Владимир Шорохов – Инквизитор времени (страница 6)

– И в чём же консультация? – Ян стал осознавать серьёзность вопроса, но ему было смешно слышать человека, который к нему обращался.

– У меня есть возможность вывести предприятие задним числом из-под удара, но в этом случае выдам свой источник.

– Ценный источник?

– Да. Он много уже сделал, и ещё пригодится.

– Тогда прибереги его, порой журналист идёт под суд, но источник не выдаёт, и тогда ему доверяют, зная, что не сдаст. Мой совет прост: не сдавай своих, и они не сдадут.

Все бы ничего, но Добров не сказал, что Роговской – это его зять, а семейный клан превыше всяких там обязательств перед источником. Это был проблемный вопрос, на который он пока не мог ответить, но советник всё же был прав – бизнес не надо путать с личным, а значит, надо сохранить источник и указать ему, чем пришлось пожертвовать. Добров привык принимать решения самостоятельно, но совет ему был очень важен и до сих пор советник не подводил, вот и сейчас с плеч упал груз.

– Спасибо.

– Ещё нужен совет? – Ян чуть было не упал на пол от смеха, понимая, что валяет дурака.

– Нет, ещё раз спасибо.

В трубке раздались гудки. Ян положил телефон в сторону, откуда-то появился страх. Он видел новости, как действовали силовики при рейдерском захвате. Это настоящая война, только вместо бандюг люди в погонах. И все твои старания, капиталы, жизнь могут за считанные минуты рухнуть. Ян не знал, кто ему звонил, может это и правда была шутка владельца телефона, он, наверно, мог себе такое позволить.

– А может это?.. – Ян вспомнил институт, куда ходил, про чистку своих воспоминаний, ещё раз прокрутил в голове вероятность, что он шпион, но тут же рассмеялся, понимая, насколько это глупо.

– Что-то не то творится, сперва голос в автобусе, как там его звали? Корир! Потом телефон и вспышки в глазах, судя по всему, я точно схожу с ума или уже сошёл. Ах да! Там ещё была та девушка в разноцветном платье, она сказала, что я не должен был её видеть. Это ещё почему? Она от кого-то скрывается? Почему не видеть?

Ян посмотрел в окно, ярко светило солнце. Взяв на всякий случай тонкую ветровку, он пошёл в парк, где уже отцвели яблони и где встретил ту самую странную девушку. Ян не ставил перед собой цель найти её, но невольно крутил головой по сторонам в надежде увидеть рыжую девушку.

Ян дошёл до Дворца Бракосочетания, вернулся к Текутьевскому бульвару и обратно к Яблоневой Рощи. Девушки не было. Сел на близстоящую скамейку и задумался: а что в ней такого и что она имела в виду под вопросом: «Вы не должны меня видеть»?

Ян по привычке закрыл глаза и вдруг «провалился». От испуга он выскочил в реальность: не привык вот так внезапно оказываться непонятно где. Его движок в груди надрывно выл. Тяжело дыша, Ян посмотрел по сторонам.

– Ну ладно, рискнём, – сказал он и опять закрыл глаза.

Ничего. Расстроенный тем, что потерял связь, Ян несколько раз открывал глаза и опять закрывал, даже потёр их, но это не помогло.

– Надо успокоиться, надо. Не бери в голову, мало ли что у меня там происходит. А где там? Замри, хватит об этом думать, не переживай, это точно после чистки памяти началось. Сломали, вот козлы, наверно, залезли не туда. Стоп! А как же тогда голос Корира в автобусе, это ведь было ещё до института. Сошёл с ума? Ладно, расслабься, выкинь из головы, может поспать?

Мысли так и прыгали, движок успокоился. Ян посмотрел, как проехал велосипедист, за ним пробежала собака. Не спеша прошла женщина с коляской, а за ней две пожилые женщины, беседующие о какой-то телепередаче, где советовали не есть хлеб. Ян успокоился. Всё было как обычно: люди жили своей жизнью.

– Зря я это, наверно… – Ян вспомнил, как пару минут назад провалился и увидел улицу, он вздохнул и закрыл глаза.

Впечатление, словно в голове идёт настройка ТВ программы: вот появилось изображение, заморгало, рябь, шумы, экран замельтешил, и дальше всё исчезло. Ян открыл глаза, облокотился на спинку скамейки и, постаравшись расслабится, вновь закрыл их. В этот раз всё было намного чётче. Ян видел улицу, не мог понять где это, но, заметив номера машин, догадался, что в Тюмени. Хотелось повернуть голову, осмотреться, но человек шёл прямо и, чуть опустив взгляд, сканировал землю.

«Как так? – уже спокойно подумал Ян, прекрасно понимая, что видит чужим зрением. – Ведь этого не может быть: человек не приёмник и не передатчик». И всё же Ян видел то, на что смотрел другой человек. У него ещё были сомнения, что это воспоминания, но на мотоцикле он не ездил, а значит это реальность.

Ян открыл глаза. Тут же в них ударил яркий свет. Ян зажмурился, перед ним стояла знакомая девушка. Он непроизвольно улыбнулся.

– Здравствуй, – сказала она.

– Здравствуй, – ответил Ян и вспомнил, что девушку зовут Анна.

5. Кто водит его за нос?

Ян смотрел на девушку, что стояла перед ним. Она как-то застенчиво опустила взгляд, словно извинялась. Он помнил рисунок, на котором Анна сидела на столе, вспомнил её ямочки на щеках, носик и бровки, которые она изящно поднимала вверх.

– Смотрю, ты сидишь.

– Мы знакомы? Точно знакомы, извини, что спросил, а мы?..

– Знакомы? – удивлённо переспросила Анна.

– Ну да.

– Да, знакомы… – Анна присела рядом, положила на колени сумочку и, поглаживая её, посмотрела на Яна. – Ты не обиделся на меня?

– За что? – он постарался вспомнить, знал, что Анна работает в музее, что приходил к ней, а после, как рукой отрезало, лишь только рисунки, сделанные им, напоминали ему о ней.

– Ну понимаешь, так получилось, я не хотела тебя обидеть.

– Брось, всякое бывает, – Ян рылся в голове, как в огромном чулане, где было всё, но не было информации о девушке, находившейся рядом.

– Честно?

– Выставка прошла? – он знал, что приносил рисунки, а вот, была ли сама выставка, уже забыл.

– Какая? – озадаченно спросила Анна.

– Ну как же, ты просила принести рисунки, я принёс, говорила, что выставку сформируешь. Получилось?

– А… Но это было год назад.

– Значит… и как?

– А ты не помнишь?

– Помню, что приносил, ты ещё меня чаем угостила, он был, кажется, зелёным, разлитым по синим кружкам.

– Точно, они там все синие, это Гордеева принесла, сказала, всё равно дома пылятся, они фарфоровые. А что дальше?

– А что дальше? – поинтересовался Ян.

– Ты ведь был на выставке.

– Да? – удивился Ян, наверно это было не столь важным, раз я забыл про неё.

– Не помнишь?

– Э…

– А меня помнишь?

– Ну конечно же, твой кабинет в подвале, стол возле окна, там ещё чей-то старый самовар и, кажется, цветок .

– Фатсия Японика, он потом засох.

– Жаль.

Анна, когда увидела Яна на скамейке, подумала, что он накинется на неё с кулаками. Он сидел с закрытыми глазами и улыбался, наверно поэтому она и подошла. А теперь Ян говорит, что не помнит её. «Он надо мной издевается?» – Анна хотела обидеться, посмотрела в его глаза и поняла, что в них нет злости.

– Как работается, что-то новенькое? – Ян не знал, что конкретно спросить, поэтому вернулся к выставке и её работе.

– Я уволилась, говорила вроде бы.

– Да?

– Ушла, надоели бабьи склоки, ты ещё сказал, что у нас рассадник старых дев. Ты оказался прав.

– Прямо так и сказал? – смеясь, спросил Ян.

– Ну да, теперь в музее «Усадьба Колокольниковых» работаю, мне нравится, зашёл бы, проведу тебе экскурсию.

Анна смотрела на этого мужчину и не понимала, что с ним не так. В прошлый раз, когда расставалась, обзывала его ничтожеством, неудачником, который до скончания века будет рисовать иллюстрации для книг. Ей хотелось высказать всё самое гадкое, что удалось извлечь из своего сознания. Так Анна пыталась окончательно оборвать связь, что удерживала её около Яна. Она видела, как он обиделся, как покраснело его лицо, как он злился, и губы безмолвно ей отвечали. Анна не могла остановиться. Всё кидалась в него словами, словно мокрыми тряпками, а он стоял на месте и даже не пытался увернуться. Тогда она чувствовала себя на высоте, но спустя месяц эйфория прошла – стало противно.

И вот теперь Ян сидит тут, в парке, довольный своей жизнью и, улыбаясь, расспрашивает про её работу. «Можно подумать, ничего не было?» – и тут у Анны промелькнула мысль про реабилитацию памяти.

– А помнишь, мы осенью ездили на Андреевское, там у моей мамы в Мичуринце домик.

– Я…

Анна увидела, как Ян растерялся, его глаза наивно, как у ребёнка, захлопали, он постарался вспомнить и простодушно улыбнулся.