Владимир Шигин – Персидский гамбит. Полководцы и дипломаты (страница 28)

Отказ Келеш-бека выдать Таяр-пашу и его готовность защищаться заставили флотилию возвратиться обратно. После этого движений сухопутных войск со стороны Ахалциха замечено не было.

Но на душе у Гудовича все равно было тревожно.

– Порта с каждым днем все более запутывается в расставленные Наполеоном сетях. Интриги Франции в Константинополе не предвещают для нас ничего хорошего.

Петербург требовал от Гудовича сведений о том, нет ли каких тайных сношений между Баба-ханом и турецким двором. Гудович поднял на ноги всех лазутчиков, но никто ничего толком сообщить ему не мог. Старался наместник задобрить и местных турецких владетелей. Так, узнав о болезни карского паши, он послал ему своего лекаря, а также в подарок соболью шубу в 600 рублей. Паша принял подарок, благодарил и уверял, что всегда останется расположенным к русским. Более того, посланцу Гудовича он сказал доверительно:

– Если случится разрыв России с Портой, я все равно останусь предан России. Прошу только прислать для моей защиты пятьсот солдат с двумя пушками, так как уверен, что султан отрешит меня от управления пашалыком.

Помимо этого, паша сообщил, что турки приготовляются к военным действиям и что один из лучших полководцев Порты Юсуф-паша уже переправляет войска в Эрзерум, а в Карс, Баязет и Ахалцих тайно завозят военные припасы.

Получив эти сведения, Гудович немедленно сформировал особый отряд генерал-майора Портнягина, которому и приказал расположиться в Шурагельском султанате, в северо-восточной части Армянского нагорья.

Появление генерал-майора Портнягина встревожило находившегося по соседству властителя Эривани. После чего эриванский хан начал укреплять город и запросил помощи у персидского шаха.

Опасаясь как турок, так и наших, властитель Персии отправил одновременно двух посланцев: первого – в Константинополь с просьбою о прекращении былой вражды, второго – в Россию с предложением мирных условий.

Что касается перемирия, то персы, понятное дело, запросили его не просто так. Постоянные поражения свели на нет к тому времени боеспособность персидских войск. Разгромленные в очередной раз Небольсиным, воины Аббаса-Мирзы разбежались по домам. Воевать с русскими стало просто некому. Теперь надо было набирать войско заново, а на это нужны были деньги и время. Деньги шах хотел получить у французов или у англичан. Ну, а заключенное с русскими перемирие должно было дать фору во времени.

Под предлогом поздравления главнокомандующего шах поручил своему любимцу – правителю Гилянской области, Мирза-Мусе, предложить Гудовичу себя в посредники на переговорах.

В сентябре 1806 года Мирза-Муса прислал через Астрахань чиновника Мирзу-Мамед-Али с письмом к главнокомандующему. Предполагая, что Персия искренно желает прекратить вражду, и опасаясь наступления со стороны Турции, граф Гудович надеялся решить дело с персами миром, но генерал Несветаев выступил против:

– Это очередная персидская хитрость. Надо гнать посланника взашей и как можно скорее идти захватывать Эривань!

Однако Гудович считал, что персы настроены неискренне. Поэтому предложение Несветаева он опрометчиво отверг.

А французский посол в Турции генерал Себастиани уже напросился на личную аудиенцию у султана, где убедил его, что Порта больше никогда не будет иметь лучше случая для возвращения Крыма. В случае же начала войны с Россией Себастиани обещал военную помощь Франции. И султан сдался. 18 декабря 1806 года Селим III объявил войну России.

«Неверные москвитяне, – гласил манифест, – внезапно нарушили договоры, нечаянно и без причины вступили в пределы Блистательной Порты и заняли Бендеры и Хотин, обнаруживая тем давно питаемые ими против мусульман вероломные намерения. Потому решено вести с москвитянами войну».

Главные силы турецкой армии, разумеется, сразу же двинулись к Дунаю. Но на этот раз турки решили повоевать с нами и на Кавказе. Главнокомандующим турецкими войсками там был назначен опытный военачальник Юсуф-Зия-паша Эрзерумский. Ему были обещано большое войско и полное обеспечение всеми припасами.

Что касается Петербурга, то оттуда Гудовичу обещали только финансовую поддержку. Что касается дополнительных войск, то сразу было сказано, что таковых нет и не будет, а потому придется обходиться исключительно своими силами. При этом император Александр желал, чтобы граф Гудович, не ограничиваясь пассивною обороною, действовал против турок наступательно и овладел всеми их крепостями, лежавшими на берегу Черного моря между Мингрелией и Анапой.

Для этого Гудович должен был вначале поспешить с заключением мира или перемирия с Персией, а затем уже устремить все свои силы против турок.

Увы, при малочисленности наших сил на Кавказской линии и в Закавказье желание императора Александра выполнить было весьма затруднительно. К тому же не было никакой уверенности, что удастся договориться и с Тегераном.

Между тем хитрый Мирза-Муса слал и слал Гудовичу письма, в которых призывал его помириться с шахом. По словам правителя Гиляна, тегеранский двор никогда не желал войны с Россией, но был вовлечен в нее исключительно злобой князя Цицианова. Мирза-Муса предлагал Гудовичу войти в сношение с шахом или отправить своего посланника прямиком в Тегеран с предложением мирных условий.

– Будучи старшим генералом, – говорил наместник при свидании с Мамед-Али, – я прислан сюда с войском не для того, чтобы искать мира. Решить вопрос о том, воевать нам или мириться, может лишь российский император.

При этом в дальнейшем разговоре Гудович обрисовал все выгоды, которые может приобрести Персия если не от союза, то, по крайней мере, от мира с Россией.

– Продолжая войну с нами, – говорил он, – шах ничего не приобретет, а потерять может многое. Кстати, как мне кажется, Баязет, Эрзерум и Карс прежде были персидскими провинциями?

Это был недвусмысленный намек. На то, что в случае мира и союза с Россией Персия могла бы вернуть эти провинции.

Мамед-Али сглотнул слюну. Если он привезет столь радостную весть, то щедрости шаха не будет предела.

– А Россия может нам возвратить их? – спросил он с надеждой.

– Я упомянул об этих провинциях в разговоре между прочим, – уклонился от прямого ответа многоопытный Гудович. – Более подробно говорить о таких делах еще рано. Пока надо решить главное – закончить нашу вражду.

После этого Мамед-Али просил главнокомандующего, чтобы ответ на привезенное им письмо был отправлен в Тегеран с русским курьером. Но это значило, что Россия, а не Персия, первой запросила мира. Поэтому в просьбе Гудович отказал.

– Я не имею полномочий входить в сношение с персидским правительством, а потому буду отвечать тому, кто вас прислал, то есть правителю Гиляни. С тем Мамед-Али и убыл.

Разумеется, что император Александр, при столь сложных отношениях с турками, полностью поддержал Гудовича в деле скорейшего заключения мира с персами. Помимо этого, наместнику было велено сделать все возможное для противодействия возможного военного союза между персами и турками, грозящего нам большими неприятностями.

– Разумеется, граница между нами должна проходить, как и раньше, по Куре и Араксу. Что касается Эриванского и Нахичеванского ханств, то их придется, во избежание неудовольствия Тегерана, оставить персидскому шаху! – поделился своими планами Александр с министром иностранных дел Будбергом.

– Я подготовлю соответствующую бумагу кавказскому наместнику! – склонил тот голову.

Согласно плану Петербурга после прекращения воинских действий обе стороны должны были оставаться во владении тех мест, где на момент мира находятся их войска, все пограничные разногласия предполагалось разбирать полюбовно через особых комиссаров, после подписания предварительных мирных статей уполномоченные должны были прибыть в Петербург, где будет подписано окончательное решение о мире.

При этом, зная о невероятной медлительности персов в подобных делах, в российском МИДе было принято решение не заморачиваться долгими переговорами, а ограничиться заключением перемирия, которое в будущем можно было бы преобразовать в долгосрочный мирный договор.

Разумеется, что гилянский чиновник Мирза-Муса не мог удовлетворить Гудовича как главный переговорщик.

Поэтому, получив разрешение от императора, наместник Гудович отправил в середине декабря 1806 года в Тегеран своего адъютанта майора Степанова. С собой тот вез письмо шаху и подарки, первому визирю и наиболее доверенному министру шаха Мирза-Шефи.

В письме были изложены предложения России. Если шах посчитает их приемлемыми, то должен был прислать в Шушу двух своих уполномоченных для заключения окончательных условий перемирия.

Отправляя Степанова, Гудович предупредил его об опасностях, которые будут его поджидать.

– Первая же из них – это Тавриз, через который тебе придется ехать. Там, как известно, обитает не в меру воинственный наследник Аббас-Мирза. От него можно ожидать всякого.

– Может, мне взять ваше рекомендательное письмо к нему? – осторожно намекнул на соблюдение дипломатического этикета адъютант.

– Ишь чего! Много чести будет для этого молокососа! – выругался Гудович. – Езжай без всякого письма!

Как оказалось, в скором времени столь неуважительное отношение к персидскому принцу скажется на переговорах.