Владимир Шигин – Адриатика (Собрание сочинений) (страница 16)
Было около одиннадцати утра, когда Нельсон в последний раз спустился к себе в каюту. Там он сделал последнюю запись в своем дневнике: "Да дарует великий Бог, пред которым я преклоняюсь, великую, славную победу моей стране и на благо всей Европы; пусть не опорочит ее чей-то проступок и пусть после победы гуманность станет главной чертой британского флота. Что касается меня лично, я вручаю жизнь свою Создателю и молю его о благословении меня на преданное служение родине. Ему я вручаю себя и справедливое дело, которое мне доверено защищать. Аминь. Аминь. Аминь". Поднявшись на шканцы, он обратился к своему флаг-офицеру:
– Я хочу передать сигнал флоту: "Англия верит, что каждый исполнит свой долг!" Только передавайте быстрее, я хочу передать затем еще один сигнал.
– Есть, сэр! – Ответил тот. – Однако, если позволите, я заменю слово "верит" на слово "ожидает". Так будет быстрее!
– Хорошо! – кивнул Нельсон. – Передавайте!
Над "Виктори" подняли флаги, и весь английский флот смог прочитать самый знаменитый сигнал Нельсона: "Англия ожидает, что каждый исполнит свой долг".
Ровно в полдень англичане подняли боевые белые флаги святого Георга. Над кормами французских кораблей взвились трехцветные республиканские. На кораблях кричали: "Да здравствует император!" Испанцы подняли под флагами обоих Кастилий длинные деревянные кресты.
Вскоре две британские колонны сошлись с франко-испанским флотом. Первым сблизился с союзниками "Роял Соверин" Коллингвуда, далеко оторвавшийся от остальных. В двенадцать часов тридцать минут он прорезал неприятельский строй под кормой шестнадцатого с конца колонны корабля. То был флагман испанского адмирала Алавы "Санта-Мария". Союзники встретили приближающихся англичан раскатистым залпом. Первым разрядил свои пушки французский линейный корабль "Фуге". Сражение при мысе Трафальгар началось!
Большинство ядер, выпущенных французами, однако, легли с недолетом. Британцы молчали, сберегая свой залп до подхода вплотную. Чтобы сберечь людей, Коллингвуд приказал матросам лечь на палубу. Его "Роял-Соверин" по- прежнему был впереди всех. Вице-адмирал повернулся к своему флаг-офицеру Ротераму:
– Чего бы ни отдал сейчас Нельсон за то, чтобы быть на нашем месте!
– Смотрите! – обратился почти одновременно к окружавшим его офицерам Нельсон. – Как благородно Колингвуд ведет в дело свою эскадру!
И вот, наконец, их миг настал. Едва передовые корабли вышли на крамбол неприятельского флота, начался ответный огонь. Вот когда сказалась выучка английский команд. В то время, когда французы и испанцы делали выстрел, британцы успевали ответить тремя. "Роял Соверин" всеми тремя деками изрешетил несчастную "Фуге". Затем одновременно сто пятьдесят ядер пронзили от кормы до форштевня испанскую "Санта-Анну, с которой он почти сошелся реями. Более четырех сотен матросов было убито и покалечено в течение нескольких секунд. Но и Коллингвуду достается. Паруса "Роял- Соверина" висят клочьями. Над кораблями повсюду вздымались черные султаны дымов, то там, то здесь вспыхивали пожары, летели вниз реи и паруса. Бой с каждой минутой становился все ожесточенней.
Младший флагман Коллингвуд несколько ошибся в своем маневре. Его флагман уклонился в сторону и рассек неприятельский строй весьма далеко от колонны командующего. Из-за этого Нельсону не удалось создать большой перевес на направлении главного удара, как он рассчитывал изначально. К тому же стал меняться ветер и ход англичан резко упал. Он явно запаздывал поддержать, дравшегося в одиночку Коллингвуда. Но что-то менять было уже поздно.
Теперь надо было драться.
Колонна Нельсона вступила в сражение полчаса спустя после Коллингвуда. Первый залп находившегося против него французского "Буцентавра" лег с недолетом, второй у борта, третий пролетел над сетками. Наконец "Виктори" вздрогнул, очередное ядро попало в грот-брам-стеньгу. Едва над головой просвистели первые ядра, Нельсон попрощался со своим старым товарищем капитаном Блэквудом, который торопился вернуться на свой корабль. Пожимая руку командующему, Блэквуд сказал:
– Надеюсь, милорд, что, когда я вернусь на "Виктори", я найду вас целым и невредимым. И вы успеете пленить двадцать кораблей!
Нельсон на это нахмурился:
– Благослови вас Бог, Блэквуд! Кажется, я вас больше не увижу!
Флагманская "Виктори" шла передовой в своей колонне, а потому именно на нее обрушился весь шквал союзного флота. Одновременно шесть или семь кораблей палили по "Виктори", однако сильная бортовая качка мешала французским канонирам брать правильный прицел. К тому же французы вели огонь не по корпусу английского корабля, а по его такелажу. Только этим можно было объяснить, то, что флагман Нельсона еще был жив.
В вихре ядер и треске ломающегося такелажа английский флот ломился сквозь боевые порядки французов и испанцев. Капитан "Виктори" Харди сманеврировал так, что корабль прошел за кормой французского "Буцентавра", на котором держал свой флаг адмирал Вильнев и дал по нему продольный залп в упор. Вслед за "Виктори" начали один за другим вступать в бой остальные корабли его колонны, давая сокрушительные продольные залпы. Союзный флот почти сразу оказался в безнадежном положении. Изолированный друг от друга на несколько окруженных со всех сторон отрядов, он теперь был лишен не только единого командования, но и какой-либо воли к победе. Теперь уже англичане избивали французов и испанцев продольными залпами, причем делали это с дистанции в несколько метров. Учитывая прекрасную подготовку английских артиллеристов, дальнейшее сопротивление становилось теперь просто безрассудным! Несмотря на это и французские, и испанские корабли сражались с ожесточением обреченных до тех пор, пока были в состоянии выдерживать всесокрушающий огонь врага.
Общее сражение вскоре распалось на ряд ожесточенных поединков, когда противники, сойдясь вплотную, поражали изо всех сил друг друга из пушек и ружей.
Стоящего рядом с Нельсоном офицера перерубило пополам ядром с "Буцентавра". Вице-адмирала обдало еще горячей кровью. Нельсон вытерся платком и, как ни в чем ни бывало, продолжил осмотр близстоящих неприятельских кораблей. Рушится крюйс-стеньга, разлетается в щепки штурвал, цепное ядро разом рвет в куски сразу восемь матросов на юте. Еще одно тут же разносит в дребезги планширь. Щепкой от него перебило пряжку на башмаке капитана Харди. На этот раз капитан и вице-адмирал молча посмотрели друг на друга.
– Такая горячая работа долго не продлиться! – пожал плечами Нельсон.
Рядом с "Виктори" флагман Вильнева "Буцентавр". "Виктори" почти тычется своим утлегарем в гака-борт "Буцентавра". Французского командующего поддерживают "Редутабль" и "Нептун". Абордаж кажется неизбежным. Вильнев берет в руки императорский штандарт.
– Друзья мои! – кричит он своим матросам. – Я бросаю эту святыню на английский корабль. Мы возьмем его на абордаж или умрем!
Матросы дружно кричат "виват"!
Над "Буцентавром" взлетает флажный сигнал: "Всякий не сражающийся корабль находится не на своем месте и должен занять такую позицию, которая скорее введет его в дело!" Это последний из сигналов Вильнева. Отныне каждый из дерущихся будет действовать по собственному усмотрению. Роль адмирала для Вильневу окончена, теперь ему остается только доказать, что он первый из храбрейших.
Рядом с "Виктори" в этот момент находился французский "Редутабль", ведший ожесточенную пальбу из всех пушек.
– Похоже, нам не избежать абордажа? – обращается к Нельсону капитан Харди.
– Сходитесь с кем хотите, мне без разницы! – пожимает тот плечами. Харди оценивает ситуацию. С 84-пушечным "Буцентавром" и 130-пушечной испанской "Сантисимой-Тринидат" сходиться опасно. И Харди выбирает 74- пушечный "Редутабль". Расходясь с "Буцентавром", "Виктори" оказывается у него за кормой и разряжает свои пушки, заряженные тысячами пуль в корму французского линкора. Огненный смерч в одно мгновение выкашивает всю палубную команду, готовую ринуться на абордаж. По "Виктори" ведет огонь "Нептун", но Нельсон полностью игнорируя его, движется к выбранному "Редутаблю". Свалившись бортами, оба корабля медленно дрейфуют. Матросы ведут ожесточенную перестрелку из ружей. Французы постепенно берут верх, и вся палуба английского флагмана покрывается трупами.
С мачт "Редутабля" хорошо различим прохаживающийся по шканцам английский командующий в своем сверкающем звездами мундире. Несколько выстрелов из ружей и вот Нельсон внезапно падает на колени, вытянув вперед руки. Его тут же подхватывают.
– Наконец они меня доконали, Харди! – прошептал вице-адмирал. – Эти подлецы прострелили мне хребет!
Матросы отнесли командующего на кубрик, где вовсю уже работали лекари, отпиливая ножовками руки и ноги. Нельсон попросил, чтобы его лицо покрыли платком. Он не желал, чтобы матросы видели своего командующего в столь беспомощном состоянии. Вице-адмирал осторожно положили в дальнем углу палубы, расшвыряв в сторону валявшиеся там отрезанные конечности. Подошедшему корабельному врачу Уильяму Битти, Нельсон сказал: