Владимир Сметанин – Сезон жарков (страница 2)

Теперь засмеялась Виолетта:

– Ты так рассказал, что у меня как-то аппетит уже пропадать начал. Хотя я утром только чаю успела глотнуть, с печенькой.

– А что же ты здесь ничего не перекусишь? Ты и так не толстая!

– Здесь только тушенка и приправы, еще макароны и крупы. Но все это надо варить. Клава должна хлеб привезти, когда магазин откроется. Из-за одного дня разводить большой базар не стоит, конечно. Пузырев выразился, что это как?.. – типа, прицельный день.

– Пристрелочный, – подсказал Сергей.

– Вот-вот. Генеральная репетиция. Сейчас начну варить. Воду я уже поставила, скоро закипит. А к тому времени лично мой аппетит пройдет: я, когда надышусь кухней, есть уже не могу.

– Ну, очень понятно. Это как со спиртом: стоит слегка надышаться паров, и уже без грамма выпитого человек пьяный. Но ты ведь так совсем похудеешь!

– Буду отъедаться ночью, после того, как отдышусь.

Светская беседа была прервана самым бесцеремонным образом: дверь распахнулась, и на порог упал человек в камуфляжной зимней куртке. Шапка его продолжила движение и покатилась по треснувшему линолеуму дальше.

«Пьяный?» – переглянулись присутствующие, но тут же упавший поднялся на четвереньки, а затем встал и при ближайшем рассмотрении оказался Иваном Клоковым, шофером. И он был трезв.

– Поскользнулся, – конфузливо пояснил прибывший – Здравствуйте! Сапоги у меня, как лыжи. Выкинуть давно пора. Но теплые.

– Крыльцо как следует почистить не успела, – извиняющимся тоном произнесла повариха, – торопилась.

– Да ничего, Петровна – успокоил Клоков, – давай, я сейчас сковыряю лед.

– Я тогда пару чурок расколю, – вызвался, в свою очередь, Сергей, почувствовавший, что вполне закономерно будет, если он возьмется за колун, когда человек на пятом десятке берется за лопату. И они за несколько минут управились с делом, причем Клоков расчистил еще и дорожку к крыльцу, а дровосек наколол не меньше полукубометра дров. Мог бы наколоть и больше, да стесняла новая рубашка, слегка узковатая в плечах. В старых было бы куда уютнее, но чего не сделаешь, когда ожидается встреча с Виолеттой. Которая к тому же на полгода моложе его. А младшим надо подавать достойный пример. Как же иначе?

Завершили свой аврал помощники повара быстро. В награду Виолетта налила им по стакану огненно-горячего чаю, к которому присовокупила пиленый сахар и печенье в пачке, которое чудом не съели за два месяца мыши. Несмотря на то, что оба волонтера утром позавтракали, печенье они съели, благоразумно оставив половину хозяйке. Поскольку на кухню она их не пустила – не положено посторонним – перекусывали в столовой, просторной соседней комнате, откуда уходить и не торопились. Сергей краем глаза поглядывал в сторону Канухиной, которая проворно орудовала на кухне, а Иван обсуждал с кем-то по телефону шоферские дела.

– Так вот Пузырев и говорит: дескать, натуроплату вам всецело выдали, хотя был недомолот, опять же и аптечки. Чего же еще? А я говорю: «натуроплата, конечно, хорошо, но лучше бы все получить деньгами. А что аптечку дали, так это вы о себе позаботились, чтобы технадзор не оштрафовал». Ха-ха, да конечно, ему не понравилось, но раз взялся за гуж…

Абонент ответил какой-то колкостью, немедленно сам засмеялся, и они принялись смеяться вдвоем, так громко, что даже Виолетта улыбнулась, хотя к разговору не прислушивалась.

Тут дверь отворилась, и в проеме возник директор Пузырев.

– А, на посту! Доброе утро! – поприветствовал он собравшихся. – Петровна, у тебя все путем? Вот и хорошо. Скоро моя Клавдия хлеб подвезет. Что, мужики, пойдем! – обратился он к сидящим за столом, – народ собирается.

И они отправились в бытовку мастерских, где было чище и теплее, чем в цеху, хотя и далеко не так просторно. Народу собралось более десятка человек – почти весь личный состав предприятия, за исключением животноводов.

– Ну что, начинается новый сезон, хотя до посевной далеко – когда еще земля оттает! Пока и снегу местами по колено. Но это когда не торопишься, времени много, а как настанет момент – то его кошмарно не хватает. Так что надо рвать подметки. Первейшая задача – доубирать овес, который не успели. А значит, следует протрясти технику, главное, понятно – комбайны. Выведем три, чтобы нагрузка была небольшая, и чтобы не расхлестать их по мерзлоте. Как только на том поле снег сойдет, так и выходим. Там уже почти все ветром выдуло. Так что надо подконопатить комбайны и – на старт, не сегодня-завтра. Какие идеи, проблемы имеем?

И Пузырев остался стоять, тем самым давая понять, что разговор серьезный, и он только начался.

– Надо зерносклад латать, уже я говорил, а дело все на том же месте, – поднялся механик и завскладом Бусыгин. – Снег набивается через щели. Сейчас начинаются ветра – к посевной у нас там снегу больше, чем зерна, будет.

– Да, будем этот вопрос решать, буквально на этой неделе, – заверил руководитель и сделал запись себе в блокнот, где в графе «Склад» она была уже шестой по счету после завершения уборки. И все насчет щелей.

– Вот с материально-техническим обеспечением, – откашлявшись, веско сказал, поднимаясь, Клоков, – вопрос подвигается не очень. Даже совсем не движется.

– Ну как же, Иван Степанович, – возразил Пузырев, – вот только недавно обеспечили тебя аптечкой, например; еще планируем кое-что.

– Аптечка – это хорошо, – согласился Клоков, опустив соображение относительно технадзора, – но нужна запаска. Аптечкой ее не заменишь. Ладно еще, когда мы тут в окрестностях крутимся, а если дальний рейс? Жердь, что ли, вместо колеса привязывать? Это если бы все ведущие были…

– Запаска вещь серьезная и требует серьезной суммы, – отвечал руководитель. Вот давайте соберем остатки урожая, тогда и средства появятся!

Затем разговор зашел о вариаторе, о стеблеподъемнике, выгрузном шнеке, которые уж давно надо менять, и о некоторых других деталях, которых в зерноуборочном комбайне страсть, как много.

– На новой-то, да качественной технике и дурак сможет, – по-детски обиженно сказал раздосадованный бесконечными претензиями Пузырев, – ты попробуй на том, что есть!

И мужики, раскинув так и этак, и принимая во внимание неблагополучную экологическую обстановку в окрестностях, ослабили натиск на директора общества. И даже кто-то высказал ему слова одобрения. В конце концов, договорились, что убирать серый хлеб тоже надо, а уж как оно получится, решат небеса.

И, покончив с официальной частью заседания, перешли к неофициальной – то есть прямиком в столовую, откуда доносились дразнящие запахи. И не рано – время близилось к обеду. Все потому, что соскучившиеся по долгим совещаниям труженики обсуждали дело обстоятельно и без спешки.

Виолетта постаралась, выставив на стол замечательно сготовленные блюда; конечно, и дома у каждого стремились выдать качественные кашанья, однако же столовая – совершенно другое дело. Не зря ведь человека иной раз тянет отведать яств, приготовленных вне своих стен. Например, чужого борща или картофельной запеканки с грибами – да мало ли! Столовая же, где работники настроены готовить на совесть – вообще шик, аппетит тут возникает неимоверный. Дело, еще может быть, в том, что ватагой и трапезничать – сплошное удовольствие! Это как при зевоте: если самозабвенно зевает кто-то один, немедленно начинает зевать и все окружение. Так и тут. Хотя аппетит набрасывается не так стремительно, но столь же верно.

Большой артельный стол уже был в основном готов к приему бригады: в пару минут Виолетта наполнила борщом приготовленные тарелки, винегрет манил свежестью тепличных овощей, нарезанный аккуратно хлеб еще дышал теплом пекарни. На второе она приготовила плов из свинины, и он ждал в большой кастрюле своего выхода на арену. В помещении витал запах крепкого чая.

– Ну, – бодро произнес директор ООО, – поснедаем!

И он вооружился ложкой, призывая всех последовать его примеру.

– Э-э, кхе-кхе, – задумчиво сказал, оглядывая стол, Бусыгин, – как-то неправильно…

– Что неправильно? – встрепенулся Пузырев.

– Да чего-то не хватает, вроде. Но чего – и сам не пойму! Аппетита нету.

– А и верно, – поддержал его сидящий рядом Илья Рябов, – чего-то от простуды!

И все засмеялись.

– Каким ты был, таким остался, – ворчливо отозвался руководитель, – ведь не на отжинки собрались! Ну да ладно. Все-таки начинаем новый сельхозгод!

С этими словами он взял из-под вешалки портфель и извлек литровую бутылку водки. Стаканы, предназначенные для чая, под одобрительные взгляды собравшихся были наполнены наполовину этим популярным напитком.

– Хоть вроде и праздник у нас, но напиваться не будем! – строго молвил Пузырев. – Ну, с новым сезоном!

И все дружно звякнули стеклом, выпили обжигающее содержимое стаканов и принялись закусывать обжигающим же борщом.

– А ты что же, Петровна? – спросил Никита Иванович, заметив, что Виолетта лишь пригубила на ходу свое стеклоизделие.

– Ну, у меня-то как раз самая работа, я уступаю свою порцию самому простуженному.

– Э, нет, Петровна, так не годится! – воскликнул Гоша Шевелев, сварщик и звеньевой. – Удачи не будет! И почему ты, Петровна, чуждо выражаешься: «порция»! Как-то по-лондонски, по-буржуински. Пусть они меряют порциями, а мы по-свойски обойдемся. Ты уж подними бокал за общество!