Владимир Шитов – Эхо былой вражды (страница 33)
Из-за того, что парни Бугра охотились на авторитетов их группировки, не было желающих взять руководство кодлой на себя. Те же, которые хотели бы руководить бандой, не имели поддержки большинства, а поэтому не смели выдвигать себя в лидеры. Происходило самое настоящее разложение банды.
Когда появился Подкова и рассказал товарищам о своем пленении и о требовании Бугра, то большинство банды увидело в этом единственный выход из кризисного состояния, в котором они все оказались. Лишь единицы решили покинуть город и искать свое счастье в другом месте.
В назначенный день двадцать семь человек из бывшей банды Блина явились на «регистрацию» в «Шинник». Прежде чем встретиться с Бугром, каждый в отдельности имел беседу с Бунтылом и с Серым, которые выясняли их прошлое и в каком деле можно использовать каждого в будущем.
После такой беседы, перед тем, как покинуть кабинет, Носатый обратился к Бунтылу:
— Шеф, извини меня за наглость, но позволь один на один переговорить с паханом. У меня есть для него интересная новость.
— А с нами разве ты не можешь ею поделиться?
— Хотел бы, но не могу.
Бунтыл нехотя был вынужден пойти навстречу его просьбе, хотя и обиделся на него.
Носатый сообщил Бугру:
— Я и Шпала являемся почти авторитетами в банде Блина. Мы с ним увидели неизбежность поражения нашей кодлы в конфликте с тобой. Чтобы не допустить лишнего кровопролития с обеих сторон, мы со Шпалой решили убить Блина, считая, что пока он жив, борьба между нашими «семьями» не прекратится…
Носатый подробно рассказал Бугру, как они совершили убийство Блина. Его рассказ полностью подтвердил Шпала.
По предварительной договоренности, бандиты умышленно не стали говорить Бугру, что принимали участие в неудавшемся покушении на него. Они понимали, что эта информация могла отрицательно повлиять на его отношение к ним. Так как покушение не удалось, то этот эпизод из прошлого нечего было и ворошить, благоразумно рассудили они. И, конечно, по-своему были правы.
Эти громилы, особенно Шпала с плечами шириной с книжный шкаф и с кулаками с хорошую дыню, пришлись Бугру по душе.
После того как Бунтыл с Серым познакомились с новыми членами своей «семьи», в их круг под плотной и надежной охраной, скорее для психологического воздействия, чем для выполнения своих функций, на инвалидной коляске выехал Бугор.
— С сегодняшнего дня я принимаю вас всех, какие вы есть, в свою «семью». Все вы мои дети, и я обязуюсь защищать и заботиться о вас, но я не завидую тому негодяю, кто вздумает вынашивать в отношении «семьи» и ближайшего моего окружения дурное намерение. Виновный будет уничтожен беспощадно злой и жестокой рукой. Если таковые среди вас есть, то пусть они покинут наши ряды, чтобы потом им не пришлось сожалеть, что они родились и испытали на себе муки наказания за свою подлость. А сегодня в семь часов вечера я всех приглашаю в наш ресторан, где вы познакомитесь со своими новыми братьями и станете вместе с ними единой семьей, чтобы не было никаких выяснений личных отношений, никакого гонора и амбиций. Бардака не потерплю ни со стороны новых, ни со стороны своих ветеранов. Наш воровской закон я не позволю никому нарушать и буду его поддерживать авторитетом и силой.
Он представил им Бунтыла как своего заместителя, представил Серого, сообщив, что он станет их непосредственным руководителем, к которому они обязаны обращаться по всем вопросам.
Вечером в ресторане «Встреча» состоялся грандиозный сабантуй банды Бугра. Развлекал эстрадный ансамбль и более десятка певиц, которые зарабатывали аплодисменты зрителей не столько своими вокальными способностями, сколько степенью обнаженности своего тела.
Как Бугор и рассчитывал, коллективная пьянка недавно враждовавших бандитов, объединила их, ликвидировала напряженность и отчуждение.
Часть третья
Один на бандитском троне
Глава 42
В борьбе за лидерство в банде, за улучшение своего материального благополучия и в драке с Блином незаметно пролетело два года с того момента, как Бунтыл возвратился домой из ИТК. Вроде бы прошел небольшой срок, но он был насыщен для него и продуктивен в смысле постижения и усвоения опыта в руководстве крупной бандой воров. Несмотря на свой возраст, а Бунтылу стукнуло всего лишь двадцать девять лет, он был уже авторитетом.
Бунтыл не сомневался, что по хитрости и подлости давно превзошел отца. Но у отца было больше связей с нужными людьми, а значит, и больше возможностей вложения денег в прибыльный бизнес. Под крылом пахана-отца Бунтыл чувствовал себя уверенно и надежно.
Бугор помог сыну подмять под себя всех авторитетов банды, которые, видя, кто стоит за его плечами, молча, безропотно смирились со своей участью. Теперь только Серый еще представлял Бунтылу какую-то конкуренцию, но, получив в подчинение бывшую кодлу Блина, а с ней и больше прав, как в сфере бизнеса, так и в руководстве, он ни на что больше не претендовал, был доволен своим положением. Конечно, в душе Серому хотелось бы стать правой рукой Бугра, иметь те финансовые возможности, которые имел Бунтыл, но у него не было таких союзников, чтобы с их помощью потребовать у Бугра более достойное место.
Серому было неприятно, что какой-то сосунок командует им, ветераном банды. Такую несправедливость к себе он терпел до поры до времени, ожидая для себя звездного часа, когда Бунтыл в своей работе допустит грубую, непоправимую ошибку.
В настоящее время Бугор упивался победой над всеми своими видимыми противниками. Только теперь он мог со спокойной душой отпустить сына в столицу за невесткой и внуками. Тем более что в последнем телефонном разговоре сват очень убедительно просил, чтобы он как можно скорее направил к нему зятя для совместного разрешения трудностей, которые у него возникли по работе. Какие это трудности, Борис Михайлович по телефону не стал говорить, а только предупредил: «Если Юрий не сможет мне помочь, то придется просить тебя взяться за мое дело».
«Ну что же, я подожду результатов визита сына к тебе», — беспечно подумал Бугор.
Будучи занят предстоящей поездкой в Москву, когда билеты были уже куплены и до отлета оставалось менее суток, Бунтыл с недовольством отреагировал на телефонный звонок. «Оставьте меня в покое, дайте собраться», — подумал он.
Он решил не поднимать трубки, но потом был вынужден сдаться долгой и настойчивой трели вызова.
— Я слушаю.
— Юра, это я, Людмила. Извини, что побеспокоила…
— Чего надо? — прервал он ее грубо, не настроенный на долгую беседу.
— Ты сможешь принять меня по личному вопросу?
— Мне некогда заниматься консультациями, завтра улетаю в Москву, — объяснил он причину своей резкости.
— Я много времени у тебя не займу, самое большее десять минут.
— За тобой послать машину или как? — на удивление быстро поддался он ее просьбе.
— Я недалеко от твоего дома, а поэтому быстро сама притопаю.
Людмила прошла к Бунтылу в спальню, где он укладывал в чемодан вещи. Увидев ее в модных, на высокой шпильке туфлях красного цвета, в красном плаще, с красивой прической. Бунтыл залюбовался ею и сразу забыл о своих заботах.
«Все же стерва хороша», — любуясь женщиной, как произведением искусства, подумал он.
Сняв плащ, Людмила осталась в одном тонком шелковом платье, плотно облегавшем ее стройное, красивое тело. Грациозно поправляя рукой прическу, Людмила невольно привела в движение спелые яблоки своей высокой груди. Не удержавшись, Бунтыл осторожно, двумя пальцами, проверил спелость этих яблок. Сделав определенные для себя выводы, он заметил:
— Я смотрю, ты без лифчика. Уж не совращать ли меня пришла? — пошутил он таким тоном, что Людмиле стало понятно: против совращения он ничего не имеет против.
— Мне бы твои заботы, — скромно потупилась она, постоянно помня, с каким опасным зверем сейчас беседует.
— Зачем же тогда я тебе понадобился?
— Хочу с тобой поговорить, возможно, проститься придется, — ответила она, смирив гордыню.
— Тогда пошли в зал и там потолкуем, — охотно согласился он, испытывая удовольствие от беседы с ней.
Присев в мягкие кресла напротив друг друга, они обменялись внимательными взглядами.
— Юра, ты знаешь, что между нами любви не было, хотя я к этому и стремилась. Ты меня вынудил и заставил задуматься над вопросом, как дальше жить. Серый, зная, что я тобой покинута, хотел сделать из меня приманку на богатых ухажеров, чтобы я приводила их в оговоренные места, где его парни смогли бы очищать их карманы от лишних монет. Но такой бизнес меня не устраивал. Мне пришлось бы по-прежнему жить на птичьих правах. Благодаря твоему воспитанию я поумнела и кое-какие выводы для себя сделала.
— Интересно знать, какие?
— Что в моем возрасте пора забыть стрекозиные привычки и думать о жизни более серьезно. Если бы я стала работать с Серым, то в любое время могла стать соучастницей грабежа или убийства. Сидеть в тюрьме в моем возрасте, даже вместе с Серым, не самая лучшая перспектива.
— Значит, что-то более путевое маячит?
— В меня втюрился заведующий овощным магазином кореец Ким. Он не дает мне прохода, предлагает руку и сердце, хочет жениться. Говорит, что не позволит работать, буду заниматься домашним хозяйством, растить и воспитывать детей.
— Ну и как ты на его предложение среагировала?