Владимир Швидко – Честное слово, не вру (страница 2)
У министра от удивления округлились глаза – Какая ещё сигнализация, кто танк может угнать?
Следователь усмехнулся – Не скажите, не скажите, русская земля богата талантами. В прошлом году поезд угнали. Прямо из метро. До сих пор не можем найти. После этого на космодромах сигнализации на ракеты поставили. Даже на космическую станцию Мир. Странно, что в армии об этом не знают. Кстати, может кого подозреваете? За несколько минут у танка колёса снять – особое мастерство нужно, золотые руки у вора!
И тут меня, как током шарахнуло – Точно! Золотые руки! Знаю такого! – Махмудбельдыусамбеков пицу развозит, на все руки мастер!
А его и искать не пришлось, – как раз за очередной пиццей на самокате приехал. В мой магазин на допрос сразу вызвали. Следователь нахрапистый такой – Признавайся, зачем колёса у танка свинтил? А пахан для большей убедительности рожу скорчил и битой помахивает.
Тот сразу и сдался – Господина начальника, запиши мой чистасирдечный признание. Я больше не буду, мамой клянусь. Сначала не хотела, а потом подумала – у танка шестнадцать колёсы. Без двух колёсы целых четырнадцать будет, а мине два такие колёсов очень сильно нужны.
Следователь – А тебе то зачем?
– Как это зачем? Зима, лёд, скользко однако. Я падаю, помятый пицца клиент не берёт. Меня сильно ругает, мою маму тоже ругает. Однако новый самокат сделаю, – на таких колёсы уже падать не буду. Хотите, я сейчас колёсы буду вернуть.
– Да куда-ж ты денешься – отвечает следователь – вернёшь и в тюрьме с десяток лет отсидишь.
И тут министр подходит к курьеру и улыбаясь обнимает за плечи – Не надо никаких десять лет, мне такие умельцы на фронте нужны, будет в тылу у врага с Леопардов и Абрамсов колёса снимать. Пойдёшь добровольцем?
– Да, да, конечна пойду, давно однако мечтаю! Могу колёсы с танки снимать. И ещё эти…, забыл как называется, ну что сильней чем танки гудит…
Министр удивился – Что сильнее танка гудит, мотоцикл что ли?
– Эээ, нет, ну этот такой…, на птица похож, – о, вспомнил – самалот крепче танка гудит. Там штучка такие, – на самолоте висит.
Министр – Что висит, шасси что-ли?
Эээ, какой ищё шасси-масси, гаварю ну, – два штука такой…, а – крыли, крыли у самалота висит. Крыли буду снимать!
Такая вот история, хотите верьте, хотите нет.
Почти месяц прошёл.
Вчера от него письмо с фронта пришло. Пишет – уже медаль «За отвагу» вручили.
Кстати, из Министерства Обороны заказ получил – для начала сто командирских столов. Сказали – потом ещё больше будет.
Клиническая смерть недавно случилась. Третья по счёту! А у меня всегда так, – с первого раза мало что получается. В институт поступил со второго захода, женился с третьей попытки. Прошлым летом первый раз в жизни на самолёте летел, так даже и тут с первого раза не смогли приземлиться. Аэропорт не принимает. Оказывается, Кадышева на весь день территорию со всеми посадочными полосами в аренду взяла. Видите-ли, стадиона ей уже мало.
Аэропорт она в аренду взяла! А топливо уже на исходе! Стюардесса говорит – Сторожа, сволочи, по ночам бензин из самолётов приноровились сливать. Таксистам за полцены продают. Ближайший аэродром в трёхстах километрах. Не долетим, у кого какие предложения есть? Скажет тоже, какие предложения могут быть в такой ситуации? Мужики визжат, женщины матерятся. Я кричу – Дамы, не нарушайте закон – за нецензурную брань в общественном месте штраф полагается.
Слава Богу, всё обошлось. А ещё слава Киркорову. Оказывается, он вместе с нами летел. Предложил посадить самолёт у него на дачке. Говорит – Площадка, где гости паркуются сейчас свободная, Боинг приземлится свободно.
Действительно, сели.
Ну так вот, о чём это я? Ах да, – с первого раза никогда ничего не получается. Даже умереть по нормальному. Три смерти и ни одной настоящей, все три клинические! Кто не знает, клиническая смерть – это когда вроде помер и через некоторое время снова ожил. Интервалы между моими клиническими лет этак по десять-пятнадцать. Первая – в девяностые годы случилась, при Ельцине.
Последняя совсем недавно, – аккурат перед новым двадцать шестым годом. За пять минут до него.
Стол накрыт, гости сидят, бокалы наполнены, оливье, винегретик, грибочки – старый год провожаем. Обращение президента началось – «Уважаемые граждане России, дорогие друзья…». И только захотел бокал с шампанским поднять, чувствую – в груди что-то сжалось, потом задрожало, перехватило дыхание… и хоп, вокруг совсем другая картина – ни стола, ни гостей, ни шампанского – лечу в туннеле, белый свет далеко впереди. Тот-же туннель, что и раньше, знакомый уже.
При этом речь Путина слышна хорошо – «В эти минуты перед наступлением нового года мы все ощущаем течение времени, перед нами будущее и каким оно будет, зависит от нас…».
Скажет тоже – «Зависит от нас»! Что от меня тут может зависеть?! Вот сейчас развернусь и полечу обратно к гостям. Ага, «зависит от нас»! Там скорость космическая. Хорошо ещё воздуха нет, а то враз бы сгорел, как метеорит в атмосфере.
Но, как ни странно, речь президента вопреки всем законам физики даже в безвоздушном пространстве звучит – «… мы рассчитываем на тех, кто рядом, кто близок…». Нет, конечно, я не единственный в этом туннеле – таких как я целая стая летит. Но рассчитывать на них – уже перебор. Чем такие-же свежеусопшие могут помочь?! Тем более, они новички, в первый раз по этому маршруту несутся. Только я опыт имею – третья попытка уже! Первые две – неудачные.
Кстати, есть с чем сравнить – первый раз в девяностые, во время дефолта случилось. Туннельчик был так себе, скромненький – освещение тусклое, штукатурка по бокам обсыпается, внизу асфальтовая крошка вперемежку с землёй, колдобины, мусор валяется. Указатели сплошь на английском. Помню – братки тогда рядом летели. В красных пиджаках, золотые цепи на шеях. После крупной разборки. Солнцевские с Тамбовскими договориться никак не могли, кто Кремль контролировать будет.
Совсем другое дело сейчас. Туннель на тот свет образцовый, высокоскоростной. Вокруг всё сверкает, брусчатка уложена, стены в мраморе с золотыми узорами. Рука Собянина чувствуется. Люстры хрустальные – Эрмитаж позавидует! Туристов приглашать впору. Надписи только на русском: «Счастливого пути», «Всех благ на том свете», «Заплатил налоги – лети в рай с чистой совестью».
Кстати, насчёт рая неправда. Ну, об этом чуть позже.
В прошлые разы преодолевал только половину пути. Клиническая смерть меньше трёх минут длилась. Врачи возвращали.
В этот раз долетел уже до конца. А там распределительный центр и сразу за ним двое ворот с крупными надписями– «РАЙ» и «АД». Очередь из усопших огромная. Как никак в это место со всех континентов туннели идут. В восьмидесятые годы прошлого века в конце месяца такие очереди у ГУМа выстраивались. За импортными женскими сапожками.
Дежурный ангел-вахтёр всех прибывших знает по фамилии-имени-отчеству, как жил, чем занимался и указывает кому куда направляться. Я его сразу узнал – браток из Тамбовских, один из тех, кто в первый раз рядом летели. Ангелом стал. Ничего себе, – братки загробную жизнь уже контролируют?!
И вот, что поразило – все усопшие, ну почти все, направляются в ад. Только для одного старичка двери рая открылись. И тут же за ним обратно закрылись. С неприятным таким скрипом. Видно от нечастого использования механизм заржавел.
А ворота в ад постоянно открыты. Туда трактором силком всех загоняют, – добровольно никто не хочет идти.
Это-ж надо, почти всё население – грешники! Кстати, даже священника вместе со всеми направили в ад!
А за себя был спокоен, не сомневался, что в рай попаду! За всю жизнь ни разу не сделал плохого. Законы не нарушал, налоги платил, окурки только в урну выбрасывал, троих детей вырастил, не убил даже мухи, дорогу только на зелёный свет переходил!
Дошёл, значит, я до развилки и само собой направился в рай. И тут ангел как закричит – Алё, куда прёшься? Иди в ад вместе со всеми.
Я опешил – Как это в ад?! Вы меня с кем-то спутали. Я Иванов Иван Моисеевич, таких имён и фамилий много. Точно с каким то другим Ивановым спутали.
Тот говорит – Я ангел, а ангелы в принципе ошибаться не могут.
– Как не могут?! Сейчас вы точно ошиблись. Перед вами усопший, который и мухи за всю жизнь не обидел! Дайте книгу жалоб и предложений. А ещё в суд буду жаловаться.
Смеётся – ты что, жмурик, рамсы попутал, какой ещё суд? Господь Бог тут судья, а мы его ангелы. Всё знаем, – как жил и что делал. Муху не убил – это правда. Но, у тебя трое детей, а это и есть грех!
У меня от этих слов, ну что иметь детей – это грех, антиинфаркт тут же случился. Ну, от инфаркта живой человек на тот свет может попасть, а от антиинфаркта наоборот – мёртвый может снова ожить. Получается, ангел, не желая того, меня опять оживил. Третью клиническую смерть пережил.
Ожил прямо там, где и умер – за новогодним столом. Главное, никто ничего не заметил. Говорят – мы подумали, что устал и хочешь немного поспать, решили тебя не будить.
Возражать не стал, пусть думают, что заснул. Новый год встретили весело.
Но, в голову засело утверждение ангела, дескать иметь детей – это грех. Быть такого не может. А с другой стороны он всё-таки ангел, – не мог с бухты-барахты это сказать.