Владимир Скворцов – Смута. Дилогия (страница 4)

— Знакомься, Михаил, это Дешковский Петр Иванович, местный купец, по моей просьбе будет оказывать вам любые возможные услуги, не безвозмездно, конечно. Вот сейчас вам привёз мясо, горох, зерно, муку, масло, различную кухонную утварь и посуду, платье, мужское и женское. Лошадь с телегой, кстати, тоже вам. Вот остаток ваших денег.

— Здрав будь, Петр Иванович. Я Михаил Федорович, временно исполняющий обязанности руководителя посольства государства СССР. Тебе наверно Савелий рассказал, в какую беду мы попали, помоги нам, и не останешься в обиде.

— Помогу конечно, ты не сомневайся во мне, Михаил Федорович. Всё сделаю, что потребуется.

— Вот и отлично, будем рассчитывать на твою помощь. Ты завтра к нам с утра зайди, мы за ночь сообразим, что нам ещё нужно, вот ты и поможешь нам с этим. А пока хозяйки готовят еду, давайте побеседуем, больно уж нам любопытно, что здесь происходит, почему людей запросто так убивают и тати иноземные свободно по городам шастают.

Мы прошли в комнату, расположенную на втором этаже, которую определили в качестве совещательной, и где намеревались в дальнейшем проводить совместное обсуждение наших проблем. Во всяком случае, так предполагалось по общим замыслам. С собой я пригласил нашего историка, Воротынского Ивана Михайловича, пусть сверит свои знания с текущей реальностью.

— В общем, всё началось после смерти государя нашего, Ивана Васильевича. Некоторым из бояр не понравился новый царь, кто-то захотел больше власти, кто-то посчитал себя обиженным и обойдённым, но каждый из бояр пытался подняться ещё выше и подмять под себя других. Не оказалось у царя достойного наследника, да и новые цари что-то больно быстро помирали от неведомых болезней. А после того, как умер или был убит последний законный сын Иван Васильевича — Дмитрий Иванович, вообще стали твориться непонятные вещи.

Пошёл слух, что царевич Дмитрий не умер, а остался жив и спасся у поляков. Те решили ему посодействовать вернуть родительский престол и помогли собрать войско, с которым он побил московских бояр, пришёл во столицу и занял царский стол. Вот только опять поднялась смута, пошли слухи, что это не царевич Дмитрий, а беглый монах-растрига Гришка Отрепьев. И неважно, откуда он, главное, что это самозванец, причём не нашей веры.

Русские обычаи не блюдёт, веры православной не придерживается, а больше смотрит на католиков и живёт по их обряду. Царскую казну тратит на пиры и подарки иностранцам, да ещё собрался жениться на католичке Маринке Мнишек. Вроде бы ничего страшного, и никто против этого не возражал, да вот только ей надо было перед принятием царского венца креститься по православному обычаю, а она отказалась. Да и слухи пошли, что новый царь обещал папе отринуть православие и перейти под его руку, со всей страной, кстати.

Вот народ и не выдержал, поднялись московские люди, ведомые боярами, да и убили самозванца, и сами, не спрося всей земли русской, выбрали царём Василия Шуйского, предводителя мятежников. А поляки не успокоились, оказывается, у них появился новый царевич Дмитрий, якобы спасшийся от боярского восстания, так появился у нас ещё один царь Дмитрий Иванович, и опять его поддерживают польские паны. Вот они и пришли на нашу землю, сам новый царь встал под Москвой, в Тушине, и взял её в осаду.

По всей земле русской пошли отряды польских панов и солдат, казаков, все требуют себе денег и земель, говорят, что они законная власть и действуют по указу царя Дмитрия. Грабят города, селения, церкви, не жалеют ни старого, ни малого, насилуют баб, угоняют в свои земли людишек, да ещё продают их басурманам. Народ пока терпит, но недовольных происходящим уже много. Да ты и сам видел, что творят ляхи на нашей земле, меня чуть не убили только за то, что я не знал, где казна бывшего воеводы.

Вот такая беда пришла на нашу землю, так что твоему посольству, думаю, не стоит сейчас идти в Москву. Непонятно, кому свои грамоты будешь показывать — царю московских бояр Василию Шуйскому или польскому самозванцу, тушинскому вору, присвоившему себе имя царевича Дмитрия, как о том говорят разошедшиеся по стране грамоты. Кто из них истинный царь — никто не скажет. Поживи пока у нас, осмотрись, а потом решишь, что делать.

— Да и к дороге следует подготовиться, зима скоро, — добавил Дешковский. Хотя бы охрану нанять надобно, тати, да и те же самые казаки и ляхи по дорогам балуют.

— А скажи, Савелий, люди против поляков ещё не поднимаются? Если ты говоришь, что они веру свою латинскую всем силком навязывают, то монастыри и патриарх должны народ на борьбу с ними поднимать.

— Как же, есть и такое дело. Ходят по городам письма от имени патриарха и настоятелей монастырей, вот Троице-Сергиеву лавру в осаду латиняне взяли, да только пока с божьей помощью отстоять её удаётся. Призывают в тех грамотах не верить ляхам и объединяться всем миром для борьбы с супостатом.

— И как народ, поднимается?

— Везде по-разному, но видимо, ещё не сильно припекло, за оружие ещё не взялись, но недовольных новыми порядками и правителем много.

— Спасибо за разъяснения, Савелий. Есть о чём подумать. А пока пойдём, перекусим, чем бог послал. Не дело это, человека, пришедшего в дом, отпускать не накормив, не по-нашему обычаю это.

Немного перекусив гороховой каши с мясом, что успели сготовить наши женщины, мы расстались с Савелием и Петром, договорившись встретиться с утра в «губной избе» (прим. — место, где располагалось самоуправление городом). При расставании Савелий сообщил, что десяток охотников для ночного дела придёт уже в темноте, старшим там будет Лобанов Иван, мужик разумный и принимавший несколько раз участие в военных походах в составе посошной рати (прим. — ополчение).

После ужина я обратился ко всем остальным «попаданцам»:

— Коллеги, вы сами видите, как развиваются события. Кое-что узнать о происходящем нам удалось у Савелия, другие подробности, известные из истории, расскажет Иван Михайлович, он присутствовал при разговоре. И хотя сейчас я самовольно принял на себя обязанности старшего среди нас, прошу вас потерпеть до завтра, тогда и проведём обсуждение. А сегодня нам недосуг, надо готовиться в схватке с поляками.

— Не трогали бы их, так и проблем не возникло.

— Ну да, всех бы нас перепороли, а женщин изнасиловали. Вы сами слышали, что нас ожидало. Я лично с таким предложением согласиться не могу. Но не будем спорить, все разговоры отложим на завтра. А пока послушайте Ивана Михайловича, он много интересного может рассказать.

Дождавшись прихода местного бойца, Лобанова Ивана со товарищи, мы обговорили порядок наших действий и немного потренировались. Сами местные были вояки никакие, нет, мужики они здоровые, приложить могут знатно, но вот понятие о войне у них совсем другое. А нам предстояло действовать не так. Мы с братьями договорились, что обезвреживание поляков они возьмут на себя, как-никак специалисты, и не один год занимались чем-то подобным. Так что никто кроме них для этого не подходил.

Я же буду командовать приданными нам вспомогательными силами, мы должны были помочь в нужный момент и в то же время не дать скрыться тем, кто попытается сбежать. По совету Савелия, решили обойтись без лишнего кровопускания, нам ещё в этом городе, чувствую, долго придётся находиться, так зачем портить отношения с местным населением. Тем более, по словам Савелия и Ивана, нашего добровольного союзника, всю большую часть ночи поляки обычно пьянствовали и развлекались с бабами. Так что к утру у нас должна была появиться возможность справиться с ними без особых трудностей.

Глава 3

На месте мы оказались, когда серый рассвет только-только начинал вытеснять ночную темень. Правда, до этого мои братья побывали там, ознакомились с противником и общей обстановкой. Всего в усадьбе располагалось семнадцать человек — казаки, беглые холопы и стрельцы, перешедшие на сторону самозванца, и пятёрка поляков. И вот они-то и представляли главную опасность, ляхи хоть в своих развлечениях ни в чём не уступали другим, а порой и превосходили их в жестокости, но при этом оставались относительно трезвыми, держались вместе, да и ночевали в отдельном доме.

Размещалось всё это воинство в центре города в отдельной усадьбе, на территории которой было три жилых дома и несколько вспомогательных строений — конюшня, дровяник, поварня, кузня, баня и прочие подобные сооружения. Для этого времени такое обустройство усадьбы являлось типичным, она была практически автономна и обеспечивала её жителям всё необходимое для проживания и защиты.

Наши предположения о поведении захватчиков полностью оправдались. Если первое время после ухода основных сил с награбленным добром эти горе-освободители ещё опасались нападения местных, то в последнее время, чувствуя свою безнаказанность, стали творить полный беспредел. Почему никто не сопротивлялся? Сопротивлялись конечно, но только те, которых непосредственно затрагивало творимое насилие.

А на всех остальных жителей города оказывало своё влияние то, что тати прикрывались званием царских посланников. Кто их там разберёт, этих царей, истинный он или самозванец. Тем более, за каждым из них стоит свой патриарх и подтверждает всё им сказанное. Поэтому большинство жителей старалось держаться подальше от всего происходящего и оставаться сторонними наблюдателями. Да и был у людей уже соответствующий опыт, в памяти ещё не стёрлись совсем недавние по времени похожие события, связанные с опричниками.