Владимир Шестаков – Подвинься (страница 5)
И в зиму ту не грело солнце.
Был век последнего царя.
Блуждавший эхом гнев орудий
Ворвался с воем в тронный зал.
Благословляя кровь в сосуде,
Давно наполнился Грааль.
Цвет разделил стоящих вровень.
Принёс раздрай на целый век.
Теперь никто не остановит
Волны стремительный набег.
Salve, Poembookus
Привет, Поэт!
Располагайся тут,
на Poembook’е.
Что нам расскажешь о себе?
Ты их мычишь сперва?..
Ну те,
рифмованные звуки…
Или из тех,
кто расшибает лоб
в мольбе?
– Анкета каверзна…
Я здесь немного приукрашу.
Что ни последователей,
да и паству
не ищу!
Не жду плевков
зубрящих пятиклашек,
Коль выпадет учить
поэзию мою.
Не высекут в гранит
написанное мною.
Поэтов маркетолог
словно цензор для судьбы.
В союз писак
и по знакомству не устроят.
Я, как и все,
чрез время буду позабыт.
Легитимный выбор
Насколько легитимен «выбор поэмбука»?
Кто в этот список волен отбирать?
Он очертил лишь принадлежность к кругу,
Тому, что велено ценить и уважать.
Что за масон озвучил провидение?
Дебаты где?
А прения?
Отбор?
Мы наблюдаем здесь типичное явление —
Культ личности да поэтический террор.
Бесспорно, есть достойные творения,
Но отобрал их субъективный вкус.
И голос точит камень преткновения,
Взвалив на плечи не по силам груз.
Европеец (акростих)
Единым фронтом за идею
встаёт народ с восходом солнца.
Решительность запечатлели,
отлив на памятник из бронзы.
Представив Карла Маннергейма
единой силой с Мажино.
Есть старый шрам у европейцев —
цена свободы городов.
Володичу (акростих)
В варьете обветшалые двери.
Обвинитель готов начинать. 
