Владимир Шигин – Битва за Степь. От неудач к победам (страница 26)

Встречный караван еще не скрылся из вида, как Виткевич достал из походного саквояжа военную форму. Перепуганный проводник, увидев это, упал на колени:

– Тебя казнят еще у ворот Бухары, а вместе с тобой лишат головы и меня несчастного!

– Я посланник генерал-губернатора Оренбурга, и этим все сказано! С твоей же головы не упадет ни один волос! – уверил старика Виткевич, а для полного успокоения вручил ему золотой империал.

Позднее историки отметят, что поведение Виткевича с самого начала его миссии было весьма отлично от поведения тогдашних английских офицеров-разведчиков в Средней Азии. Последние, боясь разоблачения, в обязательном порядке маскировались под купцов и дервишей. Виткевич же прибыл в Бухару в русском мундире! Такого в истории Бухары еще не было.

В середине 30-х годов XIX века Бухара являлась центром всей среднеазиатской торговли, а следовательно, и центром среднеазиатской политики. Крупнейшее и богатейшее ханство во многом определяло вектор политических предпочтений недоверчивых азиатских ханов. Именно от нее на юг и север, на запад и восток пролегают караванные пути. Хива, Коканд, Самарканд, Карши, Шахрисабз, Термез и Хорезм начисто проигрывали торговую конкуренцию Бухаре.

Бухарское ханство располагалось в плодородных долинах реки Зеравшан. К началу XIX века в Бухарском ханстве проживало около трех миллионов человек, узбеков, таджиков, туркмен, персов, евреев и цыган. Крупнейшим городом наряду со столицей был Самарканд. Кроме того, к числу заметных центров принадлежали Карши, Меймене, Каракуль, Катта-Курган. Важную роль играла также крепость Джизак в северо-восточной части ханства, опираясь на которую бухарцы собирали дань с кочевников-казахов. Во многих бухарских городах были хорошо развиты ремесла. Сама Бухара славилась шелковыми и хлопковыми тканями. На полях выращивались хлопок и рис, пшеница и кунжут, процветали садоводство и огородничество. Бухара активнее прочих ханств вела торговлю с Россией, как вывозя свои товары, так и закупая русские, а также являясь главным транзитным торговым пунктом на пути в Персию и Индию.

Особой статьей дохода в Азии всегда было взимание торговых пошлин. Их собирают все и везде. Поэтому купцы и странствующие торговцы вынуждены задирать цены на товары. Впрочем, так было всегда и это никого не удивляет. Только в Бухаре, в отличие от других ханств, пошлина всегда небольшая.

В 1826 году в Бухаре умер очередной эмир Хайдар и трон перешел к его старшему сыну Хуссейну. Однако младший сын Батур-хан, правивший городом Карши, тоже возжелал стать эмиром. Желая захватить власть, он выступил на Бухару с войском, но, когда навстречу вышло войско старшего брата-эмира, повернул вспять. Впрочем, вскоре Хуссейн скончался то ли от болезни, то ли от яда. Теперь Батур-хан как следующий по старшинству получил полное право на престол. Однако бухарские вельможи, боясь его мести, решили передать власть третьему сыну Хайдара Омару. В ответ Батур-хан снова собрал войско и захватил Самарканд, провозгласив там себя эмиром. Затем его войско подошло к Бухаре и осадило ее. Умный Батур-хан сговорился со столичными военачальниками, и те, соблазненные щедрыми посулами, открыли ему ворота. Спасая жизнь, Омар-хан бежал в туркменские земли, а оттуда в Герат. А Батур-хан, став эмиром, принял имя Насрулла. Правил Насрулла твердо и жестоко. В том ему помогал верный кушбеги (первый министр) Султан-хан-ходжа, страстно любящий поэзию и алхимию.

К России, в отличие от других ханов, Насрулла был настроен достаточно дружественно, так как видел в том и торговую, и политическую выгоду. При этом реальных отношений между Бухарой и Петербургом все еще не было. Между тем англичане уже нащупывали, со своей стороны, подходы к Бухарскому ханству. Поэтому перед Виткевичем стояла задача положить начало дружеским отношениям между двумя державами.

Итак, в начале января 1836 года Виткевич прибыл в Бухару. По городу он открыто разъезжал в мундире портупей-прапорщика, сопровождаемый лишь верным узбеком Шапулатом. Видя его, местные жители изумлялись, а дервиши, показывая грязными пальцами, кричали:

– Этот русский приехал к нам неспроста! Он посланник Белого царя, который вскоре придет сюда сам. Так предсказано еще пророками! Правоверные, пока не поздно, кайтесь в своих грехах!

Так как Виткевич был представителем генерал-губернатора, а не российского императора, эмир Насрулла в аудиенции ему отказал. Однако Виткевич несколько раз имел долгие и весьма доверительные беседы с всесильным кушбеги Султан-ходжой.

Беседы шли о состоянии русско-бухарской торговли. При этом Виткевич настаивал на выдаче находящихся в неволе русских пленников. Между делом кушбеги рассказал Виткевичу, что совсем недавно в Бухаре побывал англичанин Александр Бёрнс. Эта информация была исключительно важной. Так как полностью подтверждала опасения Перовского, что Британская Ост-Индская компания уже запустила свои руки в Среднюю Азию.

Когда же Султан-ходжа начал рассказывать, что если Бухара будет поставлять в Индию свои товары, то быстро разбогатеет. Так, по крайней мере, говорил кушбеги англичанин Бёрнс.

На это Виткевич только рассмеялся:

– Думаю, что ваш гость вас обманул. Англия никогда не будет покупать ваш хлопок и сушеные фрукты, так как в Индии этого добра достаточно, а больше Бухаре торговать просто нечем! А вот Россия как раз покупать хлопок и фрукты у вас будет. Кроме того, повернувшись спиной к России, Бухара лишится русского железа, меди, других изделий российской промышленности.

– Но это могут нам привезти англичане! – насупился кушбеги.

– Увы, англичане же чего-либо подобного им доставлять не будут. Индия настолько огромна, что сама все это легко поглощает! К тому же, если генерал-губернатор Оренбурга узнает, что вы торгуете с англичанами, он немедленно арестует все бухарские товары.

В тот день кушбеги и портупей-прапорщик расстались весьма холодно. Но уже на следующей встрече Султан-ходжа был на редкость улыбчив и предупредителен, а об англичанах и не упоминал. Однако, когда речь зашла об освобождении русских пленников, кушбеги закатил в потолок глаза:

– Этот вопрос может решить только его величество эмир!

– Так пусть он его и решит! – настаивал Виткевич.

– Для этого мы должны быть уверены в вашем добрососедстве. К тому же рабы стоят больших денег, и мы понесем убытки. Пусть Белый царь предложит нашему эмиру выкуп, а мы подумаем… – начал наводить тень на плетень кушбеги, и Виткевич понял, что в эту поездку данный вопрос ему не решить.

В Бухаре Виткевич также встретил прибывшего из Кабула своего старого знакомца афганского дипломатического чиновника Гуссейна-Али. На этот раз Гуссейн-Али возглавлял афганскую дипломатическую миссию, которая направлялась в Петербург. Дело в том, что умный и прагматичный эмир Афганистана Дост Мохаммад, узнав о двойной игре англичан, которые решили свергнуть его с престола, спешил заручиться поддержкой России. Это оказалось как нельзя кстати! Совершенно неожиданно Россия получала могущественного союзника прямо на пороге Индии! Для Виткевича эта встреча была как нельзя кстати.

Как бы между делом Виткевич встретился с выходцем из Индии английским агентом влияния купцом Низаметдином, еженедельно отправлявшим отчеты о бухарских делах своему резиденту в Кабуле. Низаметдин усиленно интересовался связями России с Хивой, Новоалександровским укреплением на Каспийском море, новой русской военной линией в Казахской степи. Не раскрывая деталей, Виткевич ответил на ряд его вопросов, после чего задал свои. Как ему удалось установить, Низаметдин на следующий же день отправил срочное донесение в Кабул. В свою очередь, Виткевич получил нужную ему информацию о характере присутствия англичан в Бухаре.

Войско эмирата Виткевич оценил в двенадцать тысяч человек. Меньшую часть их составляли аламаны – некое подобие старых русских стрельцов. Большую часть ополченцы-кайсаки.

«Ополчение из кайсаков, – отмечал Виткевич, – из кочующих узбеков и другой сволочи, могло бы составить до 50 тыс. менее чем полувооруженных ратников; но собрать их действительно дело весьма трудное, а заставить их драться и содержать в целом составе своем сколько-нибудь продолжительное время – еще труднее, даже невозможно. У кого продовольствие вышло, тот едет домой; и все войско нередко исчезает в несколько дней, может быть, в самую роковую минуту, которая должна решить участь похода и целого ханства!» В Бухаре имелось восемнадцать старых пушек, из которых только четыре с лафетами. Одна пушка, подаренная персами, имела вензель императрицы Елизаветы Петровны. В бою бухарцы обычно привязывали пушку к арбе и так стреляли. Получалось, прямо скажем, не очень. Мелкие фальконеты бухарцы прикрепляли к седлам верблюдов. Толку от этой артиллерии также было немного.

В целом деятельность скромного портупей-прапорщика в Бухаре была на редкость плодотворной. Данные ему поручения Виткевич, как всегда, намного перевыполнил. Во время поездки Виткевич вел подробные путевые заметки, в которые, как профессиональный разведчик, записывал все, что увидел и услышал.

Возвращался Виткевич в Россию не один, а со своим другом Гуссейном-Али. В феврале 1936 года портупей-прапорщик покинул Бухару, а 18 апреля уже прибыл в Орскую крепость.