Владимир Слабинский – Семейная позитивная динамическая психотерапия (страница 19)
3. Ситуативное ободрение. Как было показано, на первых двух стадиях пациент играет достаточно пассивную роль, являясь объектом психотерапевтического воздействия. На третьей стадии ситуация меняется. Платон прямо указывает, что на третьей стадии познания знаки, посредством которых описан факт реальности, преобразуются в качественно новое понятие – символ. Без этого качественного преобразования истина недостижима (непостижима), ибо слишком велико различие между миром явлений и миром знаков. Платон (1999) справедливо замечает: «Всякий имеющий разум никогда не осмелится выразить словами то, что явилось плодом его размышления, и особенно в такой негибкой форме, как письменные знаки». Символ амбивалентен, и это его качественное отличие от знака. Амбивалентность символа связана с тем, что, оставаясь по своей природе знаком, символ становится чем-то большим. Он уже не только служит инструментом перевода реальности Плеромы в знаковую систему (мир Креатуры), но и уравнивает эти две составляющие. Знак объективен и пассивен, символ же субъективен и активен. По мнению психоаналитиков, бессознательное говорит языком символов, которые, обладая активностью, структурируют бессознательное человека, конструируя тем самым не только человеческое мышление, но саму его природу. Психотерапевтическая задача третьей стадии – активизация пациента, превращение психотерапии во взаимоотношения равных субъектов. Решение этой задачи возможно только при наличии у психотерапевта позитивного видения природы человека и, как следствие, стимулировании самостоятельности пациента.
4. Вербализация. Четвертую стадию познания Платон характеризует как «правильное знание». Он пишет: «Например, «круг» – это нечто произносимое, и имя его – то самое, которое мы произнесли. Во-вторых, его определение составлено из существительных и глаголов. Предложение: «То, крайние точки чего повсюду одинаково отстоят от центра» – было бы определением того, что носит – имя «круглого», «закругленного» и «окружности». На третьем месте стоит то, что нарисовано и затем стерто или выточено и затем уничтожено. Что касается самого круга, из-за которого все это творится, то он от всего этого никак не зависит, представляя собой другое. Четвертая ступень – это познание, понимание и правильное мнение об этом другом». А. Ф. Лосев (2000) поясняет этот платоновский термин: «Подлинное знание есть только такое, которое является также умением владеть и обязательно пользоваться предметом знания. Врач, который не умеет лечить, плох потому, что у него нет знания своего дела. Знание есть, прежде всего, умение». В результате решения задач предыдущих трех этапов психотерапии пациент оказывается готов к решению экзистенциальной проблематики. Осознание пациентом экзистенциальных данностей, с последующим принятием (включением) этих данностей в собственный даймон, означает реконструкцию отношений личности пациента. Личность невозможно изменить извне. Путем внешнего воздействия личность можно только разрушить. Развитие (изменение) личности становится возможным только в результате усилий самой личности.
5. Расширение целей. Согласно Платону, человек прошедший четыре этапа, становится философом. Греческое понимание философии отличается от современного. Хайдеггер показал, что для эллинов философия была, прежде всего, медитативной практикой, благодаря использованию которой осуществлялось включенное бытие – дазайн. Согласно Платону, философ ревностно занимается тремя вещами: он созерцает и знает сущее, творит добро и теоретически рассматривает смысл речей. Знание сущего называется теорией, знание того, как нужно поступать – практикой, знание смысла речей (мира как знаковой системы) – диалектикой. Реализация всех трех составляющих и есть подлинная жизнь. На пятой стадии психотерапевт фокусируется на будущем пациента, помогает сформулировать цели достижения – мечты. Увидеть цели не как список проблем, которые надо решать, а как возможность достижения еще больших успехов. Переформулирование будущего через призму успеха наполняет жизнь пациента радостью и надеждой, превращает ее в волнующее путешествие по радуге возможностей.
В завершение необходимо отметить, что диалектика (понимание смысла речи) подразумевает решение ключевого конфликта – формирование «Ты-отношений» – познание себя через отражение и становление в речи значимого другого. Делание добра есть не что иное, как решение актуального конфликта – достижение жизненной гармонии. Созерцание же и познание сущего невозможно без познания себя, другими словами, невозможно без решения базового конфликта.
Глава 2. Психология семьи и семейная психотерапия
Определение семьи. Теория развития института семьи
Большая советская энциклопедия указывает на важность при определении понятия «семья» правовых критериев: «Семья – основанная на браке или кровном родстве малая группа, члены которой связаны общностью быта, взаимной моральной ответственностью и взаимопомощью». Словарь Брокгауза и Ефрона содержит сходное определение: «Семья – совокупность лиц, связанных между собою узами родства или брака». Однако в толковом словаре Ушакова акцент смещается на критерий принадлежности одной территории: «Семья – группа людей, состоящих из родителей, детей, внуков и ближних родственников, живущих вместе».
В качестве теоретической модели возникновения и развития института семьи большое распространение получила «экономическая» концепция Ф. Энгельса. Несмотря на то, что ряд положений этой концепции представляются спорными и даже ошибочными, взгляды Энгельса требуют не просто упоминания, а подробного цитирования.
Основным критерием семьи, по Энгельсу, является «узаконенность» половых отношений. Рассматривая эволюцию института семьи Энгельс приводит различные формы организации семьи:
1. Кровнородственная семья, в которой брачные отношения имеют лишь одно ограничение – принадлежность к разным поколениям.
2. Групповая семья, которая возникла в результате запрещения половых связей не только между родителями и детьми, но и между братьями и сестрами и имела эндогамную и экзогамную разновидности.
3. Парная семья, которая предполагала брачные отношения лишь одного мужчины с одной женщиной. Также в качестве предположения Энгельсом вводится понятие дислокальной парной семьи, когда каждый из супругов жил в своей родовой группе.
Говоря о разнообразии организационных форм семьи, Энгельс утверждал, что на всех ступенях развития семьи основной формой трудовой и бытовой общности людей был род, имевший в зависимости от конкретно-исторических обстоятельств и, прежде всего, характера разделения труда между мужчинами и женщинами матриархальную (главенство матери, наследование «по праву рода» – имущество, оставшееся после смерти отца, не переходило к его детям, а доставалось братьям, сестрам и другим членам рода умершего) или патриархальную (главенство отца, наследование «по праву крови» – дети наследуют имущество своего отца) организацию.
«Чем больше унаследованные издревле отношения между полами утрачивали свой наивный первобытный характер, тем больше они должны были казаться женщинам унизительными и тягостными; тем настойчивее должны были женщины добиваться, как избавления, права на целомудрие, на временный или постоянный брак лишь с одним мужчиной» (К. Маркс, Ф. Энгельс, 1958). Однако главной причиной возникновения моногамии, по мнению Энгельса, была потребность в сохранении, приумножении и передаче по наследству частной собственности.
Первая историческая форма моногамной семьи – патриархальная семья, управляемая отцом, стала возможной благодаря закрепощению женщин, произошедшему в результате уменьшения их экономической роли и сосредоточения богатства в руках собственников-мужчин. Патриархальная семья была строго моногамной лишь для женщин. Перед мужчинами же развитие рабства и других форм зависимости и господства открыло новые возможности многоженства (наложничество рабынь, гетеризм, проституция). В странах Востока многоженство было возведено в ранг законной формы брака, но даже европейская патриархальная семья включала в себя как родственников, потомков одного отца с их женами и детьми, так и домашних рабов, в том числе наложниц. Энгельс определяет патриархальную семью как «промежуточную форму» между многоженством и моногамией. Патриархальная семья являлась одновременно производственным объединением и обычно была многочисленной. В классическом виде она существовала на первых этапах рабовладельческой формации, но различные ее модификации сохранились и при феодализме. С ростом рабовладельческого производства оно постепенно обособлялось от домашнего хозяйства. Устранение многоженства сопровождалось ростом проституции и адюльтера.
С переходом к феодализму «… моногамия, развившаяся на развалинах римского мира в процессе смешения народов, облекла владычество мужчин в более мягкие формы и дала женщинам, по крайней мере с внешней стороны, более почетное и свободное положение, чем когда-либо знала классическая древность» (К. Маркс, Ф. Энгельс, 1958). Распространение мировых религий, прежде всего христианства, усилило идеологические узы, скреплявшие семью. Владычество мужчин было освящено, покорность и жертвенность женщин возведены в ранг высших добродетелей. На «экономическом каркасе» брака появился «трогательно-сентиментальный покров». Господствующий класс, освобожденный от экономических забот, достиг такой стадии духовного и нравственного развития, при которой могли появиться «рыцарское отношение к женщине» и «рыцарская любовь». Но поскольку частная собственность оставалась основой брачно-семейных отношений, эти ценности возникли не в браке, а вне его, как его антиподы. Противоречие в семье между «поработителем-мужчиной и порабощенной женщиной» было дополнено не менее острым конфликтом между экономическими целями собственнической моногамии и избирательностью полового влечения, которая наиболее сильно проявляет себя в чувстве любви.