Владимир Шитов – Я выбрал путь смерти (страница 70)

— Везучие вы, черти, — вынужден был признать Спица.

— Ничего ты, Сергей Трофимович, так и не понял. Не в везении суть. Мы тогда боролись за элементарные человеческие права. Ты не тронь меня — я не трону тебя. Шестёрки выполняли не своё желание, а твою волю. Ты, как каток, хотел всех нас подмять под себя, как безмолвную, беззащитную траву. А мы все люди, между прочим, имеем своё «я». И если нам кто-то наступает на любимую мозоль, то, не задумываясь, мы начинаем выяснять, кто, почему так сделал, и если это совершено умышленно, то такого наглеца воспитываем в меру своих сил и способностей.

— Мы тоже не из робкого десятка и тех, кто нам больно делает, умеем наказывать, — попытался угрожать Спица.

— Что-то таких героев, как ты и твои помощники, я не видел ни в Афгане, ни в Чечне. Когда ушёл в запас и приехал домой, то узнал, что не я и мои однополчане герои, защитники чести Отечества, а вы ходите как победители. Своё геройство можете показать, обижая женщин, стариков, детей, хлюпиков. А на нас двоих вся твоя лихая многочисленная «семья» забуксовала, остановилась, и мы можем её развалить, лишив тебя жизни. Обрати внимание: все твои попытки наказать нас завершались тем, что одних членов твоей банды мы сдавали в милицию, где их привлекали к уголовной ответственности, других физически учили уму-разуму. Своим «ученикам» из твоей «семьи» мы уже счёт потеряли. Мы вам не по зубам потому, что сделаны из другого теста.

— Будущее покажет, — только и смог ему сказать Спица.

— Я бы на твоём месте, Сергей Трофимович, коробочку держал закрытой и не пытался угрожать.

— Ты же сам нарываешься на меня!

— Я не нарываюсь на тебя, а констатирую факт, а это не одно и то же. Между прочим, я с тобой такую долгую профилактическую беседу провёл для того, чтобы ты взялся за ум, подумал о себе, своей жизни и не воевал с нами за глупые лозунги.

— О каких лозунгах ты говоришь?

— Ты на наши вопросы не желаешь отвечать, поскольку считаешь себя воровским авторитетом, не так ли?

— Ну допустим, — пробурчал Спица.

— У вас есть свой закон, и вы по нему живёте, стараетесь не нарушать его. Так? — продолжал Волчий Ветер.

Спица кивнул:

— Есть такой закон, и мы по нему живём.

— Ну а теперь представь такую картину. Ты попал в беду по не зависящим от тебя обстоятельствам, ну, допустим, как сегодня, но немного пострашнее. Будешь развенчан и из козырной масти попадёшь в изгои. Воры за тебя заступятся, поднимут в свой круг или отвернутся от тебя?

— К чему ты об этом спрашиваешь? — слишком обеспокоенно поинтересовался Спица.

— Хочу себя немного просветить в ваших воровских правилах, — ответил Волчий Ветер.

— Чего тебе просвещаться, если в них ботаешь не хуже меня?

— Зря ты меня хвалишь. Я не судим, всей вашей кухни не знаю, а то, что слышал от сослуживцев, отрывочно и поверхностно. Ты, Сергей Трофимович, так и не ответил на мой вопрос.

Спица сделал вид, что не понял Волчьего Ветра:

— На какой?

— Ты же хорошо знаешь, на какой. Если не желаешь отвечать, то так и скажи.

— Для чего тебе это нужно?

— Чтобы продолжить беседу. Все быстрее время пролетит, покуда товарища моего дождёмся.

— Если так получится, что авторитета развенчают и сделают изгоем, то уважающие себя воры должны будут от него отвернуться, — вынужден был признаться Спица.

— Ничего себе вы придумали закон! Сегодня я тебе спас жизнь, поделился с тобой куском хлеба, завтра я попал в беду, и ты, мной спасённый, вместо того чтобы поддержать меня в трудную минуту, набираешься наглости ни законном воровском правиле отвернуться от меня! Ты такое положение вещей считаешь порядочным и верным? — удивился Волчий Ветер.

— Ты мне мозги не пудри. Не я придумывал правила, не мне их обсуждать и изменять. Вообще я на эту тему с тобой не хочу говорить.

— Ну что ж, не говори, если не хочешь. Только подумай, стоит ли до конца идти на смерть из-за такого несовершенного воровского закона?..

Глава 21

Поиски колуна

В обязанности будущего колуна входила грязная, жестокая миссия. Назовём её пока так. Поэтому ни Волчий Ветер, ни Чумной не пожелали быть её исполнителями, и Чумному пришлось отправиться искать колуна на вокзалах города.

Волчий Ветер имел большой жизненный опыт и понимал, что воровского авторитета практически невозможно заставить говорить о совершенных им преступлениях. Однако в каждом правиле есть исключение. Вот этим исключением он и хотел воспользоваться.

По ранее достигнутой договорённости Волчий Ветер послал Чумного на любой вокзал города, чтобы тот нашёл там молодого бомжа, который согласился бы за вознаграждение опустить Спицу. Он понимал, что не всякий бомж будет месить глину бесплатно, поэтому плату за его услугу установили приличную.

Друзья отлично понимали, что идут не только на нарушение норм уголовно-процессуального кодекса, но и закона. Они не были следователями. И никак нельзя было oправдать то, что свою проблему — расколоть Спицу — они решили осуществить таким диким способом. Правда, они были потерпевшими от многочисленных посягательств Спицы на их жизнь, поэтому считали для себя возможным наказать его так, как он заслуживает.

Вот почему, пока Чумной отсутствовал, Волчий Ветер) так интенсивно занимался психологической обработкой Спицы. Ему не хотелось доводить свой эксперимент со Спицей до крайности.

Приехав на Финляндский вокзал, Чумной поставил машину на платную стоянку и направился на обследование тёмных его закоулков, но там, среди пьяных старых бомжей обоего пола, подходящего для их цели бомжа не увидел. Ему был нужен относительно молодой бомж, у которого при контакте со Спицей мужская гордость бы не подвела.

Чумной не спеша прогулялся по перрону, заглянул в здание вокзала, прошёлся мимо билетных касс, после чего отправился в зал ожидания. Там было достаточно много народа, поэтому одним взглядом ему не удалось охватить всех находящихся в зале людей. Чтобы лучше разглядеть пассажиров, ожидающих своего поезда, он решил пройтись между жёсткими вокзальными диванами. Бомжей в зале не было, но зато Чумной увидел, как на одном диване два великовозрастных усатых кавказца с двух сторон зажали симпатичную девушку лет двадцати. У ног её стояла большая хозяйственная сумка, не иначе как девушка собралась на дачу и ждала электричку. Отталкивая от себя руками и плечами то одного, то другого парня, она возмущённо, с высокой ноткой в голосе, с надеждой, что кто-то заступится за неё, требовала:

— Отстаньте от меня! Ну что вы ко мне прилипли?! Не приставайте, а то я позову милицию… — При этих словах девушка пыталась подняться, чтобы осуществить свою угрозу, но парни, громко смеясь, удерживали её руками на сиденье и не давали возможности встать.

— Цыпочка, не прыгай. Какая недотрога. Ты нам нравишься. Мы хотим поближе с тобой познакомиться… — услышал Чумной трели одного кавказца.

— Я не желаю с вами знакомиться и видеть даже не хочу!

— Как мы любим таких диких козочек, — своеобразно отреагировал на её слова второй парень.

Нахальства парням было не занимать. Находящихся в зале пассажиров, ожидающих отправления своих поездов, они просто игнорировали, в упор не видели.

Чумной посмотрел по сторонам. Пожилые женщины, наблюдавшие эту сцену, ворчали: «Вот какая пошла необузданная, нахальная молодёжь!» Мужчины делали вид, что ничего противоправного не происходит, читали газеты, смотрели в сторону.

«Как наш народ приучили к хамству, обману. К девчонке нагло пристают хулиганы, и ни одному мужику до этого нет дела, а если бы это была его дочка?..» — подумал недовольно Чумной и взглянул на наручные часы. Ему очень не хотелось отвлекаться от своего занятия, задерживаться с парнями. Вздохнув обречённо, Чумной подошёл к кавказцам.

— А ну, парни, оставьте девушку в покое и мотайте отсюда, чтобы я вас больше не видел, — жёстко потребовал он, не жалея самолюбия парней.

— Ты что — милиционер? — с удивлением в глазах спросил Заводила. Так про себя его окрестил Чумной.

— Нет, не милиционер, а штатский человек. Но мне ваше бестактное поведение не нравится.

— Тогда мотай отсюда, пока мы тебе ноги не переломали, — потребовал второй парень, которого Чумной назвал Храбрецом.

— Вот скоты, прямо управы на них нет, — пожаловалась Чумному девушка.

— Девушка, не оскорбляй нас, иначе мы можем обидеться и сделать тебе больно, — пригрозил Заводила.

— Не боюсь я вас, — с усилием вырвавшись из рук кавказцев и встав за спину Чумного, сердито заявила девушка. Лицо её от возбуждения было красным как кумач. В ярости девушка была прекрасна. Но любоваться ею Чумной не имел времени. Он отлично понимал, что ему придётся нахалов проучить. Пока сидели на лавке, парни были в большей степени беззащитны перед ним, а вот если бы встали и приняли боевые стойки — конечно, если только они владели приёмами боя, — то справиться с ними для Чумного стало бы чуть-чуть труднее.

Кавказцы, возмущённые вмешательством в их «любовные» дела, посчитали нужным встать и нахала проучить. Однако Чумной такой возможности им не дал. Нанеся рассчитанные, точные удары ребром ладони сначала одному, потом другому парню по горлу и кулаками в область солнечного сплетения, он временно отключил кавказцев — они потеряли сознание.

Девушка, схватив Чумного под локоть, попросила его: