Владимир Шитов – Эхо былой вражды (страница 19)

Сидя на стуле рядом с пленником, Эльдар размышлял вслух:

— А ведь этот скот мог меня сегодня отправить к праотцам. Интересно знать, он был один или у него есть сообщники?

— Очухается, узнаем, — Сосна вручил ему после произведенного обыска незнакомца его водительское удостоверение и ключи от легкового автомобиля.

— Кочетов Федор Васильевич, — прочитал в удостоверении Эльдар. — Петух вонючий, хотел нас потоптать. Я ему самому дымоход прочищу. В ванной комнате я видел аптечку, посмотри, нет ли в ней случайно нашатыря, — попросил он Сосну, раздумывая, что ему делать с наемным убийцей. А что это был он, сомневаться не приходилось.

«Если мы этого Кочета замочим, то повесим себе на шею мокряка. Зачем нам на задницу лишние приключения? С другой стороны, нельзя же его просто так пожурить и отпустить. Если Енот обратился к услугам наемного убийцы, тот должен быть известной личностью среди зеков. А если так, то я, отодрав этого Кочета, смогу принудить его выброситься к окно, чтобы смыть с себя позор. Только придется его немного распеленать от веревок, иначе невозможно будет стянуть брюки с задницы», — определился он.

Возвратившись из ванной комнаты с пузырьком в руках, Сосна сообщил Эльдару.

— Нашел!

— Поставь его на тумбочку и по новой перевяжи нашего Кочета так, чтобы только руки у него были связаны за спиной.

— А ноги?

— Не надо, иначе нужной стойки у него для меня не получится, — цинично хохотнул Эльдар.

— Ты что задумал?

— Потом узнаешь, — не счел нужным объяснять Эльдар.

С помощью нашатыря Сосна привел в чувство Кочетова. Посадив его на стул и сдавив ему горло рукой, он предупредил пленника:

— От того, как ты себя будешь вести на допросе, зависит твоя жизнь. Сейчас с тобой будет трекать мой шеф.

— Ты знал, на кого решил поднять руку, а поэтому представляться мне тебе нет надобности. Ты, Кочет сраный, конечно, не ожидал, что из охотника превратишься в зверя. Теперь пришла наша пора снимать с тебя шкуру, — подойдя к своей жертве, разглядывая ее и испытывая наслаждение от своей вседозволенности, вкрадчиво произнес Эльдар…

Парень был высокого роста, мускулист и жилист. Черный цвет волос так шел белокожему симпатичному лицу, что любой художник был бы не прочь сделать его портрет. Бегающие карие глаза говорили, что парень растерян и напуган. Так как Кочетов не вступал с ними в разговор, то Эльдар продолжал:

— …Кто тебя нанял?

— Енот.

— Сколько он тебе за меня заплатил?

— Один лимон.

— Чего же так мало? — обиженно пробурчал Эльдар.

— После окончания работы обещал еще один.

— Ну, если так, то еще ничтяк. Сколько у тебя на улице осталось сподручных?

— Я всегда действую один.

— Откуда ты такой шустряк взялся?

— Из Харькова.

— Из Харькова? А знаешь, почему Енот так далеко от нашего края в твоем лице нашел исполнителя своего заказа? — Не дожидаясь ответа на свой вопрос, Эльдар пояснил: — Потому что никто из наших соседей не согласился бы браться за эту грязную работу. Но тут нашелся шустряк-одиночка, который решил на мне подзаработать. Теперь скажи, что мне с тобой делать?

— Прости меня, — выдавил из себя Кочетов.

— Я тебя мог бы простить в том случае, если бы воровской суд вынес мне смертный приговор и авторитеты поручили бы тебе его исполнение, а оно у тебя не удалось, как в данном случае. Теперь же я тебя «опущу» из панов в холопы.

После жестокого, но бесполезного сопротивления Кочетова Эльдар свое намерение осуществил.

Подавленному и униженному Кочетову Эльдар вложил в руку свой разряженный пистолет.

Сосна не стал спрашивать, для чего он это делает, ограничившись безмолвным наблюдением.

— Снова свяжи ему ноги, — дал указание Эльдар. Дождавшись, когда Сосна сделал это, он сказал: — Уже семь утра, поди, сдай его и свою «дуру» в камеру хранения и приведи сюда фотографа.

— Зачем?

— Делай, что тебе сказали, — уклонился от ответа Эльдар.

— Постоянная работа под руководством Бугра научила Эльдара мыслить шире и дальше обычного.

Когда Сосна возвратился с фотографом, то увидел Кочетова, по-прежнему сидящего на стуле с опущенной головой, и хлопотавшего в комнате деловитого Эльдара, глотавшего какие-то таблетки.

Фотограф был маленький худощавый подвижный старичок лет шестидесяти пяти, с тонкими хитрыми усиками на худом лице, Эльдар обратился к нему.

— Вот этот молодой человек, сидящий перед вами, на веревке спустился ко мне в комнату и пытался убить меня из пистолета. Этот Кочетов является наемным убийцей. Я хочу его сфотографировать себе на память. Сделайте мне два разных снимка, ну а потом я сдам его в милицию.

Таким длинным вступлением Эльдар рассчитывал обмануть и запугать Кочетова. Фотограф же станет его надежным свидетелем.

Кочетов не смог разобраться в той паутине, какую сплел ему Эльдар. Он лихорадочно думал: «Он меня «опустил», прописал и теперь будет кругом позорить, показывая мою фотографию. Чем так жить, лучше умереть».

Когда старичок сфотографировал Кочетова связанным, тот не сопротивлялся, только обиженно пробормотал Эльдару:

— Зачем ты издеваешься надо мной?

Когда же Сосна развязал его руки, а старичок приготовился сделать второй снимок, Кочетов, разбежавшись, разбил окно и ласточкой вылетел на волю. Его крик оборвался в момент гибели.

«Что и требовалось доказать», — довольно подумал Эльдар.

— Поди к дежурному администратору и сообщи ему, что у нас произошло. Он знает, что делать в таких случаях, — приказал Сосне Эльдар. Потом, обращаясь к фотографу и разыграв сожаление, он сказал: — Нам с вами придется набраться терпения и дождаться приезда работников милиции. Вот так честные люди отдыхают в ваших санаториях, их не только обокрасть могут, но и убить.

— А у меня, можно сказать, день пропал. Сколько денег я из-за вас потерял! Ведь специально сегодня вышел пораньше на работу, чтобы побольше обслужить клиентов.

— Я не хочу, чтобы из-за скота хороший человек понес убытки. — Эльдар вручил фотографу купюру достоинством в пятьдесят тысяч рублей. — Думаю, вам ничего не будет стоить подтвердить следователю все, что вы видели?

— Можете не сомневаться, сударь, — расплылся в улыбке фотограф.

Время до обеда прошло в допросах. Освободившись от внимания следователя, Элвдар с Сосной уединились у себя в комнате. Похлопав ласково своего телохранителя по плечу, хозяин сказал:

— Молоток, что отвечал следователю так, как мы с тобой договорились. Ну а теперь у нас есть время, чтобы ответить на все твои вопросы, если они уже не отпали сами по себе.

— Зачем ты ему подсунул свой пистолет?

— Мне понравилась его «дура» с глушителем, а без «дуры» он не был бы похож на наемного убийцу.

— Толково! — восхищенно произнес Сосна. — Неужели ты решился бы сдать Кочетова ментам?

— Ни в коем случае! Я был уверен, что ему захочется перед смертью полетать ласточкой. Убивать его не было резона, так как тогда нам пришлось бы прервать отдых. Сдавать его ментам мне здоровье не позволяет. Если бы он не выбросился в окно, нам пришлось бы его отпустить на все четыре стороны. Следователь видел у меня в наличии два лимона. Он считает, что именно из-за денег Кочетов пытался меня убить, и интересовался, кто мог знать о наличии такой суммы.

— Сказал бы — жена, — пошутил Сосна.

— Я, без смеха, именно так и сказал, — заверил его Эльдар. — Так что самоубийство Кочетова доказано железно и следователь к нам никаких претензий не имеет.

— Здорово мы избавились от одного опасного противника. Знать бы, сколько их еще будет, — задумчиво произнес Сосна.

— Ну их к хренам! У меня что-то сильно обострилась язва, — поглаживая рукой живот, недовольно проворчал Эльдар.

— Наверное, на нервной почве, — подсказал Сосна.

— Не исключено, — согласился Эльдар. — Дай-ка бутылочку «боржоми» из холодильника.

— Ого! У тебя тут делая батарея. Можно, я и себе открою?

— Обойдешься! — отказал ему Эльдар. — Я эту минералку пью как подспорье к разным лекарствам. Ты же сглотнешь ее как простую воду. Все бутылки у меня на учете, и не вздумай позычить хотя бы одну. Там есть три бутылки чешского пива — вот их ты можешь смело ликвидировать.

— Не откажусь, — отдавая Эльдару боржоми и возвращаясь к холодильнику, довольно произнес Сосна.

— Ты посиди пока здесь, а я схожу к главному врачу и попрошу, чтобы предоставил мне палату без балкона.