Владимир Синельников – Браслет Агасфера (страница 48)

«Надо же, насколько быстро организм расслабился. — Кир вспомнил свои ежедневные купания в пруду среди поросших виноградом холмов. — Тогда при утренних заморозках нырял и хоть бы хны. А сейчас в Теплый Сезон замерз».

— Ну как? — улыбнулась Инга, когда Кир вернулся к костру. — Водяных духов не разозлил?

— Вроде нет. — Кир подхватил стоящую у костра кружку с напитком и с наслаждением отхлебнул еще горячий, ароматный напиток. — А вот то, что они тебе помогали, — в этом я убедился.

— Это как? — заинтересованно спросила Инга.

— Нырял, нырял за рыбой, но так ни одну и не сумел ухватить, — признался Кир.

— Так их же ловят по-другому, — расхохоталась девушка и, глядя на насупившегося спутника, добавила: — Так и быть, завтра я тебе покажу, как это делается.

Южная ночь, окутавшая бивак, была поистине волшебной. К ароматам цветущих трав и деревьев добавились крупные яркие звезды, зависшие, казалось, над самой головой — протяни руку и достанешь. А звуковое оформление взяли на себя ночные птицы. Оказывается, в здешних рощах этих маленьких, серых, невзрачных при свете дня певцов проживало немереное количество, и уже с наступлением сумерек они начали свои сольные выступления, плавно перешедшие ночью в хоровое пение. Поначалу Кир долго не мог заснуть, и эти рулады даже начали выводить его из себя, но в конце концов дневная усталость взяла свое, и глубокий сон смежил его веки.

Поутру первая мысль была о том, что они с Ингой поступили очень неосторожно, не договорившись о ночной охране, но утренняя природа была настолько умиротворяющей и беззаботной, что Кир вдруг уверился: среди этого покоя и неги им ничего не может грозить.

Кир взглянул в сторону Инги. Девушка еще спала, укутавшись в одеяло с головой. У лошадей тоже все было в полном порядке. Знакомство вороного с белой лошадкой Инги закончилось миром и даже, к удивлению Кира, полным подчинением его скакуна. Кобыла мирно дремала, положив голову на круп вороного, а последний, никогда не позволявший подобных вольностей своим собратьям, смирно стоял, кося красноватым глазом на белую подругу.

Кир неслышно поднялся и направился в сторону весело журчащего ручья. Ему не давала покоя мысль, каким дураком он оказался вчера в глазах своей спутницы. Он твердо уверился: уж если девушка способна так быстро наловить рыбы, то и он хоть одну жительницу омута, но добудет к завтраку.

Нырять в довольно холодной воде ему пришлось, честно говоря, до одурения. И только мысль о том, что опять потерпит фиаско, не позволяла покинуть ручей. Когда он, в очередной раз погладив по хвосту ускользнувшую рыбу, вынырнул на поверхность, с берега раздался насмешливый голос:

— Как успехи на поприще рыбной ловли?

Кир оглянулся. На песчаной отмели стояла совершенно обнаженная Инга и восходящий Сиб золотил ее тело, покрытое ровным загаром. Девушка, казалось, абсолютно не стеснялась своей наготы перед едва знакомым спутником.

— Никак. — Кир развел руками, с усилием переводя взгляд со стройного тела на лицо девушки.

— Это поправимо, — усмехнулась Инга и, оттолкнувшись, ласточкой взлетела в воздух.

Кир проводил взглядом бронзовое тело, которое почти без всплеска погрузилось в воду. Что-то во всем этом было глубоко языческое, шедшее из тех времен, когда вера в единого Творца была одним из рядовых, имеющих немногочисленных адептов учением. Тогда люди верили, что в лесах, полях, воде и воздухе существует множество духов, охраняющих свои территории. Вот и Инга показалась Киру богиней ручья, настолько гармонично вписывалась она в окружающий пейзаж.

— Эгей! — Голова девушки показалась из воды возле нескольких больших валунов в начале заводи. Она шумно всплеснула и опять ушла под воду.

— Лови! — Инга вынырнула на поверхность и швырнула в так и стоящего по пояс в воде Кира большой серебристой рыбиной.

Кир подхватил скользкую добычу и поспешно выбросил ее подальше от воды на песок.

— Как ты это делаешь? — уставился он на девушку.

— Плыви сюда — покажу! — Она призывно махнула рукой.

Кир послушно бултыхнулся в воду и в несколько гребков оказался рядом с Ингой.

— Рыба, когда ты ее беспокоишь, прячется в норы, — пояснила свою удачливость девушка, не сводя смеющегося взгляда с Кира. — Попробуй сам поискать под одним из этих камней и убедишься, что ничего сложного в такой ловле нет.

Кир нырнул и, перебирая руками по шершавому боку валуна, ушел на глубину. Под камнями и впрямь оказались глубокие вымоины, вырытые водой. В первой Кира ждала пустота, но под вторым валуном он нащупал и крепко ухватил за жабры упругое, сильное тело.

— Пожалуй, я бы не отказался погостить в этих местах подольше, — несколько позже поделился Кир мыслью с девушкой, поедая запеченную на углях рыбу.

— Когда-то здесь жил мой народ, — с легкой печалью произнесла Инга.

— Да? — удивился Кир. — И давно?

— Давно…

— Что же с ним случилось?

— Когда из-за гор появились чужие, воины моего народа не смогли остановить полчища завоевателей и потерпели поражение. — Девушка замолкла.

— А дальше? — осторожно задал вопрос Кир.

— А дальше не было ничего, — с ожесточением ответила Инга. — Мой народ перестал существовать.

— Это был Омер?

— Да.

— Откуда ты это узнала? — после продолжительного молчания осмелился задать новый вопрос Кир.

— От матери, — неохотно ответила девушка. — А она — от своей матери. У нашего народа хранительницами истории были женщины…

— Что же, в таком случае, заставило тебя пойти на службу этой самой империи? — Кир во что бы то ни стало решил идти до конца. Инга на данный момент являлась его напарницей, и он должен был выяснить, чего от нее можно было ждать.

— А тебя? — взглянула исподлобья на Кира Инга. — Я заметила на твоем плече клеймо аренного раба. Что заставило пойти на службу империи тебя?

— Обстоятельства, — пожал плечами Кир. — Прояви я строптивость — и до сих пор бы махал мечом на песке для развлечения свободных граждан и светлых господ…

— Но сейчас-то что тебя удерживает? Вокруг на тысячи и тысячи локтей ни одного имперского чиновника!

— Деньги, — улыбнулся Кир. — Мне неплохо платят. И потом, в этом качестве я могу не бояться властей… — Он немного помолчал и добавил: — И без лишних помех получить от зажравшихся господ то, что они мне задолжали… там, на арене.

Кир вдруг с удивлением сообразил, что запланированный им допрос напарницы она с легкостью перевела на его собственную персону. Теперь уже он глянул исподлобья на Ингу и наткнулся на встречный сочувственный взгляд.

— Ты случайно мысли не читаешь, напарник? — произнесла девушка.

— А что?

— Дело в том, что я руководствовалась теми же побуждениями.

— И много нас таких… лояльных?

— Ты — первый, кто мне встретился за пять сезонов, — усмехнулась Инга. — Но мне до сих пор еще не встречались аренные рабы.

— Я думаю, тебе довелось видеть еще одного…

— Где? — заинтересованно спросила девушка.

— У Банна. В начале Теплого Сезона.

— Шелта?! — изумилась Инга. — Ящерицу из Великой пустыни?!

— С этой ящерицей из Великой пустыни, как ты выразилась, я бился плечом к плечу не на одной арене, — медленно произнес Кир. — Немного найдется людей, кому бы я доверил незащищенную спину, как это делал не раз с Джоли…

— Извини. — Девушка и впрямь выглядела очень смущенной. — Я не хотела обидеть ни тебя, ни твоего друга.

— Пустое, — Кир упруго поднялся. — Хватит копаться в душах друг у друга. Нас ждет впереди поручение Дерека.

Инга тряхнула челкой и протянула руку:

— Не соизволит ли светлый господин помочь бедной девушке подняться?

— Сочту за честь. — Кир чопорно поклонился.

С этого разговора их отношения, казалось, преодолели какой-то рубеж, и молодые люди из простых наемников, которых случайно свела судьба, превратились пусть еще не в настоящих друзей, но подошли очень близко к этой грани. По обоюдному молчаливому согласию они больше не пытались выяснять друг у друга что-то из прошлого, сосредоточившись на том, что предлагала им жизнь в настоящем.

А настоящее не переставало удивлять, превратив их поездку по пустынной предгорной дороге в безмятежное путешествие. Они останавливались у какого-нибудь из ручьев, и Кир, памятуя уроки Инги, теперь не менее ловко, чем она, снабжал их на ужин или завтрак рыбой. А один раз Киру довелось продемонстрировать меткую стрельбу из арбалета, когда на дорогу случайно выскочил молодой кабанчик. И в этот вечер они наслаждались нежным, тающим во рту ароматным жареным мясом. Тут уж на высоте оказался напарник, решительно отстранив от такого тонкого дела, как обжаривание наиболее лакомых кусков на углях, «ничего не понимающую» в подобных делах напарницу. И каждый вечер и каждое утро сопровождались совместными купаниями. Кир постепенно научился воспринимать наготу девушки не как нечто постыдное и подлежащее непременному сокрытию, но и сам пренебрег тем лоскутом одежды, который полагался мужчинам во время принятия водных процедур на открытом воздухе. Он откровенно любовался грациозной и стройной фигуркой, совершавшей немыслимые кульбиты в кипящих горных заводях, и хотя у самого подобные акробатические трюки получались неуклюже, тем не менее с удовольствием присоединялся к резвящейся в воде девушке, забывая обо всем и превращаясь на время в ребенка, как бы компенсируя этими забавами то недостающее, что так грубо вычистили или похоронили в тайниках его памяти.