Владимир Симаков – Раздумья. Стихи и проза (страница 4)
Дела тех лет хранят архивы,
Не сохранив душевных ран.
Спят безымянные могилы.
Густеет в памяти туман.
И только сполохи салютные
Напоминают раз в году
Победу нашу многотрудную
И всенародную беду.
Бессмертному полку
Они глядят пытливо с фотографий,
И нас не донимают укоризнами,
Не требуют ни слез, ни эпитафий,
Давно поправши смерть своими жизнями.
Ушедших безымянными в бессмертье,
Погибших и пропавших ищем мы,
И заполняем наше долголетье,
Годами, что у них похищены.
Мы помним и не предадим анналам,
Их, спасших от фашизма сущее…
И память пусть послужит пьедесталом
И славе прошлого, и подвигам грядущего…
*****
Дорожные стихи
Дорога – вот где вечное движение:
Кто обгоняет, кто навстречу мчит…
Велосипед – не «Лада», тем не менее
Он подо мной послушно колесит.
Я мог бы беззаботно сесть на поезд,
В купейный или общий взяв билет,
Но, по-солдатски флягу вдев на пояс,
Рюкзак набив, я взял велосипед.
Я мог бы на автобусе плыть в дали,
На остановках выбегать в буфет,
Соседей беспокоить: «Скоро Таллин?»
Но я… я предпочел велосипед.
Он не подвел, он выдержал дорогу,
Бесшумно и безропотно бежал…
Когда ж я отдыхал, его не трогал,
Металл звенел. Мне думалось – стонал.
*****
Над земными напастями, водами, пашнями…
Над земными напастями, водами, пашнями,
Осеняя собою восход и закат,
Словно слово к живущим из века вчерашнего
Белоснежные храмы над Русью парят.
Ни ветрам не качнуть, ни снегам не засыпать их,
Временам не разрушить – стоят на века!
И ни жалоб, ни стона из камня не выпытать.
Враг у древних один – человечья рука..
Стерлось в памяти суетной их назначение,
И лишенные веры – не радуют взор:
Под склады приспособлены их помещения,
И на месте ограды – убогий забор..
Разрушается то, что с любовью содеяно,
И без света тех храмов суровеет даль.
Так на поле, что добрым зерном не засеяно,
Прорастают привольно сорняк и печаль.
*****
У дороги, пропахшей бензином…
У дороги, пропахшей бензином,
Увядает букет жасминный…
Преднамеренно или оплошно
На обочину был он брошен?
Источая нежность и жалость,
Он глядит в небесную ясь.