Владимир Слабинский – Птицы и сны (страница 41)
Второе – ожившее, шевелившееся поле. Очень странный в данном контексте образ.
Третье – выбор Шайтаном объектов для нападения, обратите внимание – картофельные и брюквенные поля остались нетронуты.
И, наконец, четвертое, – откуда он взялся, этот Шайтан? В Европе их нет!
Ибрагимович перебил меня.
– Третья страна не совсем Европа, мы – протекторат Османской империи, у нас все есть.
– Да? Я не знал. Впрочем, это детали. А вам, многоуважаемый, волноваться вредно!
Ибрагимович вновь лег на кушетку и смиренно посмотрел на меня.
– Продолжайте, наимудрейший!
– Озарение наступило после того, как я услышал рассказ об острове, где птиц так много, что на них нет возможности охотиться. Охотнику негде поставить ногу. И я подумал, что же будет, если все эти птицы взлетят в небо?
– Они закроют солнце, наимудрейший!
– Совершенно верно. Как только мое воображение нарисовало эту картину, мозаика сложилась. Амулет не сработал, так как изготовлен против Шайтана, а не против птиц. Потеря врагом формы также свидетельствует в пользу птичьей стаи, при подлете к цели исчезает эффект мурмурации. А ожившее поле? Это птицы приступили к еде, расположенной на поверхности.
– Слава Аллаху, что они не умеют копать! Но я видел Шайтана собственными глазами! И янычары видели!
– Многоуважаемый, вы видели только то, что ожидали увидеть. Планировали воевать с Шайтаном, вот и приняли птичью стаю за Нечистого. Вы же образованный человек, в нашем мире чудес не бывает! Всему есть научное объяснение. И прекратите со мной спорить, это вредит вашему здоровью, я как врач говорю.
– Доктор всегда прав, наимудрейший!
История девятая. Снежная сказка
Утром я проснулся от громкого пения птицы за окном. В центре Санкт-Петербурга. Пела птица. Зимой. К сожалению, я совсем не разбираюсь в орнитологии и не смог по пению опознать птицу. Да и видно-то ее не было. И все же птичье пение было явью и откликалось в душе нежданной радостью.
«К лучшему, – подумал я. – Ведь сегодня особый день!».
Сегодня по буддистскому календарю наступает Сагаалган – Новый год. А это значит, что вечером придет Она! В гости ко мне придет Она! Мне нравилось, как звучат эти слова, и я несколько раз повторил их вслух.
К радости от пения птицы добавилась новая радость – ожидания. Наши отношения были еще в самом начале. История их была совсем коротка, но я мог вспоминать ее бесконечное количество раз, каждый раз переживая словно внове каждое из мгновений, что мы были вместе.
После случая с каравеллой «Санта-Мария» Алиса Сергеевна позволила мне пригласить ее в кафе «Норд» на чашечку кофе. Через Конте я раздобыл билеты в кафе и состоялось наше первое с Алисой свидание. Мы много разговаривали. В основном я рассказывал о себе и своей жизни на Восточных окраинах Империи. Мне хотелось выглядеть в ее глазах молодцом, и я старался как мог. Алиса искренне восхищалась моими познаниями в области восточной культуры и магии, и в свою очередь, пообещала просветить меня в буддийском символизме и ритуале, если я приглашу ее к себе домой на буддийский Новый год. Нужно ли говорить, что я превеликим удовольствием поймал девушку на слове.
И вот этот долгожданный день наступил. Я слушал пение птицы за окном. Думал о предстоящей встрече с Алисой и радовался. Неожиданно к чувству радости примешалась толика тревоги: ведь Новый год принято отмечать до утра. И к этому чудесному событию надо хорошенько подготовиться.
В приятных мыслях и хлопотах день пролетел незаметно.
В начале десятого раздался звонок. Со спринтерской скоростью я метнулся было к двери, но устыдился столь легкомысленного поступка. Интеллигентному человеку, к тому же, врачу, не пристало бегать по квартире, словно какому-то юнцу. Да и глупой улыбке на лице не место. Я заставил себя выдержать паузу в и долгих 180 секунд прежде, чем открыл дверь.
Она была восхитительна. Норковая шубка, пушистая шапочка и муфта придавали ей сходство с гимназисткой. Ее личико разрумянилось на морозе личико и светилось радостью. Увидев чопорное выражение на моем лице, она слегка смутилась. Посмотрела мне в глаза и произнесла своим волшебным голосом.
– А я варенье из лепестков белой розы к чаю принесла… Отчего же вы меня в дом не приглашаете?
Волна жара захлестнула меня с головой. Стало трудно дышать. Ладони сделались влажными, а между лопаток по спине потек ручеек пота. Что я и вправду стою, словно чурбан деревянный? Это так невежливо – держать ее в холодной парадной! С трудом, преодолевая неожиданно возникшую скованность движений, я принялся усердно исправлять свою ошибку. Пальто на полочку, шапочку на вешалку… Нет! Наоборот – пальто на вешалку, а шапочку на полочку. Вот здесь у меня зеркало…
Через некоторое время мы сидели в гостиной и пили чай с вареньем из розовых лепестков. На мой вкус, оно было слишком сладким и пахло духами. Но, разумеется, я ни за что в жизни не признался бы в этом. Напротив, я рассказал смешную историю про то, как одному моему сослуживцу-сербу родня прислала розовое варенье в красивой склянке. А его денщик-таджик подумал, что это модный одеколон, и мазал вареньем голову под тюбетейкой. Проступок раскрылся благодаря преследующим денщика мухам.
Гостья была одета в шерстяное белоснежное платье, которое столь ей шло, что я едва мог сдержать себя от комплиментов на эту тему. Интеллигентному человеку не пристало смущать девушку, с которой он впервые остался наедине. Это удел мужланов. Интеллигентные люди читают гостьям стихи.
– С вашего позволения, хочу прочесть стихотворение, посвященное полнолунию, которое мы можем наблюдать сегодня.
– Отчего же вы раньше не читали мне стихи? – спросила гостья.
Я почувствовал, как меня охватывает тревога, понимая, что не смогу ответить на этот простой вопрос, я перевел разговор на нейтральные темы. Алиса едва заметно улыбнулась, но не стала требовать ответ на свой вопрос и поддержала безопасный разговор.
Некоторое время мы разговаривали ни о чем, и я чувствовал, что вновь начинаю себе нравиться. Я всегда считал себя легким собеседником и интересным рассказчиком. Во время светской беседы Алиса Сергеевна проявила изрядную осведомленность в современном искусстве. Я показал свою небольшую коллекцию картин и подробно осветил обстоятельства приобретения каждой.
– Александр Стефанович, пора, – произнесла гостья, едва я сделал паузу в своем очередном монологе.
– Вы так считаете?
– Я в этом уверена.
Новый год является первым из шести самых важных ежегодных буддистских праздников – хуралов. Детство Алисы Сергеевны прошло за Каменным поясом, в Южной Сибири, где она получила буддийское посвящение.
– Алиса Сергеевна, прежде чем мы перейдем к проведению ритуала, позвольте представить вашему вниманию небольшое сообщение, основанное на фактах, обнаруженным мной в библиотеке Русского географического общества.
– Вы что, специально в преддверии нашей встречи провели научное изыскание?
– Именно так, и посвятил его вам, очаровательная Алиса Сергеевна, – говоря о науке, я почувствовал себя столь уверенно, что даже осмелился на комплимент.
Гостья покраснела. Я решил, что это от удовольствия, и похвалил себя за галантность. Ничто так не красит мужчину в глазах женщины, как сделанный вовремя изящный комплимент. По крайней мере, так утверждает мой друг Георгий Подхалюзин.
– Александр Стефанович, пора!
Алиса достала и воскурила принесенные с собой благовония. По мере того, как она что-то нараспев говорила на неизвестном мне языке, ее руки то чертили в воздухе круг, а то плескали в углы комнаты дым словно воду. Постепенно все помещение наполнилось терпкими ароматами. Запахи пьянили ум и будоражили кровь.
Я сделал усилие и сосредоточился. Самое главное в буддийских практиках -контролировать свои чувства и сознавать все происходящее. От одного врача, занимающегося поведенческой терапией, я слышал, что буддизм – это прекрасный способ саморазвития, базирующийся на осознанности.
Алиса задула свечи, оставив гореть лишь старинный бронзовый светильник. В его свете комната волшебно преобразилась. В углах родились тени. Ожили ритуальные маски – плоды труда диких народов. Картины на стенах превратились в окна, глядящие в иные вселенные.
Я сглотнул комок в горле, сделал над собой усилие и механическим голосом с дикцией плохого лектора заговорил.