утром и уже через полтора часа зависли над территорией намечаемой охоты, где никто из них еще и не бывал. Площадка для приземления нашлась быстро – ярко-зеленая ровная и обширная поляна, с трех сторон окруженная мелколесьем а с четвертой – мощной стеной сосняка.

– Тут! – указал губернатор, ткнув пальцем в поляну. Пилот высказал было какие-то сомнения насчет безоглядной посадки, но губернатор, всецело полагавшийся на свою интуицию, которая безошибочно работала в различных административных коридорах. Стали садиться и очень мягко, едва заметно коснулись поверхности. Но, несмотря на то, что поверхности коснулись, садиться все же продолжали. И малое время спустя раздался довольно слышный шлепок и легкий удар по брюху воздушного судна, а зеленое поле поднялось почти до иллюминаторов. Пилот грязно выругался и срочно пошел на взлет, но было уже поздно: болото крепко присосалось к отвисшему брюху вертолета.

– Прр-рава держи! – закричал помощник губернатора по юридическим вопросам, очнувшись от дремы.

– Давай назад! Задний ход! – закричал, в свою очередь, советник по имущественным отношениям.

– Да пошли вы все… – сквозь зубы опять матерно выдохнул пилот, а губернатор с горечью подумал: «Даже в таком пустяковом деле все приходится делать самому!» – но делать ничего не стал.

Посадка продолжалась против желания всего собрания, но уже недолго: через несколько минут машина прочно встала на твердый грунт – дальше болотная жижа еще не успела оттаять после зимы. Конечно, о том, чтобы начинать охоту при таких обстоятельствах, не могло быть и речи. Эвакуировали участников несчастливого борта довольно скоро, а сам борт надолго задержался на месте приземления. Ни под каким видом о субботнем вылете губернатора по рабочим вопросам в глубинку никому было не велено рассказывать, особенно журналистам, но эти паразиты тем не менее как-то прознали о конфузе и устроили настоящую охоту на несчастный вертолет.

– Здравствуйте! – жизнерадостно приветствовали они по телефону первых лиц районной администрации или начальника полиции – мы относительно истории с охотничьим вертолетом. Хотелось бы на месте уточнить кое-какие детали, ну и увидеть сам вертолет. Он ведь еще на месте, то есть в болоте?

– Вертолет? Охотничий? – на славногорском конце провода выдерживали изумленную паузу, затем вежливо отвечали: – Нет, пока о подобных происшествиях мы не слышали. Но мы сейчас же все выясним и позвоним вам. Куда и кому звонить?

Понятное дело, никто из ответственных славногорцев звонить никуда не собирался, но, несмотря на принятую ими фигуру умолчания, газетчики все равно все разнюхали и уж тут развернулись! Они, конечно, были далеко не местные, подлецы, и вели себя на страницах печати и в эфире, прямо сказать, развязно и крайне непочтительно. Вся охота была преподнесена ими в дурацком свете и во всех отчетах писак красовалась эта картинка – с увязшим по уши вертолетом, как если бы он ехал по проселочной дороге после дождя и угодил в особо глубокую лужу. В одной из газет даже появилась подпись к снимку «Пьяный вертолет», хотя никто из охотников не пил ни грамма, не говоря уже о летном составе.

В районной славногорской газете новость стала известна, конечно, сразу же, и на планерке речь немедленно зашла о ней.

– Такая жаренуха! – воскликнул молодой и горячий замредактора, – может, нам дать? Народ-то ждет развернутого сообщения. Это ж не на Аляске где-то, это у нас!

– Можно и дать, конечно, – согласился редактор. – Но только этот наш номер будет предпоследним. А потом мы попрощаемся с читателями и поблагодарим их за все, за все. И объясним, что ввиду непреодолимых финансовых обстоятельств газета закрывается. У тебя есть еще какая-то профессия? У меня – нету. – И редактор печально покачал головой.

Так обстояли дела с освещением неудавшегося вылета обладминистрации на природу в центральных и местных средствах массовой информации. Хорошо, что в том году рубль уверенно пошел вверх и область неплохо выглядела по производству строительных материалов, а своевременные дожди дали высокий урожай – губернатор отделался ничем. Тем более, что никто из десанта не получил ни царапины. Так счастливо закончилась эта несчастливая, казалось бы, история. Было о чем вспомнить потом у охотничьего костра! А бесталанный межрайонный охотовед малое время погодя был уволен. Никита Иванович Бехтерев никаких особых постов не занимал, вследствие чего его уволить было крайне трудно, но зачем ему лишние печали? И хотя кроме случая с рюкзаком при нем никаких серьезных накладок не случалось, после наезда стрелков он чувствовал себя как после непродолжительного, но жесткого гриппа. Таково было житье главы семейства Бехтеревых. И хотя Никите с Натальей помогали с пенсии еще ее родители, Никита чувствовал, что потребности семьи удовлетворяются, увы, не полностью. В этот момент и обратился к нему адвокат Кочубеев.

– Нам бы поговорить с глазу на глаз, Никита Иванович.

– За чем дело стало – Никита пригласил нежданного гостя в летнюю кухню. Из портфеля, в котором обычно томились казуистические юридические бумаги, на этот раз была извлечена бутылка коньяка, батон хлеба и упаковка нарезки окорока.

– Я знаю о вас, как о знатоке здешних мест и классном охотнике – но против этого не возражаете? – он кивнул на бутылку. – Разговор конфиденциальный и очень серьезный.

– Все, все путем – косноязычно сказал Никита и достал из стенного шкафчика пару рюмок.

– Дело еще раз повторю, очень серьезное – и Кочубеев наполнил их, протянув одну хозяину. Беседа продолжалась довольно долго.

– Так, значит, всего-то делов – отыскать этот улей через… – Никита прикинул в уме – через девяносто с лишком лет после того, как хозяин его покинул.

– Да, вот это и надо узнать гость налил по заключительной и выжидающе посмотрел на Никиту.

– Осталось ли там что-нибудь от зимовья, и от того, что было припрятано? Уж слишком много времени прошло. Кладу-то, если он есть, ничего, может, и не сделалось, а избушка давно, наверное, сгнила.

– Но вот же дома стоят по сто лет и более. Тоже деревянные. И ничего. У нас тут еще холод, почти вечная мерзлота, восемь месяцев в году – зима. Когда гнить-то? А ведь Улитин строил, уж не изволь сомневаться, на века.

Никита пожал плечами:

– Да ведь откуда нам знать?

– Чутье мне говорит, что так – отвечал убежденно визитер. Хотя внутренний голос ничего ему и не говори л. – Ну так как?

– Дело неверное – отвечал тот. – Но я согласен. Однако же каков мой гонорар?

– Десять процентов от всего найденного.

– Н-да, десять. Это может быть и очень много и шибко мало – смотря по тому, что там наберется.

– Ну, если наберется, то и тебе наберется, а не наберется, так для всех облом.

– Это прекрасное далеко. А что я буду иметь до окончания дела? Времени и здоровья придется не жалеть – если склад все еще там, надо срочно копытить. Неровен час…