Владимир Синельников – Военно-спортивные игры (страница 2)
– Так, всё, уходим, ребята, это провокация.
Вдруг швед неожиданно повернулся к Эдику и резко, с правой, двинул его по челюсти. Эдик успел прикрыть лицо и на автомате, слева, провёл свой коронный удар, отработанный ещё на танцах в Перово. Викинг улетел в конец зала, по пути, хватаясь за скатерти, опрокидывая посуду. Народ в баре оживился и все стали подступать к русским, кричать, размахивать руками, но в драку вступать не решались. Через минуту появилась полиция, и их всех троих погрузили в машину и повезли куда-то.
– Ну что братцы, влипли? тихо проговорил Боря – Теперь уже точно из сборной попрут.
– Не погонят, просто выговор дадут – утешил Валёк Иванов. Эдик сидел молча, закрыв голову руками. – Вот так дебют, вот так начало…
Глава вторая
Провокация? Зачем?
Их допрашивали по отдельности. Сначала Бориса, потом Кузю. На их допрос ушло минут десять, не больше. К Эдику привели нового переводчика, высокого полного мужика, видать русского, потому что, говорил он без всякого акцента.
– Добрый вечер, Эдуард Анатольевич – обратился он к семнадцатилетнему юноше с ироничной улыбкой и, не обращая ни малейшего внимания на полицейского начальника, который должен был вести допрос.
– Добрый вечер – ещё раз произнёс он с той же улыбкой. – Меня зовут Николай Иванович Полторацкий. Я переводчик полицейского отделения и …. А, впрочем, и не важно. Не скрою, я просто восхищён вашей сегодняшней игрой. Я такого не видел даже от великого Пушкаша. Думаю, что все любители футбола просто в восхищении от вашего таланта. Не сомневаюсь, что вы могли бы сделать блестящую карьеру в любом европейском клубе… Но это так, к слову. Расскажите мне немного о себе и своей семье. Поверьте, это важно для нашего дальнейшего разговора.
– Ну что рассказывать-то? Эдик удивлённо поднял взгляд на собеседника. – Какое это имеет отношение к моему, то есть нашему делу? Он, швед этот, меня первый ударил, мы тихо сидели, пиво пили, тут они зашли, и этот рыжий, здоровый такой, начал на нас кричать что-то, а потом ударил меня…
– Да знаю, я, знаю. Но всё-таки расскажи мне о своей семье. Это будет иметь отношение к нашему дальнейшему разговору. Ведь ты же хочешь вернуться на родину героем? А не предателем? Ведь если мы задержим тебя на один день, то со сборной можешь распрощаться. Ты же это знаешь. А так поговорим час-другой и благополучно доставим тебя на базу. И ещё извинения принесём…
Эдик задумался. Что же делать? Этот господин был прав. Надо выбираться из этого засасывающего болота любым способом. – Надо во всём с ним соглашаться, думал он. Помолчав минуту, он решился продолжить разговор.
– Ну ладно, раз такое дело…. Короче. Родился я в городе Перово, что под Москвой…
– Да я знаю.
– Отец мой, папа Толя, фронтовик, разведчик, до войны работал на заводе Фрезер. После войны, домой не вернулся. У него другая семья в Киеве. Последний раз я его видел в 43-м году. На побывку приезжал. А потом мама его прогнала за измену… Мама моя, Софья Фроловна, работает воспитателем в детском саде. Мы жили очень бедно. Я с 14 лет работал на заводе. – Там и играть начал. Сейчас я ей уже могу помогать, я зарабатываю-то хорошо. Она очень больная у меня. На сердце. Инфарктом болела… Вот и всё. А чего-то ещё вы хотите узнать-то?
– Да я ничего не хочу узнать. Я хочу, чтобы ты узнал кое-что. Почитай вот это.
Полторацкий достал из портфеля потёртую папку, полистал её и протянул Эдику.
– Почитай этот материал. Кстати, ты семь классов закончил? Прочитать-то сумеешь? То, что ты здесь прочитаешь, является государственной тайной вашего государства. Важнейшей тайной. Я потом объясню тебе, зачем я тебя знакомлю с этим делом. Это уголовное дело 36 года. Ты почитай, а я пойду пока твоих друзей освобожу…
Николай Иванович медленно вышел из комнаты. У двери оглянулся с Иронической усмешкой и тихо закрыл за собой дверь. Эдик остался в комнате с полицейским начальником, который, не обращая на Эдика ни малейшего внимания, перебирал бумаги, курил огромную сигару, пускал и пускал в потолок клубы густого сизого ароматного дыма. Эдик приступил к чтению. Сначала он ничего не понимал, зачем ему всё это? Но слово за слово, и до него стал доходить смысл документов, которые ему подсунули….
Глава третья
Золотая молодёжь – цвет нации
Они ехали в поезде, в Москву, в купейном вагоне. Будущий лётчик, курсант Лёнька Хрущёв и инструктор авиаотряда Николай Павловский. Коля постарше, уже взрослый мужик, авторитетный, но весёлый и бесшабашный, такой же, как и Лёнька. Лёнька – двадцатилетний юнец, сын большого человека в Москве, но совершенно не похожий на всех этих детей начальников. Компанейский, душа любой компании. Анекдотов знает намерено, ни одной бабы не пропустит, безбашенный какой-то. Но лётчик из него должен получиться отменный. Абсолютно бесстрашный, рисковый, но решения в воздухе принимает быстро и почти всегда верные. Они как-то сошлись с Николаем. То ли на почве компанейства, то ли на почве выпивки. Сейчас они в отпуске, после успешной сдачи тестирования решили навестить Первопрестольную, а заодно и Лёньке с отцом и мачехой повидаться. Оба уже пьяные, развязные и шумные.
С ними в купе едет пожилой командировочный, бухгалтер, наверное, и пожилая женщина, неопределённой профессии и происхождения. Они ведут себя тихо, боязливо, замечаний не делают. Наверное, просто решили дотерпеть до Москвы. А лётчики разошлись во всю. От шумных разговоров о полётах, технике и промывания косточек начальству постепенно перешли на баб. Смех становился всё более беспричинным, шутки всё более и более скабрезными. Выяснили, что они оба пользовали одну и ту же девицу, продавщицу буфета в училище Нинку Веселовскую. Хотя, кто её и не пользовал? Наверное, всему училищу давала. Девка крепкая, грудастая, румяная. Глаза карие, с поволокой. Был в неё романтично влюблён один курсант Сашка Лосев. Ходил, вздыхал, цветы ей приносил. Она не отшивала его, делала вид, что очень польщена его ухаживаниями. Но на свиданиях с лётчиками, смеялась над ним и говорила, что с таким ухажёром можно завянуть вместе с его цветами… Короче блядь ещё та.
Наконец Лёнька затянул их, курсантскую
А Коля продолжил
Наконец женщина не выдержала.
– Ребята, вы хоть бы пожилую женщину постеснялись, что ли.
– Ладно мать. Постараемся.
Но веселье продолжалось. Правда, спирт авиационный уже кончался. А жажда становилась всё сильнее. Уже подъезжали к Москве. Конечно, в таком состоянии являться к отцу – Первому Секретарю Горкома, было никак нельзя. И тут у Николая родилась идея.
– Лёнь, а давай в Перово выйдем. Водки купим, да и погуляем ещё чуток. У меня в Перово есть одна зазноба, армяночка. Кариной звать. Может она тебе подружку подыщет. Остановимся на денёк, развеемся, а там и в Москву махнём….
Идея понравилась. Перово будет через три часа, можно поспать и привести себя немного в порядок.
Вышли в Перово на привокзальную площадь. Был полдень. Мягкое октябрьское солнце освещало подмосковный рабочий городок каким-то волшебным светом. Стояло прекрасное бабье лето. Желто-красные деревья поглощали все громкие звуки и создавали совершенно фантастическую картину. Мир был прекрасен в этой колдовской и золотистой тишине. И, хотя их окружали покосившиеся, полуразваленные дома и бараки, а на площади валялись кучи мусора вперемешку с опавшими листьями, настроение у друзей было прекрасное. На площади сидели бабушки, торгующие осенними цветами, семечками, опятами в огромном количестве, боровиками и подосиновиками. Работали киоски Союзпечати и ларьки с пивом. Народу было немного, в основном такие же пьяные, как и наши друзья.
– Ну что, Коль, сначала пивка попьём? А потом уже к барышням пойдём?
– Давай пивка для начала. Моя Кариночка, здесь не далеко в овощном работает. Минут десять идти. Сегодня у нас что? Вторник? Значит работает. Успеем ещё.
Пошли к пивному ларьку. Встали в очередь. Очередь была не большая, человек пять. Работяги, и просто местные жители. Пьяные все. Одеты неряшливо, глаза мутные. Но у всех настроение хорошее, умиротворённое. Соответственно погоде. Взяли по кружке холодного жигулёвского. Жадно выпили у стойки, купили букет осенних астр и двинулись по мощёной улице в город. Через минут десять пришли к овощному магазину в центре города. Поднявшись по разрушенным ступенькам в магазин, подошли к прилавку. Народу в магазине почти не было. За прилавком стояла толстая немытая баба, в прорезиненном зелёном фартуке со злым одутловатым лицом. Посмотрела на вошедших и заулыбалась.
– А-а-а, Николай! Щас Каринку позову. И повернувшись к двери в подсобку – Каринка, к тебе ухажёр твой пожаловал, лётчик— налётчик!
Из подсобки вышла молодая, черноглазенькая, миловидная, слегка полнеющая девушка, лет двадцати. Увидев Николая, разулыбалась и стала ещё симпатичней.
– Николай, здравствуйте. Какими судьбами вас занесло в наши края? В отпуск отпустили?
– Да, тесты удачно сдали и решили погулять немного. Вот, это тебе – протягивая Карине букет – А это мой ученик, будущий Чкалов, Лёнькой звать…