Владимир Серов – Пересечение (страница 61)
Владимир положил трубку и занялся обычными утренними делами.
Завтрак как обычно состоял из овсяной каши и кофе с бутербродом с маслом и сыром. Кашу он уже по привычке готовил из хлопьев, заливая кипятком и выдерживая под крышкой и полотенцем.
Включив телевизор на местный новостной канал, он увидал те самые тревожные сообщения об уголовниках, что ему уже рассказал Валерий. Что ж ситуация была и на самом деле серьезная, так что о рыбалке следовало пока забыть. Кроме того в разделе ЧП показали сгоревшую недалеко от города «Копейку». Как объяснял по ходу сюжета хозяин машины – загорелась проводка, и он едва успел выскочить, как машина взорвалась. Еще и мостик через ложок, где его застала авария, капитально повредило. Тут же промелькнул некролог о смерти от сердечного приступа отставного военного со знакомой фамилией. До кучи еще и военкомат затеял какие-то сборы или ученья в окрестностях города. Новости просто удивляли!
Позавтракав и помыв за собой посуду, он старался никогда не оставлять в раковине не мытую, Владимир решил сходить в «Сбербанк» снять с карточки денег.
Это иногда доставало, но в мастерской, где ремонтировали его машину, работали только за наличку. Он планировал забрать машину в понедельник, но коль планы поменялись, почему бы не зайти в мастерскую сегодня.
Это отделение «Сбербанка» располагалось в отдельном крыле бывшего когда-то детского садика. В середине девяностых садик выкупил буквально за гроши у огромного завода, распродававшего непрофильные активы, один местный предприниматель. Он обустроил здесь офисный центр и сдавал помещения в аренду. Садик был расположен внутри двора трех серых девятиэтажек, стоящих огромной буквой «П». Здесь среди целой рощи деревьев и кустов всегда было тихо и спокойно.
В «Сбербанке» народу было мало, то ли по случаю раннего времени, то ли по причине жаркой погоды на улице, стоящей такой уже несколько дней. Кондиционеры здесь работали исправно, и утренней уличной жары здесь не было и в помине. А то и на самом деле сбежавших уголовников испугались.
Он встал за молодой симпатичной девушкой лет двадцати – двадцати двух, что первой подошла к банкомату и проводила процедуры оплаты квитанций, которых было у нее несколько. Больше никто не подходил. Спешить было некуда, и Владимир с удовольствием наблюдал за действиями красавицы.
Среднего роста, с красивыми правильными чертами лица, короткой, но очень эффектной стрижкой светлых, почти золотистых волос. Легкий летний светложелтый сарафан без рукавов демонстрировал изящные чуть загорелые руки, а вполне приличный вырез не так уж и прятал высокую грудь.
Сделав короткий шажок, Владимир приблизился к девушке еще чуточку ближе и вдруг ощутил тонкий, еле слышный, но очень-очень знакомый запах духов.
– Красная Москва! – Именно такие духи больше всего любила его мама!
– Интересно, откуда у молодой дамы такой раритет. А дама наконец закончила свои манипуляции с банкоматом и повернулась в сторону Владимира, чтобы пропустить его, убирая на ходу банковскую карту в свою сумочку, да так неловко, что карточка полетела на пол.
Как истинный джентльмен Владимир опустился на колено, чтобы поднять упавшую вещицу. Он с трудом подцепил скользкую карточку с плитки пола и поднял голову. Оказалось, что и дама тоже наклонилась вниз за карточкой, да так что глаза Владимира почти уткнулись в открытые полушария восхитительной груди девушки. От смущения Владимира так и бросило в жар. К его еще большему изумлению черный камень размером с яйцо канарейки с черным шнурком, лежащий на полке сарафана точно напротив глубокой ложбинки между полушарий, вдруг заискрился. Из камня просто побежали красные, точнее малиновые лучи света да такой яркости! Это было сказочно. Разноцветные огни бежали по грудям, меняясь размером и цветом. Он, продолжая глядеть в открытый вырез, подал девушке ее карту. Пот так и побежал по его вискам.
– У вас духи, – запинающимся голосом прошептал он. – Это Красная Москва? И этот камень!
Он, наконец, сумел отвести глаза от изумительной картины и поднялся на ноги. Девушка тоже встала, сейчас рядом она оказалась на голову ниже Владимира. Она казалась тоже очень смущенной, но что-то явно удерживало ее от того, чтобы распрощаться с незнакомцем.
Они стояли вдвоем у банкомата, больше посетителей в этом крыле банка до сих пор не было.
– Давайте выйдем, сядем в скверике в тенечек на скамейку, и я отвечу на ваши вопросы. Вы не против? – голос ее мягкий, самую чуточку низковатый тоже был великолепен!
– Я никуда не спешу и готов слушать и слушать ваш изумительный голос. – И уже про себя добавил:
– И любоваться вами!
Они вышли из банка, перешли через дорогу и свернули в скверик. Владимир шагал чуть приотстав, любуясь точеной фигуркой девушки, а чуть просвечивающий на солнышке желтый сарафанчик только подчеркивал эту красоту. Девушка подошла к свободной скамейке под высоким и развесистым кленом и первая села на нее. Владимир сел напротив чуть-чуть в сторонке на расстоянии вытянутой руки.
– Давайте знакомиться, – сказала она и протянула ему руку.
– Меня зовут Софья.
– Владимир, – коротко ответил он и легонько пожал протянутую руку.
– Самое удивительное, – первой начала Софья, – что духи, которые вы учуяли, точно Красная Москва, но я надушилась ими первый раз в жизни. Просто вчера было девять дней со дня смерти моего дедушки, вот в память о нем я сегодня и попробовала эти духи. Он так берег их еще от моей бабушки, уже давно ушедшей.
Она немного помолчала, а затем спросила:
– А вы откуда Красную Москву знаете?
– Это любимые духи моей мамы. Их запах с детства врезался в мою память.
А все-таки что это за удивительный камень у вас на шее? Как он искрится! Я никогда о таком не слышал. Чудеса электроники?
– Нет, что вы. Камень натуральный. А вот то, что он искрится, это удивительно и для меня. Точнее говоря – не совсем. Вы знаете, его мне подарил мой дед перед самой смертью. Достал из сейфа шкатулку из малахита, очень красивую, а в ней вот этот камень.
Она сняла через голову камень на черном шнурке и положила его на скамейку перед Владимиром. И камень опять заискрился. Изнутри камня, из самой его сердцевины на Владимира словно дохнуло бездонной глубиной бесконечности. Оттуда начали выплывать мельчайшие искорки, перебегая по многочисленным шлифованным граням, затем камень весь заискрился световыми точечками, которые в итоге превратились в дивное малиновое сияние в темном как ночь самоцвете. Сполохи малинового сияния словно закружились вокруг камня. Это удивительное свечение просто грело и ласкало, очаровывало и завораживало. С трудом оторвав взгляд от чудесного камня, Владимир посмотрел на Софию. Она выглядела просто ошеломленной. Глаза были широко раскрыты, а странная улыбка на ее лице делала девушку удивительно милой.
И несколько раз переведя свой взгляд с искрящегося камня на Владимира и снова на камень, и затем, словно наконец-то решившись, она сказала:
– Последние слова, которые успел сказать мне мой дед, были о том, что может быть, мне повезет, и я встречу человека, для которого мой камень заискрится малиновым светом. Вот этому человеку и надлежит быть хранителем камня. Ему самому такой человек не встретился. Он и передал камень мне.
Она замолчала.
Молчал и Владимир, переваривая сказанное.
– Володя, возьмите его. Воля деда для меня священна. Он был удивительный человек, прожил множество лет, прошел через столько испытаний, а камень был его ангелом-хранителем, оберегом. Он так и сказал, что камень очень непростой и имеет особое предназначение. Правда, что за предназначение, он не знал. Забирайте! Теперь вы его хранитель. Забирайте его.
В ее голосе почти слышались рыдающие нотки, казалось, еще мгновение и она расплачется. Однако она решительно удержала слезы и совсем уже твердым голосом продолжила:
– А шкатулочку я передам попозже, если ты, конечно, не возражаешь.
Этот неожиданный переход на «ты» очень обрадовал Владимира.
– Соня, а может, не надо торопиться, – он тоже попробовал перейти на «ты».
– Встретишь еще кого-нибудь, более близкого для тебя человека, которому и отдашь этот камень…
– Мой дед прожил девяносто семь лет, камень у него был лет семьдесят, и никого не встретил. Это явно неслучайно, что ты встретился мне. Это настоящее чудо!
Владимир задумался буквально на мгновение, а потом сказал:
– А давай сделаем так, ты сейчас заберешь этот камень, а передашь мне его позже вместе со шкатулкой. И у тебя будет время подумать, и у меня – принять решение, – сказал он и чуть тише добавил: – Буду очень рад еще раз встретиться с тобой, – и, затаив дыхание, уже почти шепотом: – И не раз!
Софья с подозрением посмотрела на него и почти сразу решительно ответила:
– Что ж, пусть будет так. Давай еще раз встретимся. Я не против. Ты сказал, что сегодня не занят. Вот прямо сейчас и поедем. К моему дому. Я на машине, а ты?
Глаза ее зажглись удивительным огнем, а улыбка просто засияла.
Она уже твердо перешла на «ты», словно они были давно знакомы.
– Соня, ну зачем такая срочность? Соня.
Он с удовольствием еще раз повторил ее имя. Оно ему очень нравилось. И девушка ему тоже очень нравилась. Он глянул на ее правую руку, лежащую на коленке, на желтой ткани сарафана. По крайней мере – обручального колечка не было. Вообще не было никаких колец.