Владимир Шитов – Опасные заложники (страница 49)

— Когда доживешь до его лет и его уровня знаний, будешь занимать его пост, тогда и ты будешь рассуждать иначе. Он принимает решения, руководствуясь имеющейся у него информацией, а поэтому ни ты, ни я не доросли, чтобы его критиковать, — перестав подыгрывать Кристонсону, строго заметил Курносый.

— По-видимому, так оно и есть, — поспешно согласился с ним Джексон — Поэтому забудь наш разговор о шефе.

— Считай, что я его не слышал, — успокоил Курносый. — Пока, до вечера.

В номере Джексона Курносый, сидя перед зеркалом, не спеша, старательно, со знанием дела накладывал на себя грим, перевоплощаясь в совершенно другого человека. В заключение он водрузил на переносицу массивные очки в роговой оправе. Довольный своей работой, он вспомнил, что сегодня совершенно не ел. Заглянул в холодильник, достал колбасу, сыр, лимонный напиток, тушенку. Набросившись на еду с аппетитом здорового человека, не уверенного, что ему в ближайшем будущем придется еще так поесть, он стал насыщаться про запас.

Съездив в универмаг, он купил там себе приличествующую денежному иностранцу одежду. Не желая привлекать к себе внимание работников торговли, он не стал переодеваться в универмаге, предпочел это сделать R номере Джексона.

В половине третьего он был на лодочной станции, где находился до пятнадцати часов. Теплоход "Добрыня", как в застойные времена, ровно в пятнадцать часов, подняв якорную цепь, подав несколько прощальных гудков, покинул порт.

"Слава тебе Господи. Кажется, на нашей улице не так уж и плохо, — довольно подумал Курносый. — Плохо только, что все лавры и награды за ученого достанутся Здоровяку, но я постараюсь не упустить своего шанса и часть сдобного пирога заберу у него", — завистливо, но с надеждой на восстановление справедливости подумал он.

Вечером перед концом работы Кристонсона он нанес ему визит в контору, где взял купленный на теплоход билет. Поблагодарив агента за оказанную услугу, Курносый и не подумал дать обещанную тысячу долларов. Уже ненужному ему агенту он сказал:

— На прощание я тебе в виде платы за оказанную услугу дам добрый совет: заболей или куда-нибудь смойся на пару дней.

— Для чего? — удивился Джексон.

— Кажется, наш корабль дал трещину. Если не хочешь утонуть вместе с ним, то надо бежать с него. Если будешь сидеть у себя в номере, то не исключено, что уже сегодня тебя заметут чекисты.

Оставив растерявшегося агента с его проблемами, Курносый ушел, не- желая и дальше говорить с ним на неприятную тему. Он не стал бы предупреждать Джексона о грозящей ему опасности, но если того оставить в благодушном настроении, то чекистам не составит особого труда найти и задержать трусливого агента, которого могут выдать резидент со своим помощником. Джексон, в свою очередь, поспешил заложить его со всеми потрохами. Тогда у него пропадет шанс выехать домой на теплоходе. Такая перспектива его не устраивала. Предупредив и напугав Джексона, Курносый знал, что он заставил того немедленно "заболеть" и залечь на дно, где будет находиться до лучших времен или пока его не задержат чекисты. К тому времени он уже сможет покинуть пределы России. Такой вариант был самым приемлемым.

В десять часов вечера Курносый вновь проехал на такси мимо дома Фокина. В окнах горел свет, что говорило посторонним о том, что хозяин дома, но телеантенна по-прежнему стояла повернутой с юга на север, указывая посвященным на его отсутствие.

"Шефа чекисты задержали, но пока не успели расколоть». Сейчас чекисты ждут меня в доме, но, дорогие мои, вам меня не дождаться. Шеф дает нам шанс выбраться за кордон и выполнить задание", — впервые с благодарностью к резиденту подумал Курносый.

Сев в такси, Курносый попросил таксиста, чтобы тот отвез его в ресторан "Наш дом". Стоя на улице перед зданием ресторана, он закурил сигарету и стал анализировать события прошедшего дня:

"Урки не могли задержать моего шефа. Если бы они это сделали, то на теплоходе "Добрыня" таможня обязательно обнаружила бы моего друга с ученым, но теплоход беспрепятственно и без задержки отправился в Турцию. Я ничем не рискую, если сделаю поход в ресторан. Там я, возможно, смогу получить ответы на мучающие меня вопросы. Только я не должен никому задавать эти вопросы, а опираться на свою интуицию",

Зайдя в зал ресторана, он опытным глазом окинул столики и сразу же увидел парня, которого ему пришлось подвозить от бухты до ресторана. Как читатель догадывается, это был Клим.

Присев за свободный столик в противоположной стороне от Клима, Курносый сделал заказ официанту. К плотному ужину он заказал две бутылки шампанского, которое не очень жаловал, предпочитая ему русскую водку, но сейчас не время было напиваться допьяна. Он стал коротать вечер в ресторане, ко всему приглядываясь и прислушиваясь. Спешить было некуда.

Его терпение было вознаграждено. Перед закрытием ресторан покинул Капитан вместе со стройной девушкой, которая с улыбкой соловьем что-то "пела" ему на ухо.

"Путана старается набить себе цену перед этой рухлядью, — пренебрежительно подумал Курносый о девушке. Но увиденная картина его здорово обрадовала. — Значит, "землетрясение" урок не коснулось, и Капитан завтра поедет в Турцию получать деньги за свой товар. Мне его нечего бояться, так как он меня не знает в лицо", — успокоенный таким выводом, довольно подумал он.

Залпом осушив бокал шампанского, расплатившись с официантом, Курносый покинул ресторан.

Глава СОРОК ТРЕТЬЯ

Согласовав свое решение с Качановым, Томилко поручил оперработникам задержать Охрименко и Шайхисламова, после чего немедленно у них дома и на работе произвести обыски.

Если через Шайхисламова Томилко имел намерение установить лица, занимавшиеся хищением миноискателей с завода, то Охрименко ему нужен был для выполнения не менее важных оперативных действий. Безусловно, теперь-то уж Томилко счел для себя возможным и целесообразным задержание группы Кабана, участвовавшей в нападении на инкассаторов. Какие еще грехи имеются на совести этой группы, следователь разберется в процессе расследования их уголовного дела. В свою очередь Очкась тоже получил возможность от оперативной работы с Труфановым перейти к официальному предъявлению обвинения Кабану, так как время кропотливого сбора материала кончилось, вступив в новую фазу, когда каждый правонарушитель должен знать, в чем он конкретно подозревается и чем доказана его вина во вменяемом ему "грехе".

В кабинет Томилко Капитан был доставлен уже после допроса его следователем Соколовым, которым он был уведомлен, в совершении каких преступлений подозревается. А он подозревался в бандитизме, даче взятки, контрабанде, измене Родине, незаконном хранении огнестрельного оружия, — вот далеко не полный перечень статей, по которым Капитану теперь предстояло нести ответственность. За эти преступления ему полагалась смертная казнь с конфискацией имущества.

Ознакомившись с мерой наказания по каждой статье уголовного кодекса, по которой он был привлечен к ответственности, Капитан был вынужден признать, что выбирать ему не приходится. Если он хочет остаться после суда в живых и "заработать" наказание в виде лишения свободы, то должен немедленно воспользоваться обстоятельствами, смягчающими наказание, указанными в статье тридцать восьмой Уголовного кодекса: в частности, активно способствовать раскрытию всех совершенных им преступлений.

Придавленный ношей тяжкого наказания и видя, что следователю его преступная деятельность досконально известна, он, обреченно посмотрев на Соколова, сказал:

— Я сейчас никаких показаний давать не буду. Мне надо подумать. Пускай меня отведут в камеру.

Однако из следственной комнаты Капитан попал не в камеру следственного изолятора, а в кабинет начальника управления. Томилко, зная, что ему предстоит встреча с "важным" гостем, был одет в форменную одежду.

Томилко предложил Капитану присесть. Тот сел с такой осторожностью, словно боялся, что стул под ним провалится в преисподнюю. Найдя силы поднять голову и посмотреть в лицо Томилко, он вновь уронил ее на грудь.

— Как мне доложили, Григорий Данилович, вы не пожелали давать показания своему следователю? — Видя, что Капитан не желает с ним вступать в беседу, Томилко продолжил: — Правильно меня информировали или нет?

— Да.

— Чем вызвано такое ваше поведение?

— Жизненным опытом и склерозом, — глубоко вздохнув, выдавил он из себя шутку.

— Я вас, Григорий Данилович, считал и считаю умным, рассудительным и дальновидным человеком.

— С чего вы это взяли? — впервые не формально, а заинтересованно спросил он,

— Вы не знаете, но мы с вами давно плечо в плечо сотрудничаем, и я по результатам вашего труда смог сделать такой лестный вывод о ваших способностях.

— Гражданин начальник, я зги приманки, поддавки и разную лесть так хорошо изучил, что давно уже перестал на них клевать.

— И правильно сделали. Иначе при таком опасном профиле "работы" вы давно бы были разоблачены и сидели бы передо мной гораздо раньше.

— Сейчас я жалею, что раньше не попался вам.

— Вот здесь я с вами полностью согласен.

— Почему?

— Потому что не успели бы натворить тех глупостей, которые совершили сами и на которые толкали своих "шестерок".

— Какие же я совершил глупости? Я же говорил вам, что у меня склероз.