Владимир Симаков – Блокадные дневники. Пьесы (страница 12)
А р х и п о в а. Не приведи бог такое проходить. Вспоминать те дни без дрожи не могу.
К у р а ш о в а. И от мужа никаких известий?
А р х и п о в а. Пока никаких.
К у р а ш о в а. Но почта же работает. Не боитесь, что с ним что-то случилось?
А р х и п о в а. Стараюсь об этом не думать. Сам-то он уверен, что доживет до победы и увидит, как Гитлеру шею свернут.
К у р а ш о в а. Эвакуироваться не будете?
А р х и п о в а. Мы с дочкой еще от того выезда не оправились. Но идет такая усиленная агитация, принято столько постановлений, что трудно не поддаться. Жду мужа: c ним решать будем. Ожидание очень угнетает.
К у р а ш о в а. Все чего-то ждем. Я, по совету мужа, с Нового года дневник веду. И надо же – война! Такое событие.
А р х и по в а. И что записываете?
К у р а ш о в а. Каждый раз мучаюсь, не знаю, что писать. Никаких ярких событий в городе нет, да и о происходящем не все сообщают. Про аэростаты заграждения написала, это уже стало будничным делом. Вот сегодняшняя запись (достает тетрадь, читает): «Война продолжается. В садике на Шкиперке дворник Макар Васильевич подрезает кусты акаций и сирени. Это напоминает мирную жизнь. Привезли песок, и дети играют в нем, хотя песок этот не для игры, а тушения возможных пожаров от бомб. Но бомбежек. пока нет. Вчера удалось купить три килограмма свежей капусты. Хочу ее нашинковать и засолить. Ночь провела отвратительно. Муж был на дежурстве, а мне не спалось. Уснула только под утро и видела странный сон: громадный бор, с корнями вырванные летящие сосны и копающие землю люди. Наслушалась в жилконторе разговоров про окопы…»
Вот… Николай Федорович говорит, что фундаментальных сведений о происходящем мой дневник не содержит. Хочу переписать еще сводку Совинформбюро.
А р х и п о в а. Зачем же переписывать? Оставьте газету, если в ней есть что-то стоящее внимания.
К у р а ш о в а. Может быть, собирать газеты?
А р х и п о в а. Почему бы и нет? Вот только очереди за ними…
К у р а ш о в а. Это меня не смущает. Мы как раз подписались на три месяца.
А р х и п о в а. Ну и берегите их. Потом интересно будет сравнить, что писалось и что делалось. Правда, сообщения в них скупые и уклончивые… И в результате мы ничего не знаем о происходящем. Пользуемся слухами, что приносят нам беженцы и выходящие из окружения ополченцы…
К у р а ш о в а. Вот как раз интересная заметка: «Киев был и будет советским!» Это о митинге в Киеве. На нем единогласно постановили не сдавать город врагу.
А р х и п о в а. Интересней знать, что об этом думают военные.
К у р а ш о в а. Так и военные были на митинге! А у нас будет митинг? Немцы ведь и к нашему городу подбираются.
К у р а ш о в а. Ефим Дмитриевич, как вы думаете, сегодняшние газеты будут интересны в будущем?
Г у л и н. А где это будущее?
К у р а ш о в а. Думаю, впереди.
Г у л и н. Сомневаюсь…
А р х и п о в а. А как жить и не верить в будущее?
К у р а ш о в а. Разве не о будущем думают, когда детей вывозят на восток? Разве, воюя с немцами, красноармейцы не будущее отстаивают? Вы будто газет не читаете, радио не слушаете.
Г у л и н. И по газетам видно, что положение на фронтах аховое.
А р х и п о в а. Вы так ответственно говорите такие безответст-венные суждения.
К у р а ш о в а. Нам трудно вас переубедить, но вечером будет собрание. Приходите, там найдутся люди, которые сумеют возразить вам.
Г у л и н. Своим умом проживу.
К у р а ш о в а. С таким настроением жить нельзя. Вы посмотрите вокруг: люди добровольцами идут на фронт. В нашем доме вон сколько ушло: Терентьев из 15-й квартиры, Петров из 7-й, Маша Сидорова из 3-й, Богданов из 17-й, Малыгин из 35-й. Семен Семенович из военкомата не выходит – добивается отправки на фронт.
Г у л и н. Попробовали бы они не пойти! У всех комсомольские и партийные билеты. А Петров, по-моему, уже дома сидит.
К у р а ш о в а. Да он семью повез к эшелону, в тыл их отправляет.
Г у л и н. Будто они без него не могли эвакуироваться. Помогли бы другие.
Е в г е н и я П. Ты, Ефим, себя имеешь в виду?
Г у л и н. Может быть.
А р х и п о в а. Да это его долг – позаботиться о семье.
К у р а ш о в а. Он и с передовой только второй день как вернулся.
Г у л и н. И вторично на передовую не торопится. Все были добровольцами, пока пороху не понюхали.
А р х и п о в а. Зачем же вы людей всех подряд порочите?
К у р а ш о в а. Я считала вас более порядочным человеком.
Г у л и н. О какой порядочности можно говорить среди общего беспорядка? По-вашему, надо молчать, когда такое творится? Я правду хочу до вас донести, но вы слепы и глухи.
А р х и по в а. Да вы же ничего конкретного тоже не говорите. Какую правду вы несете? И почему думаете, что правда только вам известна?
Г у л и н. Ближайшие дни покажут, кто из нас правдивее.
Е в г е н и я П. Странный ты человек, Ефим. Нельзя так мрачно на все смотреть.
Г у л и н. Розовые очки мне не предлагайте. Мы пожинаем плоды бездарной внешней политики!
А р х и п о в а. Как вы масштабно мыслите! Виновные найдутся, и они ответят перед историей.
Г у л и н. Невелика ответственность, если жизнь они проживут героями.
С и д о р о в. Ты, Ефим, помог бы нам, а с женщинами потом наговоришься.
К у р а ш о в а. Сам, поди, не верит, когда такое говорит.
А р х и п о в а. Провокационные речи. Он нас проверяет.
Е в г е н и я П. Нам проверка, а себе – приговор? Сомневаюсь.
А р х и п о в а. А чем ему Петров досадил?
Е в г е н и я П. Так Данила Андреич невесту у него отбил. Который год не может успокоиться…
К у р а ш о в а. Антонина Никитична, забыла сказать: Семен Семенович просил тебя быть на собрании.
А р х и п о в а. Надоел он мне хуже горькой редьки с этой эвакуацией. Тут у меня крыша над головой, работа. Учебный год вот-вот начнется, сегодня как раз в школе была. А уеду – что мне там делать?
Е в г е н и я П. Но у тебя же дочка!
А р х и п о в а. И дочку я уже отправляла, больше не хочу.
Е в г е н и я П. Другие-то едут.
А р х и п о в а. Я никого и не отговариваю. Но и меня пусть оставят в покое..
И в а н о в. Я вижу, вы готовы спорить со всем светом об отъезде. А я умоляю вас: уезжайте, Антонина Никитична! Это диктуется и обстоятельствами, и моим отношением к вам, и вот этим печальным известием.