Владимир Шорохов – Проклятые. Книга 2 (страница 2)

– Нет-нет, ты мудр, но посмотри список, – Килдрак развернул свиток. – В нем ничего этого нет, не потому, что хранилище закрыто и про него мало кто знает. Не кажется ли смешным, что в списке присутствуют браслеты твоей дочери Диес, которые ей подарила я, а мне – моя мать?

– Считаешь это уловкой, чтобы оттянуть время?

– Возможно, но тут что-то не так.

– Завтра иду к оракулу, нужен совет.

– Ты всегда поступал правильно, и в этот раз тоже.

Ульрикка так и не полюбила своего мужа, это была сделка, на которую она согласилась. Он жил в её дворце, в её городе, управлял страной. У Килдрака был потенциал короля, и она не ошиблась в своём выборе.

* * *

Оракул всё чаще и чаще опускался в криогенную камеру, чувствовал, что ноги холодеют. Смотрел на панель управления, еще пару десятилетий назад загорелись оранжевые сигналы, а теперь появились красные, которые говорили о необратимом процессе в его теле. «Умираю, – прошептал про себя, подсаживаясь к ещё спавшей Лиллик, что еще спала. – И я был когда-то таким же, юным и несмышлёным ребёнком, – брови вздрогнули, вспомнил, как корчился от боли. – Это было давно, но я всё помню, как скулил, словно сошёл с ума. А потом, это было прозрение, осознал себя единым с творцом».

Грумбар часто вспоминал свою жизнь. Он вошёл в этот зал и с тех пор не выходил из него. Мог видеть свет, принимать ванны в бассейне, ощущать ветер и чувствовать тепло лучей. Раньше некогда было думать о себе, к нему приходили министры и короли, генералы и их жёны. Он помогал по крупицам восстанавливать мир, шаг за шагом возрождал народы, которых теперь не одна сотня.

Мелодично раздался сигнал. Лиллик открыла глаза и удивлённо посмотрела на старика.

– Я видела снежные шапки. Там никогда не была, там холодно и дуют сильные ветра. А ещё… – она задумалась, села, подошла жрица и помогла подняться. – Почему я это вижу?

– Ты тот, кто рождён стать оракулом.

– Нет! – уже в сотый раз закричала Лиллик и со всей силы дёрнула провода, тянувшиеся к её голове.

На мониторе запищал сигнал. Девочка отбежала в другой конец зала, пошатнулась, и её тело стало падать. Словно зная, что произойдёт, тут же появилась жрица Куерин и, подхватив Лиллик, понесла обратно к криогенной камере. Из ниши вышли роботы и, суетясь над головой девочки, восстановили связь. На панели загорелись зелёные сигналы.

– Милая, – как можно спокойней сказал оракул. – Не всем дано стать тем, кто ты есть. Боги выбрали меня, а теперь тебя.

– Боги? – дрожащим голосом спросила девочка.

– Боги, – повторил старец и, взяв её ладонь, стал гладить. – Они искали тебя сотни лет. Способными стать оракулом и всё видеть, таких нет на земле. Поэтому боги, – тут он дотронулся до левого уха Лиллик. – Помогли тебе приобрести этот дар. Не отвергай его, прими как свой путь.

– Не хочу, – хныкая, ответила девочка, отвернулась и заплакала.

– Я ведь тоже плакал, как и ты, рвал трубки, и один раз сбежал. Но тогда это было не то, что сейчас, всё было плохо: грязь, вонь, болезни и голод. Я вернулся не потому, что была еда и тепло, а чтобы творить.

– Творить? – прошептала Лиллик и, сжавшись в калачик, снова захныкала.

– Да, именно творить. Кто-то строит дом, кто-то умеет стряпать, а кто-то шьёт или вышивает. Я научился по-своему творить и вроде как у меня это получилось. Тебе понравился город?

– Это ты его построил? – девочка вытерла лицо и повернулась к оракулу.

– Нет, не я. Наша задача – подсказывать, мы не приказываем, а только советуем. Если будем указывать, что делать, нас возненавидят. Люди сами принимают решения, но мы…

– Почему ты говоришь «мы»?

– Я ведь не один, с тобой от оракулы, что на границе, прибыла Дагнал. Теперь она связана с тобой.

– Могу я уйти?

Грумбар как никто другой понимал девочку, ведь он в своё время был, как она, – тоже не понимал, почему удостоился чести богов занять этот великий пост.

– Посмотри на меня, я прожил долгую жизнь, но, – он показал пальцем на дисплей у своей криогенной камеры, где больше половины сигналов горело оранжевым светом и несколько мигало красным. – Как долго я протяну не знаю, мне надо успеть тебя обучить, иначе Бранд останется без поводыря. Ты видела силекациров? – Лиллик молча кивнула. – Тебе они нравятся? – она замотала головой. – Не потому, что поймали тебя и посадили в клетку, а потому, что идут войной, – девочка закивала. – Верно, война, она уже близко.

Лиллик ещё утром наблюдала за тем, как горят дома, где прошла армия, как гибнут мирные труженики. А в обед уже смотрела на счастливых расбас, гоаж, валнаков, дикла, эльфов и персо, но они были в другой части страны и даже не догадывались, что их ждёт.

– Война, это худшее, на что мы способны. Но если меня не станет, тебя не будет, кто им поможет? – девочка посмотрела на жрицу Куерин, а после на Дагнал. – Нет, боги выбрали тебя, ты избранная, ты уникальная.

– Как ты?

– Верно, как я, – девочка шмыгнула носом, покосилась на жрицу. – Поднимайся, ты уже давно не кушала, а потом мы приступим. Ты мне поможешь?

– А что надо сделать? – Лиллик поправила на себе одежду, села, к ней уже хотела подойти Дагнал, но старик поднял руку, и жрица остановилась. – Всё расскажу, а пока садись за стол.

Грумбар покосился на свой терминал, там замигала ещё одна красная точка. Он тяжело вздохнул, в глазах стало темнеть, к нему подбежали жрицы и помогли лечь в криогенную камеру.

– Как вы? – спросила девочка и посмотрела в серые глаза старика.

2. Совет оракулы

Ульрикка вернулась в свои покои, отослала служанок и всех тех, кто обычно крутился вокруг неё, закрылась в кабинете и, подойдя к окну, стала думать. В душе всё кипело, захотелось завыть и, как в детстве, зарыдать.

– Война, – тихо, чтобы никто не услышал, произнесла она, вернулась к столу и, достав письменные принадлежности, стала писать.

Паника, – вот что испытала, узнав, что ночью, прибыл парламентёр от силекациров.

«Кошмар вернулся», – подумала и, окунув перо в чернила, стала писать. Она помнила своё детство, как скрывалась от наёмных убийц то в одной крепости, то в другой. Однако это не помогло, её брат Тходрис был застрелен из арбалета, когда шёл по двору, а старшая сестра Слиби утонула. Тогда отец Наринсо спрятал последнюю дочь в селении. Ульрикка два года пасла овец, и никто не догадывался, что эта чумазая девочка, ночующая на соломе, её имперское величество.

– Война, – положив перо и запечатав письмо сургучом, отложила его в сторону.

Всё, что советует оракул, это для ушей просящего, поэтому она не стала тратить времени на расспросы, оделась и в сопровождении служанки пришла в храм.

– Нужен совет, – сказала жрице, что встретила её во внутреннем дворе храма.

– Прошу за мной, – чуть склонив голову в знак почтения, ответила девушка и пошла в сторону широкого коридора.

Механический вуг повернул железную голову, считал электронными глазами входящего и, убедившись, что ничего оракулу не угрожает, пропустил его.

Грумбар так и не лёг в свою криогенную камеру. Он стоял посередине зала, а к его спине тянулся пучок тонких проводов. Закрыв глаза и повернув лицо к солнцу, ловил его тепло.

– Господин, – обратилась жрица, королева остановилась, у неё было так много вопросов, но надо было выбрать только один, такое правило.

Оракул опустил голову. С лица исчезла блаженная улыбка, так улыбаются только старики, словно они на минуту стали детьми. Королева опустилась на одно колено и склонила голову.

– Присаживайся, – оракул указал на кресло, зашёл за плотные шторы, подошёл к Лиллик, которая сидела в своей камере и уже хотела подняться, но старческий палец, дотронувшись до губ, приказал молчать.

– Мне нужен совет, – присаживаясь, произнесла Ульрикка.

– Боишься возвращения ужаса? – уж как-то спокойно спросил оракул и тоже сел в кресло. Подошла жрица и, прикрыв его ноги пледом, вышла из зала.

– Да.

– За зимой всегда следует лето, а за ночью восход, прорастает новый побег, а старый увядает. Это жизнь – одно сменяется другим. Может пора?

Королева молчала, знала, как сыновья свергали своих отцов, только потому, что те уже ничего не хотели делать. Дворцовые интриги приводили к переворотам, войнам, и снова смертям.

– Мой муж настаивает на выборе принца короля Тхорадин. Уровер несдержанный, вспыльчивый, привык воевать с пустынниками, два раза предавал своих союзников. Но я предложила принца из земель Памуж, у него плодородные земли и выход к морю. Оба выбора важны, что посоветуете?

– А как же Таклинн?

Ульрикка напряглась. Она думала, что тайная любовь её дочери к двоюродному брату скрыта от посторонних глаз.

– Он молод, но за ним ничего не стоит. Если сделать выбор в его сторону, то оскорбим великие дома. Это хоть и не предательство, но унижение.

– Мммм… – задумчиво промычал Грумбар. – В своё время ты сделала правильный выбор, трон окреп, и империя приросла новыми землями. Согласившись с северянами, получишь отказ торговать морем, а согласившись на Памуж, оскорбишь Элдон, Кен, Уровер. Однако ты уже ведь приняла решение, верно?

– Да.

– Ты милое дитя, – Грумбар помнил королеву ещё девочкой, когда она пришла первый раз за советом, хотела выбрать: поехать в священный лес, или своими глазами взглянуть на людей-цветов иберие, или отправиться путешествовать в сторону людей-воды, познакомиться с алево. – Говоришь только то, что уже обдумала. Что тебя смущает? Думаю, не Элдон или Кен, а война, верно?