Владимир Серов – Пересечение (страница 38)

Такого приема гости никак не ожидали. От неожиданности ребятам было совсем непросто сохранить невозмутимый вид. Одно дело увидеть по голофильму, даже с полным эффектом присутствия, другое дело в натуре, на расстоянии вытянутой руки за кажущейся ненадежной, прозрачной пленкой защитного поля, как кошмарные зубастые твари поедают друг друга и алчут поесть и тебя.

Дав молодым путешественникам еще капельку времени полюбоваться на слишком уж натуралистическую картину, Киам ментальными ударами быстренько отогнал зарвавшихся зверюг в лес.

– А что – у вас здесь нет никакого оружия? – спросил Белг, когда обстановка вокруг их стоянки разрядилась.

– Оружие здесь под запретом. А человек сам по себе самое страшное оружие. Каждый из вас владеет ментальным даром, способным в мгновение обратить в бегство любого здешнего зверя, главное – настроиться и не терять самообладание.

Путешествие продолжалось. Гравилет неторопливо летел над планетой. Леса закончились. Начиналась лесостепь, которая обернулась, наконец, настоящей степью, ровной, как стол, с невысокой травой. Там и сям бродили огромные стада травоядных животных, которые щипали эту траву и которых беспокоили только с краев высоченные и жуткие прямоходящие звери. Они, как-то с ленцой, выхватывали подходящую для них жертву, неторопливо поедали ее тут же и заваливались отдыхать. С неба пикировали огромные и зубастые летающие твари, они захватывали брошенные недоеденные туши своими могучими когтистыми лапами и куда-то уносили. Несколько раз они пытались вкусить и гравилет, но, натолкнувшись на защитное поле, улетали.

Степь закончилась и снова пошли леса, высокие, мощные, глухие.

Пришла пора ночной стоянки. Где-то за час до заката Киам посадил гравилет на очередную асфальтолитовую площадку на огромной поляне посреди леса. Это был большой темно-коричневый пятачок из прочнейшего бетона, который и за сотни лет не смогла поглотить ни почва, ни буйная растительность. Природа как бы смирилась с присутствием чужеродного наплыва, не обращая на него никакого внимания. Но едва на площадке объявились пришельцы, все пошло по тому же сценарию, что и на дневной стоянке. Снова к защитному полю вокруг их лагеря стали собираться лесные жители. Здесь зверинец был даже почище предыдущего. Десятки самых различных тварей, различных форм и размеров немедленно опробовали защитное поле на прочность. Все без исключения были зубастыми и непрерывно использовали свои зубы по прямому назначению. Так что картина вокруг была пронизана сюрреализмом в его самом жутком исполнении.

– Ой, смотрите, что это? – вдруг спросила Ари.

Из леса на поляну выкатился огромный идеально круглый черный шар, который, набирая скорость, просто покатился к их лагерю, да так уверенно, что местное зверье, разбегаясь, уважительно уступало ему дорогу. Два не особо расторопных хищника, поглощенных пожиранием добычи, не поторопились отойти на приличное расстояние от шара, за что и поплатились. Из тела шара мгновенно выросли два длинных и толстых, как бревна, щупальца, молниеносным броском дотянулись до зазевавшихся зверей и схватили их. Шар прямо на глазах раздулся еще больше и вдруг широко распахнулся по экватору и превратился в огромную пасть с бесчисленным множеством зубов. Щупальца подняли визжащих и дергающихся из стороны в сторону жертв и просто вбросили их в бездонное жерло пасти. Пасть захлопнулась – и на глазах у зрителей снова превратилась в идеально круглый шар.

– Очень редкий гость к нам пожаловал, последний раз такого зверя видели лет сто назад, – сказал Киам. – Полюбопытствуем, что будет дальше.

Шар на скорости накатил на защитное поле, оно его оттолкнуло. Шар перекатился к другому месту и снова попробовал продавить поле, но его снова оттолкнуло. И тогда неожиданно для зрителей шар стал растягиваться поверх защитного поля гравилета, превращаясь из объемного тела в огромное плоское полотнище с множеством зубов по всей своей поверхности, все больше и больше охватывая гравилет со всех сторон, огромной тяжестью придавливая его к земле.

Вмиг на гравилете стало неуютно. Ребята просто вжались в свои сиденья. Девочки от ужаса закрыли глаза.

– Позабавился и будет, – сказал Киам. – Пожалуй, пора попрощаться с негостеприимным хозяином.

Он всей своей ментальной силой ударил в центр чудовища, одновременно на форсаже поднимая гравилет кверху. Полотнище с зубами немного приподнялось под действием этих сил, задергалось как в лихорадке, но, похоже, сдаваться не собиралось. Скинув форсаж, Киам обратился к своим попутчикам, очень похожим сейчас на испуганную ребятню.

– Ребятки, подключайтесь. По моей команде все одновременно наносим ментальные удары, каждый в свою точку. Смысловое слово – «огонь».

Он снова включил форсаж и крикнул:

– Огонь!

Словно восемь мощных факелов, восемь жарких огней, восемь солнц нетерпимым жаром впились в тело чудовища, прожигая его насквозь. От невыносимой боли полотнище издало душераздирающий крик, мигом отскочило от несъедобной добычи, свернулось в шар с восемью хорошо заметными подпалинами и обиженно покатилось назад в лес. Повеселевшие ребята смогли увидеть, как чудовище по пути к лесу поймало своими щупальцами не успевших убраться с дороги нескольких крупных зверей и загрузить в свою ненасытную утробу.

Киам снова посадил гравилет на асфальтолитовую площадку и сказал:

– Вот и все, концерт окончен. Теперь в течение ночи сюда никто и близко не подойдет. А сейчас ужин и спать. Кстати, насчет дежурства. Дежурим по очереди, смена через час. Первая Ари, затем Белг и далее по алфавиту. Всем на ночь включить защитников.

Светило зашло за горизонт и сразу стало совсем темно.

Киам тщательно проинструктировал их о порядке ночного дежурства и объявил отбой. Гравилет на ночь превратился в довольно приличную ночлежку. Только Ари осталась бодрствовать в кресле первого пилота наедине с инфракрасным экраном. В принципе экран был и не нужен, каждый из них не хуже прибора мог видеть в темноте.

Скам проснулся по своим внутренним часам за пять минут до своего подъема. Он встал и подошел к дежурящей Яне, предварительно выключив свое защитное поле. Дежурному оно просто мешало, так как ослабляло и ментальный слух, и гиперзрение.

– Как дежурство? Много зверюг приползало? – спросил он.

– Не одного шевеленья, словно кругом все повымерло, – ответила Яна.

Она вылезла из кресла, чуть-чуть покрутила всем телом, руками и ногами для разминки после длительного сидения и сказала:

– Пойду досыпать, спокойного дежурства.

Скам удобно расположился в пилотском кресле и начал наблюдать за окружающим пространством. Большой экран, поделенный на четыре сектора, показывал обстановку на поляне до самого леса со всех четырех сторон гравилета. Защитное поле, заметное на экране в виде чуть мерцающей полосы, проходило точно по краю асфальтолитовой площадки.

На экране все было так, как сказала Яна – тишь да гладь.

Скам расслабился и стал вспоминать последние месяцы учебы. Четвертая ступень была самым трудным этапом образования. За пять лет требовалось охватить пять специальностей, изучить и освоить массу самой различной техники.

И теперь впереди были испытания. Испытания – главное событие юности. Испытания – семь подвигов, семь побед над собой. Испытание – последний шаг к статусу кандидата полного гражданина. А уж разница между кандидатом и полным гражданином чисто возрастная – это уже генетика, половое созревание и что-то еще. Все решают испытания! За этими мыслями он совсем отвлекся от экрана.

Внезапно Скам почувствовал, как что-то изменилось, совсем неуловимо, на грани чувств, но что-то коснулось его сознания и тотчас же исчезло. Он обежал взглядом экран, все четыре сектора были безмятежно пусты.

И вдруг его словно током ударило и бросило в пот. То был запах мысли хорта. То, к чему обязательно готовили всех в империи, начиная со второй ступени обучения. Научиться ловить эти запахи и чувствовать. Правда, знания о запахе мысли хортов давно стали чисто теоретическими. Прошло уже несколько столетий, как хорты исчезли так же неожиданно, как и появились, наведя такой шорох в империи. Но уметь чувствовать хорта обязан был каждый подданный империи и немедленно сообщать об этом в соответствующие службы.

Скам еще раз обозрел все секторы наблюдения. Кругом до самого леса все было спокойно. И ничего не наблюдалось, ни чувствовалось в его ментальной сфере.

– Неужели показалось? Что делать дальше?

Дальнейшие его мысли прервал Киам, по графику сменявший его на дежурстве. Он подошел и спросил:

– Ну что, кадет, как дела? На экране вижу все спокойно. Теперь моя очередь. А через час рассвет и подъем. Можешь еще подремать.

– А если я с вами посижу? А подремать я всегда успею. А можно я задам несколько вопросов?

Киам еще раз внимательно посмотрел на экран и сказал:

– Давай свои вопросы.

Скам уселся в соседнее кресло второго пилота, развернулся к Киаму и только тогда задал мучавшие его вопросы:

– А зачем вы так много лет сидите на Андоре? – Чуть помолчав, продолжил: – Вы встречались с хортами?

Киам, расслабленно сидевший в кресле, резко развернулся к Скаму, его лицо посуровело, но голос остался спокойным.

– Ну и вопросики, кадет! Отвечаю сначала на второй вопрос. Все, кто встречался с хортами, погибли. Сами погибли, но нас всех спасли. Я был в это время на Андоре и вот так же, как сегодня, шел по маршруту, это, наверное, меня и спасло. Да и гравилет был этот же самый.