Владимир Синельников – Восточный круиз (страница 8)

Естественно, новая девушка привлекла повышенное внимание к своей персоне нашего главного продюсера и режиссера Промыслина, а секретарь-референт отошла в тень, Лёлик была вне себя от ярости и изобретала планы отмщения. А избрала для своих откровений меня, видимо памятуя о нашем более чем близком знакомстве в поезде. Так что мне приходилось пахать, как папе Карло: днем – на съемочной площадке, а вечером – в номере гостиницы, где меня встречала кипящая от негодования секретарь-референт…

– Пошли ужинать, Максум! – раздался крик от соседнего костра.

Я поднялся, отгоняя прочь мысли о недавнем прошлом, и направился к купцам. Тащился я с этим караваном уже пять дней. Ни купцы, ни караван-баши не торопились. Купцы удачно распродались в Карнаке – столичном городе Магриба – и теперь возвращались домой. Сегодня была наша последняя совместная стоянка. Завтра утром караван поворачивал на восток, а мне предстоял путь по совершенно безлюдной холмистой местности в полном одиночестве.

– Что тебя понесло в эти земли? – Караван-баши подвинул мне щербатую деревянную чашку с дымящейся шурпой.

– Дела, – я неопределенно пожал плечами. Корасайоглы запретил мне делиться с каждым встречным целью моей миссии.

– Понятно, – многозначительно поднял брови караван-баши. – Просто так туда ни один дурак не полезет.

– Что? Так опасно? – полюбопытствовал я.

– Шайтан его знает, – в свою очередь пожал плечами караванщик. – Если бы оттуда кто-то вернулся и рас­сказал…

– А много народа сгинуло в тех краях?

– Я сам провожал четыре раза воинов шахзаде Темира до этих мест, но с той поры они мне в городе не попадались.

– Так, может, их шахзаде отправил куда-нибудь в другое место?

– Все может быть, – философски произнес караван-баши. – Вот только я ни за какие деньги не полез бы туда…

– Но почему эти земли пользуются такой дурной славой?

Мне позарез надо было узнать, что меня ждет впереди. Корасайоглы на все мои вопросы отмалчивался и лишь один раз сказал:

– Все, что мне известно, может оказаться ложным или устаревшим, так зачем я буду забивать тебе голову?

– Но хоть что-то я должен знать?!

– Ты и знаешь. Дорога твоя все время должна лежать на север. Имя возлюбленной шахзаде Темира тебе тоже известно. Что тебе еще надо?

– Информация мне нужна. – Я посмотрел на непроницаемое лицо придворного мага. – Ты же должен соображать, что без знания тех мест у меня практически нет никаких шансов выполнить поручение?

– Те, кто шел до тебя, знали все, но это мало им помогло.

– Откуда ты знаешь?! – непрошибаемое спокойствие Корасайоглы начинало меня бесить. – Может, они спокойно отъехали подальше и живут в свое удовольствие? – Я взвесил на руке выданный мне кошель с деньгами. – Этого должно хватить на безбедную жизнь?

– С лихвой, – кивнул маг. – Вот только они вряд ли успели прокутить или прожить выданное им золото…

– Да с чего ты взял?!

– Как-никак я маг и довольно неплохой, – надменно произнес Корасайоглы. – Я наблюдал за посланными, и тебя буду держать в сфере своего внимания. И могу с уверенностью заявить, что все они мертвы.

На такой оптимистичной для меня ноте и завершился мой последний разговор с придворным магом.

– Когда-то там жили люди, и на границе с пустыней стоял довольно большой город. – Караван-баши уселся поудобнее и огладил свою бороду. – Я сам не раз водил караваны в Кайсаабад… пока однажды в тех местах не сгинул мой друг. Он тоже водил караваны и знал те места как свои пять пальцев.

– Так, может, его караван угодил к разбойникам и никому не удалось спастись?

– Может быть, – кивнул караван-баши, – хотя разбойники почти всегда отпускают плененных купцов за выкуп. А в его караване были довольно богатые люди.

– Разбойники бывают разные, – возразил я караван-баши. – И потом купцы могли не уцелеть при захвате каравана.

– Могло быть и так и эдак, – опять пожал плечами караванщик, – но после каравана моего друга в тех местах исчезли еще два больших и богатых обоза… вместе с хорошей охраной… Назад не вернулся никто, и из Кайсаабада перестали ходить караваны к нам. Слава Аллаху, я тогда был далеко на востоке, и меня миновала эта беда.

– И никто никак не смог объяснить случившееся?

– Никто, – лаконично ответил караванщик.

– Но что там было раньше, ты можешь рассказать? Мне завтра двигаться в те края и хотелось бы хоть что-то узнать…

– Ничего интересного, – покачал головой караван­щик. – Пешком тебе понадобится два дня, чтобы добраться до Кайсаабада, за ним лежит пустыня Шараф с несколькими оазисами, где раньше тоже жили люди. Что там дальше – я не ведаю.

– Постой, постой, – нахмурился я. – Пустыня Шараф, если не ошибаюсь, входит во владения отца Темира, шаха Гарзинкула. По крайней мере, я так слышал во дворце.

– А про Йемен ничего не слышал? – усмехнулся караван-баши. – Тамошний шах сильно удивился бы, узнай, кому принадлежат его земли.

Кайсаабад

Караван-баши не солгал – к концу второго дня пути на горизонте появились белые иглы минаретов, а потом и сам город Кайсаабад.

Шагая два дня по безлюдным местам, где даже родники встречались не чаще одного-двух за день, а из растительности попадались лишь редкие искореженные акации, пыльная голубоватая полынь и зонтики высохшей ферулы, я поначалу был напряжен и готов к любым неожиданностям. Однако по прошествии первых суток расслабился. Никто не покушался на одинокого путника со старой котомкой. Ни разбойники, ни демоны, если они действительно водились в этой местности, не проявили никакого интереса к моей персоне. Да и что с меня было взять? Штаны, оставшиеся на мне единственным свидетельством моей принадлежности к иному миру, или потертый халат, которым снабдил меня Корасайоглы? Поначалу он хотел выделить мне полное облачение воина с доспехами, мечом и прочими изысками, но я решительно воспротивился. Как представил, что буду тащить на себе всю эту тяжесть, да еще в страшную жару… Лучше уж обойтись минимумом. От оружия я отказался по той же причине. Фехтованием заниматься мне не приходилось, и тащить саблю, чтобы любой встречный мог отобрать ее да еще и накостылять по шее, если не хуже, не имело смысла. Единственное, что я согласился взять, – это кинжал бедняги-рыцаря да стилет, который как раз уместился за голенищем ичигов. Стилет можно было использовать как дорожный нож, а кинжал мог понадобиться для рубки дров и на случай нападения какого-нибудь дикого зверя. Корасайоглы, правда, предложил на этот случай лук, но лучник из меня такой же, как и фехтовальщик. Вот от арбалета я бы не отказался, там особого умения не требуется, но, к сожалению, его еще не успели здесь изобрести.

Так и вышел я в дальнюю дорогу практически безо­ружным. Почему вышел, а не выехал? По той же самой причине, по которой ранее отказался от серьезного оружия. Чтобы ехать, нужно хотя бы знать, с какой стороны подходить к лошади, а для меня что трензеля, что шенкеля – все едино. Лошадей я видел только в кино и цирке. Ехать же на ишаке – так здесь называли ослов – отсоветовал сам маг. Кроме того, что за ним тоже нужен почти такой же уход, как за лошадью, это животное обладает непредсказуемым нравом и слишком громким голосом.

А на своих штанах я настоял по одной простой причине. На местной одежке совершенно отсутствовали карманы, а носить кошель с золотом напоказ, привязанным к поясу, мне не хотелось.

Так вот, караванщик оказался прав. Город был абсолютно пуст. Как будто все население в один прекрасный день собралось и отправилось в иные места. И не было никаких признаков насильственной чистки строений. Просто ничего не было. Пустые дома, и все. Пока не стемнело, я обошел немало строений, но везде меня встречали стерильные чистота и пустота. И вот чистота-то и была единственным непонятным и настораживающим моментом. Согласен, людям могло просто надоесть жить в этих местах, или их могла согнать с насиженных мест болезнь… Но освободить все подчистую перед уходом? Хоть что-то, но должно было остаться… пыль например…

В одном мне повезло. В очередном дворике я наткнулся на родник, изливавшийся в прелестный маленький бассейн, в котором я поблаженствовал до заката, отмокая в прохладной воде за неделю пути по пыльным и жарким дорогам этого мира.

Когда начало стремительно темнеть, я с неохотой вылез из воды и отправился искать здание повыше. Хоть мне и не пришлось встретиться ни с одной напастью, следовало поостеречься и для ночлега найти что-то понадежней. Такое место мне скоро попалось. У противоположных ворот города, распахнутых настежь, как и те, в которые я вошел, находилось строение в виде башенки, в котором, наверное, раньше несли службу стражники. Вот там-то я и остановился на ночь, предварительно закрыв на все засовы окна и двери вплоть до второго этажа.

Ужин мой был достаточно скудным. Сушеное мясо, лепешка, курут – местная разновидность соленого, каменной крепости сыра – и горсть сушеного же урюка. Очень хотелось чего-нибудь горячего, но я поостерегся разжигать огонь.

Вот только выспаться мне не удалось. Разбудил меня скрип давно не смазываемых петель входной двери. В комнате стояла темень, хоть глаз выколи, но дверь явно открылась не от сквозняка. Неожиданно заскрипели и ставни – на одном окне, потом на втором, и комнату залил призрачный свет восходящей луны. Около одного из окон стоял старик и с тоской глядел на ущербный диск восходящей луны. Поначалу мне показалось, что передо мной невесть как оказавшийся здесь Корасайоглы, но посетитель повернулся в мою сторону, и его глаза сверкнули алым светом. В голове вихрем пронеслись сцены из многочисленных фильмов ужасов, с завидной регулярностью мелькавших по всем каналам телевидения моего мира. Повинуясь какой-то интуитивной, не до конца додуманной и дикой идее, я схватил лежащий рядом кинжал и провел вокруг своего импровизированного ложа круг, высекая многочисленные искры из выщербленного каменного пола. Лишь после этого до меня дошло, что я пытаюсь защититься от незнакомца методом Хомы Брута из незабвенного «Вия» Гоголя. Вот только Библия отсутствовала в моем арсенале. Да и помогла бы она в этом мире, где христианство почему-то отсутствовало, – неизвестно. Поэтому ничего не оставалось, как сидеть, сжимая в повлажневшей руке бесполезный кинжал, и ждать, что же предпримет таинственный ночной гость.