Владимир Шитов – Опасные заложники (страница 36)

У меня не будет их вовек. Говорят, что дети — наше счастье. Значит, я несчастный человек…

— Вот такие, парни, пироги, — отдавая гитару ее хозяину, подытожил Сутулый. — Теперь я стану частым гостем вашего ресторана. Клим, скажи хозяину гитары, чтобы он не жадничал и давал мне на ней играть, когда моей душе захочется выйти наружу.

— Женя, запомни: Сутулый — друг нашего пахана, а поэтому, когда он обратится со своей просьбой, постарайся его уважить, — попросил гитариста Клим.

— Я не против, но желательно, чтобы он играл на гитаре и пел тогда, когда мы уходим на перерыв, — поставил условие гитарист. — Ты, батя, нам еще что-нибудь спел бы из своего репертуара, — попросил он Сутулого.

— Я, "сынок", не артист и на заказ не пою, — недовольно осадил его Сутулый, которому не понравилось, что его назвали батей и, как уличного музыканта, попросили играть и петь.

— Да я не хотел вас обидеть, — растерялся гитарист.

— Я именно так тебя и понял, а поэтому не обиделся. Давайте, парни, выпьем, чтобы глаза у нас никогда не западали, — перегруженный спиртным до самого предела, устало предложил Сутулый…

Уже будучи сильно пьян, он попросил Клима и Листа отвезти его домой. Те, изрядно поплутав по городу из-за неточной информации Сутулого, все же нашли дом, в котором ом жил. На звонок дверь открыла худая, болезненного вида женщина, возраст которой трудно было определить. Ей можно было дать и пятьдесят, и шестьдесят лет. Клим не успел сказать ей и слова, как она включила свой "громкоговоритель":

— Не успел еще и дома побыть, а уже новых дружков себе нашел и нализался, как собака, — сердито высказала она свое недовольство.

— Закрой хавальник, профура! — пьяно рявкнул на нее Сутулый. — Не твое собачье дело поучать меня с кем пить.

— Сутулый, в присутствии этой женщины мы отдаем тебе твою сумку, чтобы потом у тебя не было к нам никаких претензий, — заострил внимание пьяного на этом факте Клим.

— Спасибо, ребята, за услугу. Я ваш должник, — поблагодарил Сутулый. Открыв замок сумки, полюбовавшись пачками денег, он вновь закрыл ее.

Увидев деньги, женщина подобрела, сразу исчезли ее суровость и недовольство.

— Ребята, может, зайдете к нам? Наливочкой угощу…

— Я за рулем, мне пить нельзя, — отказался Лист.

— Я спешу, — отказался в свою очередь Клим.

Почувствовав изменение отношения женщины к его новым знакомым, Сутулый, обращаясь к ней, заметил:

— Парни мне доброе дело сделали, а ты начинаешь всех собачить.

Довольные, что наконец-то избавились от пьяной обузы, Клим и Лист, бросив через плечо привычное "до свидания", побежали по лестничным пролетам с пятого этажа на выход.

Лист доставил Клима до дома, где тот жил, и, лихо развернувшись, уехал. Посмотрев на наручные часы со светящимся циферблатом, Клим увидел, что уже два часа ночи. Несмотря на позднее время, ему не хотелось спать. Почему-то тоскливая песня Сутулого не выходила из головы, жалость к ее исполнителю переполняла душу. Постигнув истину в конце жизненного пути, Сутулый уже не имел сил и возможностей, чтобы идти дальше прямым путем,

Закурив сигарету и проводив взглядом удаляющиеся от него габаритные огни машины Листа, Клим не спеша отправился домой. С лавочки поднялась темная фигура и направилась к нему. Он еще не успел насторожиться, как обрадованно узнал в ней Кристину.

— Заждалась тебя совсем, — поведя плечами, как бы пытаясь согреться, проворчала она вместо приветствия.

Обняв девушку за плечи, поцеловав в щеку, он пояснил:

— Ты же видела, я только что от работы освободился.

— Видела, что тебя Лист привез домой и чувствую, что ты сегодня спиртным баловался.

— Зачем в такое позднее время гуляешь одна по городу? Так можно на неприятности нарваться.

— Я ведь тоже нахожусь на службе, — напомнила она ему. — Проводи меня до квартиры, чтобы я не нарвалась на неприятности, а по дороге я тебе кое-что сообщу,

— Как редко мне перепадают такие приятные подарки, — довольно произнес он, обняв Кристину за талию.

Кристина последовала его примеру, отчего их руки переплелись. В таком удобном и приятном для них положении они тронулись в путь, По дороге она сообщила ему:

— Виктор Николаевич просил тебе передать, что в ближайшее время из колонии досрочно освободится твой "знакомый" и “кореш" Ломакин Иван Васильевич.

Остановившись и повернув Кристину к себе лицом, Клим удивленно спросил:

— Ты что, шутишь?

— Мне сейчас не до шуток.

— Так он меня сразу разоблачит и выведет на чистую воду!

— Вот поэтому я тебя предупреждаю о возможной опасности.

— Выходит, мне уже надо смываться из кодлы Капитана, в которой я как надо еще и не успел раскрутиться?

— Твоя миссия в банде пока не закончилась. За три дня до освобождения Ломакина из колонии ты получишь от своей предполагаемой “матушки" телеграмму, посланную ее соседями. В ней будет говориться, что она находится в тяжелом состоянии и, если ты хочешь увидеть ее живой и потом похоронить, чтобы немедленно приезжал. Показав Капитану телеграмму и получив от него разрешение, ты получишь законное право исчезнуть из банды. Может быть, нам разрешат с тобой отдохнуть некоторое время на море в каком-нибудь милицейском пансионате, откуда Виктор Николаевич сможет тебя в любое время задействовать в своих планах, касающихся банды Капитана, если тебя можно будет в них задействовать.

— Зачем Виктору Николаевичу понадобилось идти на такое усложнение, если уже сейчас Капитана можно взять за жабры?

— Когда станешь начальником управления, тогда и будешь решать такие вопросы, а пока нам с тобой итого права не дано.

Ее ответ не обидел его.

— А все же ты ближе к начальству, чем я. Может быть, что-то знаешь о плане нашего Шефа? — продолжал он любопытствовать.

— Я мельком слышала, что Виктор Николаевич предполагает через Ломакина узнать о преступных планах Капитана,

— Почему именно через Ломакина, а не кого-либо другого, он надеется просветиться в отношении Капитана?

— Капитану для своей операции нужен Ломакин. Ради этого он дал кому-то взятку, и это лицо способствует освобождению Ломакина из колонии.

— Ну и как мы думаем узнать о планах Капитана?

— У нас. надежда только на Ломакина, за которым будет установлено постоянное наблюдение…

Сообщение Кристины расстроило Клима, застало его врасплох. Ему надо было все осмыслить и понять. Поэтому, проводив девушку, он не остался ночевать у нее, а возвратился домой.

"Если я буду вынужден временно покинуть банду Капитана, то мы лишимся той информации, которую я постоянно черною в ней. Наружное наблюдение за Ломакиным может дать многое, но при этом внутренняя жизнь банды так и останется для нас загадкой. Чтобы такого не случилось, мне надо оставить себе замену. Надо получит»» разрешение Виктора Николаевича на вербовку в агенты Листа. Заставить его работать на нас. Он заложил мне Кабана с его подручными, совершившими ограбление инкассаторов. Благодаря его "сотрудничеству" с работниками винзавода большая группа должностных и материально ответственных лиц завода арестована и привлечена к уголовной ответственности. Крапы рок спирта, вино, водки, текущих в разные коммерческие и государственные торговые точки, перекрыты. Только я являюсь препятствием на пути ареста Листа как соучастника преступлений. Так что ему сотрудничества с нами не избежать", — думал Клим, ворочаясь в постели и мучаясь от бессонницы.

Разрешение Томилко на вербовку Листа в агенты Клим получил. Не откладывая решение этой задачи в долгий ящик, он после очередного дежурства в ресторане, подъехав до своего дома на машине Листа, сразу его не отпустил, а попросил не уезжать, поговорить с ним.

Беседа получилась бурной, долгой, даже со взаимными оскорблениями, но потом оба успокоились, придя к общему знаменателю. Ошарашенный состоявшимся разговором, Лист потерял агрессивность, затравленно ушел в себя. Успокаивая его и пытаясь наладить с ним прежние дружеские отношения, Клим решил действовать методом убеждения:

— Ты, Лист, на меня не сердись и не обижайся. Ведь я никакой личной корысти от той работы, которую выполняю в банде Капитана, не имею. Я служу интересам народа, государства в целом, при этом рискую только своей головой, Как ты можешь после всего этого считать меня трусом или подлецом?..

— Уж в чем, в чем, но в трусости тебя не обвинишь, — согласился с ним Лист.

— Ты же служишь всего лишь своим и Капитана интересам. В противовес моим интересам ваши интересы эгоистические. Помнишь Сутулого, что нам пел в ресторане песню про "Три дороги, три пути"?

— Помню! Что из того?

— Он когда-то прикрыл собой Капитана, отбухал за него срок. Годы прошли, Капитан отвалил ему кучу бабок, но Сутулый остался несчастным человеком, без семьи и детей. У тебя возраст не тот, что у нею, и еще не поздно перейти с кривой дороги на прямую.

Подняв голову, Лист посмотрел на Клима:

— Ты веришь в то, что говоришь?

— Если бы не верил, не говорил.

— Красиво и к месту ты напомнил мне о Сутулом. Он мне, гад, тогда тоже сильно в душу запал со своей песней. Скажи, Клим, только честно, — неужели ты такой идейный, каким представило мне?

— На твой вопрос я не буду отвечать, ты сам мне на него сейчас ответишь Неужели человек без принципов и идеи, находящийся на моем месте, решился бы в мирное время рисковать своей шкурой? Ни за какие-то там сказочные блага, а за обычную зарплату, которую я могу получать и сидя в служебном кабинете, протирая брюки на заднице?