Владимир Шамов – Серебряная гвоздика, или Убегай, убегай, убегай (страница 1)

Владимир Шамов

Серебряная гвоздика, или Убегай, убегай, убегай

Глава 1.

– Ещё одного бросили, – проскулила старая Кузьминишна, глядя через идеально чистое окно во двор пансионата престарелых «Серебряная гвоздика».

Опираясь на ходунки, глупышка Маха подползла ко второму окну:

– Так это же Ванька Диспетчер из «Большого солнца»!

– Из какого ещё солнца?

– Рок-группа «Большое солнце»! Он в детстве мечтал стать диспетчером на железной дороге. Первую свою песню про диспетчера он так и назвал: «Дирижёр железных дорог». Его так и прозвали. Потом «Большое солнце» сфотографировались со своими «Уралами» на железнодорожных путях на фоне заходящего солнца. Культовое фото получилось. Но поступил он всё же в наш институт.

– С какими «Уралами»? Мотоциклами?

– С гитарами «Урал». В восьмидесятые эти парни такого шороху навели! Их даже в ментовку забирали, а вот его – Ваньку – из комсомола исключили за антисоветчину. Боже, как он состарился, а ведь в него все девчонки были влюблены, даже я…

– На себя посмотри, – съязвила Кузьминишна, в душе понимая, что Маха ещё ничего, милфа, способная на многое, если б не нейропатия.

– А это, видимо, его дети. Почему ты говоришь, что нас бросили? Они же оплачивают проживание. Нам здесь лучше: уход, забота. Есть с кем поговорить. Я словно снова в институтской общаге. Только по сравнению с общагой этот элитный пансионат – рай.

– Тебе всё равно, лимита деревенская. А меня детишки из пятикомнатной квартиры выставили, которую мы с покойным Германом честно заслужили. Слышала я вроде про них. Статью в «Правде» вспомнила. Подпольные концерты и прочее. Антисоветчики они, развалили всё, что мы столько времени создавали.

– Ничего у них не было антисоветского. Я все их песни знала, просто завидовали такие как вы их таланту! А знаешь, он до сих пор харизматичен. Посмотри на этот взгляд. Нет, такие не сдаются!

Глазки Махи заискрились блеском хищницы, и она выпорхнула прямо на своих ходунках в коридор, по которому в сопровождении родни шёл седой пенсионер – бывшая звезда их юности. Это в него, в этого человека она была безнадёжно влюблена. Все чувства, от восторга до преклонения, вспыхнули в ещё молодом, но уже уставшем сердце. Ей показалось, что с этими морщинами он стал ещё интереснее. Перед глазами всё поплыло, и вот она снова в толпе студентов танцует у сцены, а вверху, словно боги – они, группа «Большое солнце»! Интересно, а где сейчас его Анюта, с которой они расписались на последнем курсе?

Дирижёра поселили к Петрушке – трёхкратному обладателю серебряной гвоздики, которая ежегодно вручалась самому примерному жильцу пансионата. Старик Петрушка идеально заправлял постель, не опаздывал на обед и не перечил заведующей по кличке Гусыня. У Петрушки умер сосед, и его кровать досталась Дирижёру.

– Разрешите представиться, Пётр Гумарович Видов, бывший директор завода шестерён.

– Иван, музыкант.

Иван давно не был музыкантом, но поскольку в жизни он ничего не добился, решил представиться именно так. С последнего курса института он ушёл в армию, потом работал в разных местах, нигде не задерживаясь. Анюта родила ему двоих детей, после чего они развелись. А недавно она умерла. И вот он здесь.

– Какой музыкант, классический?

– А скажи мне, директор шестерён, почему ты здесь, а не в своём особняке? У тебя же есть особняк?

– Что Вы? Здесь уход и общество! Да Вы сами скоро увидите, как тут замечательно! У нас даже концерты проводят.

Петрушка лукавил. После смерти супруги сноха с сыном буквально вытолкали его в дом престарелых. Он сглотнул обиду и лёг на кровать, отвернувшись к стене.

Мы все боимся быть покинутыми близкими, боимся попасть в такую вот серебряную гвоздику. Но наступает время, когда дети начинают молча коситься на нас – постаревших. А потом наступает тот самый разговор, когда нам начинают внушать, что там будет лучше: забота, уход, компания сверстников. И вот нас везут в дом престарелых, где всё чисто и красиво, и нас с улыбкой встречает такая вот Гусыня. И всё действительно хорошо, но почему-то хочется побыстрее умереть.

Шаркая тапками, старики молча шли на завтрак. Иван сел за одинокий стол и стал жевать безвкусную резиновую запеканку. Она напомнила ему еду в школьной советской столовой. Он вспомнил, как дети расхватывали отвратительные резиновые оладьи – фирменное блюдо толстых поварих, таскавших домой продукты.

– Можно к Вам, маэстро?

Диспетчер поднял глаза. Перед ним, опираясь на ходунки, стояли симпатичная женщина, которую с трудом можно было назвать пожилой и худой старик с длинными седыми волосами и едва намечающейся лысиной. Они показались Ивану довольно дружелюбными и даже симпатичными, и он кивнул.

– Хорошо выглядишь, Диспетчер. Даже волосы сохранил, и зубы ничего.

– Чабан?! Борька Чабанов, это ты?! Не может быть! Не называйте меня так, я ведь так и не стал диспетчером. И рок-звездой не стал. Даже вы меня бросили. Так, по бардовским фестивалям помотался – он посмотрел Маху, и та покраснела.

– Для нас ты всегда Диспетчер, и это судьба, что мы снова вместе, – ответил Борис – бывший барабанщик группы «Большое солнце».

– Ты-то как здесь?

– Так как? Квартиру сейчас не купишь, внуки появились, жить где-то надо. Благо мы под пенсионную реформу не попали.

– Это да, повезло. Вдовец, значит.

– А ты знаешь, что наш басист Славка перед смертью оцифровал бабину с нашими записями, отреставрировал, заказал ремастеринг и выложил через какого-то продюсера на «Яндекс музыка?» Теперь там уже сорок тысяч прослушиваний.

– Вот так новость! – вскрикнул Иван и закашлялся.

– Ребята, да вы звёзды! – торжествовала Маха.

Для неё, Ивана и Бориса с момента их встречи всё изменилось. Жизнь обрела новый смысл. Они сидели в парке и вспоминали свой 1983-й, когда им было по 23 года. Пансион они называли общагой, слушали старый рок в телефонах и обсуждали музыку.

– А знаете, сейчас молодёжь играет то же, что и мы.

– Ну да, ничего нового они не изобрели.

Кузьминишна и Петрушка смотрели на них с завистью. Так прошел месяц. Однажды Маха, получив звонок, кинулась на своих ходунках на КПП и появилась с большим свёртком, который нёс охранник. В нём находилась гитара «Урал» и барабанные палочки.

– Ну это лишнее, подруга, – произнёс оторопелый Диспетчер.

– А можно, я нарисую на ней зайку? – попросила Маха.

– Я подумаю, – улыбнулся Диспетчер и поцеловал её.

Тем не менее он разобрал инструмент, экранировал полость фольгой, почистил контакты переключателей, смазал регуляторы вазелином и пропитал парафином звукосниматели. Инструмент был готов, но подключить его было не к чему. Они тихо пели для Махи старые песни. Диспетчер играл на неподключенном раритете, а Чабанов стучал палочками по пеньку, и все были счастливы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.