Владимир Шитов – Эхо былой вражды (страница 51)

В таком плохом настроении Серый приехал однажды в ресторан. Поднявшись на второй этаж, он увидел своего старого знакомого, опытного квартирного вора по кличке Ловкач. Они были практически ровесниками, имели много общих знакомых, общие интересы. Поэтому Серый, несмотря на то, что Ловкач уже был изрядно навеселе, предпочел сесть за его стол, хотя в зале ресторана увидел немало своих приятелей, которые хотели бы погулять с ним.

Таким уважением Ловкач был польщен. Он попытался пригласить официанта и сделать заказ для Серого за свой счет. Тот пресек его попытку:

— Если ты будешь настаивать на своем, то я пересяду за другой стол.

— Не хочу, чтобы ты от меня уходил!

— Тогда побереги свое внимание ко мне до другого раза.

Ловкач смирился с его решением. Довольный компанией и желая произвести впечатление, Ловкач поделился с Серым такими новостями, от которых у того вылезли б глаза на лоб, если бы он не следил за собой и не старался под маской безразличия скрыть интерес.

— …Я знаю, что ты был другом Эльдара.

— Я твой друг, — заметил вкрадчиво Серый.

— Поэтому я только тебе открою свою тайну, — продолжал пьяный Ловкач.

— Все твои тайны — для этой шушеры, — Серый повел рукой в сторону зала. — А для меня они — прошедший день.

— Тогда скажи, кто отравил Эльдара?

— Точно сказать, кто это сделал, не могу. Но знаю, что его отравили по указанию Енота.

— Вот тут ты, милый, пролетел на вороны! Его отравили свои же парни, — гордясь своей осведомленностью, выпалил Ловкач.

— Кончай! Не думал, что ты такой фантазер. И даже трепло.

— Я трепло?! — обиделся Ловкач. Он попытался подняться от возмущения со стула, но под тяжестью собственного веса вынужден был вновь упасть на него. — Хоть ты теперь и авторитет, но ни хрена не знаешь о своем друге, — откинувшись на спинку стула, он ударил себя рукой в грудь. — Может быть, это я помог Эльдару помереть.

— Как ты мог сделать это, если он умер в Крыму?

— Я ездил туда вместе с Кротом и Шпаком. Мы следили за Кнехтом и женой Эльдара. Видели, как Кнехт привез потом Ольге замену.

— Ну и что из того?

— А то, что, когда Эльдар с новой кралей и телохранителями вечером пошел купаться в море, я открыл замок в его номере и впустил туда Крота со Шпаком. В руках у Крота был сверток. Как он его ни крутил, но я понял, что в нем находится продолговатый предмет, по контуру похожий на бутылку. Из номера они выскочили уже без свертка. Может быть, от нашей бутылочки Эльдар и откинул копыта.

— А ты не брешешь?

— Век свободы не видать и гадом подохнуть, — поклялся Ловкач.

— Если уж так случилось, давай выпьем за упокой души Эльдара. Хороший был мужик.

Последняя стопка водки совсем свалила с ног Ловкача. Он уронил голову на стол, и, по-видимому, собрался так просидеть до утра.

Серый подозвал двух парней из своей банды.

— Вы его знаете?

— Знаем.

— Знаете, где он живет?

— Конечно!

— Отведите его в мою машину и отвезите домой.

Оставшись один, Серый задумался:

«Вот, оказывается, кто отравил Эльдара. Это Бугор, чтобы освободить сыну ступеньку лестницы рядом с собой… А как же тогда быть с полуавтоматом для закрытия пробок, обнаруженным в кафе у Енота? Кто там мог запечатать бутылку с ядом? А почему именно там? Может быть, это сделали в другом месте… Да, всего я от тебя ожидал, Бугор, но только не такого финта. Если Крот и Шпак подтвердят мне то, что по пьянке плел Ловкач, то я смогу семейство Бугра свергнуть с трона и занять его место. Но поддержит ли меня эта троица? Ловкач — возможно, но Крот и Шпак преданы Бунтылу. У меня практически нет никакого шанса перетянуть их на свою сторону. Мой разговор с ними они немедленно передадут Бунтылу или Бугру. Тогда моя строптивость будет стоить мне головы… Эх, была бы у меня сила, я бы этих шакалов пустил вслед за Эльдаром! Но Бугор крепко сидит на своем троне, а его змееныш имеет поддержку среди своих зеков. С ними даже чеченцы не стали связываться. Покориться им, пойти в услужение, как я сейчас делаю, или объявить войну?

Дурак, у тебя что, с памятью совсем плохо стало? Ты забыл, каких китов Бугор с сыночком пустили в распыл? Ты перед ними мокрица, а поэтому сиди и не рыпайся. Тебе сейчас неплохо живется и не стоит портить эту жизнь, — осадил он в себе боевой дух. — Но в любом случае я должен с толком для себя воспользоваться полученной информацией. Я должен доказать им свою преданность и заверить их в своем послушании, — заскрипел он зубами. — Выдам Ловкача. Пускай он меня простит, но лучшего хода для себя я пока не вижу… Какой же я подлец! Ну и что? А какое у меня окружение? В сто раз похлеще! Поздно мне учиться приличию и поддержанию чести, я уже стар переучиваться. Даже моя седая голова — не для благородных поступков и решений. Как-нибудь так прокантуюсь до горбатой…»

Мысли Серого были прерваны возвратившимися парнями, которые сообщили о выполнении поручения.

Глава 67

После гибели Эльдара Бунтыл стал руководить «Шинником». Как обычно, в девять часов утра он приехал на работу. Не заходя в кабинет, отправился в производственные цеха, где с руководителями служб на месте решил текущие производственные вопросы. Вернувшись в свой кабинет, решил позвонить матери, с которой уже давно не виделся. Он набирал номер телефона, когда вошел Серый. Поняв, что при постороннем человеке разговор с матерью не получится, с сожалением положил трубку на аппарат.

— У меня к тебе есть разговор, — начал Серый.

— За бутылкой будем его проводить или по-сухому? — доброжелательно поинтересовался Бунтыл.

— Думаю, что лучше по-сухому, — не разделяя веселого настроения собеседника, ответил Серый, присаживаясь на стул.

Закурив дорогую ароматную сигарету (он теперь мог позволить себе такие), сидя напротив Бунтыла, Серый стал излагать ему причину своего визита. По мере его повествования лицо Бунтыла суровело. Не перебивая Серого, он выслушал его до конца, стараясь сохранить внешнее спокойствие, не выказать свою растерянность, так как то, о чем говорил сейчас Серый, было действительностью, вдохновителем которой был он, Бунтыл.

Сейчас он лихорадочно думал, как ему с достоинством, без унижения повести беседу с подсиживающим его конкурентом. Что это было так, он не сомневался. Если эта новость станет достоянием гласности у зеков, тогда, несмотря на то, что его отец пахан банды, ему не сдобровать. В такое щекотливое и неприятное положение Бунтыл еще не попадал ни разу с того момента, как освободился из ИТК.

— Что ты хочешь сказать мне таким своим сообщением? — выслушав Серого, спокойно спросил Бунтыл. Он знал, что во время своего рассказа Серый очень внимательно следил за ним, изучал и делал выводы.

Но, к счастью для Бунтыла, Серый оказался плохим психологом. Его спокойствие он принял за чистую монету. Ошибочный вывод Серого повлиял на дальнейшее его поведение.

— Я пришел к тебе только поделиться своей новостью, — осторожно сказал Серый, не желая обострять своих отношений с Бунтылом.

— С какой стати ты вздумал ею со мной делиться?

— Чтобы знать, как вести себя дальше.

— Если ты меня не обманываешь о цели своего прихода, то ты поступил правильно. Сейчас мы эту новость обсудим с тобой со всех сторон. Пьяной болтовне Ловкача я верить не могу. Но то, что она была, я считаю фактом, так как не верить твоим словам я тоже не могу. Если ты согласишься, я поручу тебе проверить болтовню Ловкача, тем более что он ссылается на Крота и Шпака. Если они подтвердят его информацию, то не мне тебя учить, как ею надо распорядиться. Тот, кто дал группе Ловкача такой зверский приказ, будет наказан смертным боем…

— Я уже спрашивал Крота и Шпака, — прервал Бунтыла Серый.

— И что же они тебе сказали? — уже не скрывая своего интереса, спросил Бунтыл.

— Они сообщение Ловкача не подтвердили и отмежевались от той аферы, в которой участвовали с ним.

— А если они говорят правду и Ловкач их просто оговаривает, тогда как?

— Тогда выходит, что Ловкач их оклеветал.

— Ну а ты как считаешь, кто на кого брешет?

Подумав и определившись, Серый вздохнул.

— Думаю, что Ловкач по пьянке напортачил всю эту чушь.

— Я тоже так считаю. Ты понимаешь, для чего он пошел на такую наглую ложь?

— Для чего?

— Чтобы столкнуть нас с тобой лбами.

— Вот подлец! Не ожидал от него такой наглости, — сокрушенно, как бы сожалея, что приходится разочаровываться в человеке, которому верил и которого считал другом, заявил Серый.

— Я ему такой подлости в отношении себя не прощу, — нахмурился Бунтыл.

— А может быть, простим его? Чего человек по пьянке не наболтает? Возможно, он уже забыло своей брехне.

— А если нет? Мы что, должны ему позволить дальше поганить меня с отцом? Нет, дорогой мой Николай Егорович, я не позволю ему пачкать нас перед всеми. Вот и ты ему едва не поверил, а другие могут его ля-ля принять за чистую монету…

Когда Бунтыл поехал в Москву за товаром, Бугор дал ему пистолет Шпалы, предположив, что по дороге им придется кого-нибудь убить. Убитому Бугор советовал вложить в руку пистолет Шпалы, чтобы пустить работников милиции по ложному следу и отвести подозрение от настоящего убийцы. К. счастью, поездка в столицу прошла без трупов, поэтому просьба Бугра до сих пор не была выполнена.

Поднявшись из-за стола, Бунтыл открыл сейф, достал пистолет Шпалы и положил его на стол перед Серым.