Владимир Серов – Пересечение (страница 16)

В-шестых, не упускать из виду возможность существования еще одного противника, совсем мифического, более изощренного и, судя по всему, еще более опасного.

И наконец, в-седьмых, исходя из пунктов пять и шесть, дом его может оказаться совсем ненадежной защитой, и нужен будет запасной аэродром, да, наверняка, и не один.

Он интуитивно чувствовал, что времени ему отпущено совсем немного. Нужно спешить уже в конкретных мерах противодействия. Он набрал несколько писем, распечатал на принтере и запечатал их в конверты. Одно письмо он положил во внутренний карман пиджака. Одно приготовил бросить в почтовый ящик на дверях квартиры на первом этаже. Хозяева квартиры были в отъезде, а его попросили забирать почту. Сейчас он решил воспользоваться их ящиком. Он уже переписывал на диск все наработанные материалы, когда на экране замерцал удивительно красивый, похожий на приплюснутую галактику знак. Точно такую же фигуру ему продемонстрировал его компьютер на работе. Но там эта картинка на мгновение загнала его в ступор, здесь же – как бы просто напомнила о себе. Как могла одна и та же картинка появиться на двух абсолютно независимых компьютерах, было совершенно непонятно. Он нащупал в кармане листок бумаги с непонятными значками, срисованными им на работе под таким же знаком. Бумага никуда не делась. Осмысливать эти чудеса уже было некогда. Владимир нутром чувствовал, как улетают последние оставшиеся у него минутки. Он быстренько удалил из компьютера все, что касалось этого дела. Диск тоже запечатал в конверт и надписал адрес человека, которому единственно доверял как себе.

Он уже спускался по лестнице, когда в голову пришла тревожная мысль. А ведь именно за этими бумагами и приходили к нему в квартиру грабители. Приходили почти за сутки до их написания. Других объяснений просто не было. Здесь уже не пахло, а просто воняло чертовщиной и мистикой.

Он вышел из дома, опустил конверты в почтовый ящик первого этажа и у подъезда, продолжая думать над всеми этими странностями, и только дошел до автобусной остановки, как все и началось. Сначала в голове зазвенел тихий мелодичный звонок, похожий на звон маленького серебряного колокольчика. Звонок позвенел несколько мгновений и замолк.

Владимир начал вспоминать и не мог вспомнить, зачем пришел сюда, куда собирался ехать. Но это было не главным. Главным была ненависть. Она переполняла его. Она перебивала любые мысли, появляющиеся в голове. Он ненавидел свою работу, свой опостылевший коллектив, с их приторным дружелюбием, назойливым участием, их показушной вежливостью. Он ненавидел свою начальницу, Алину Михайловну, эту старую деву, пытавшуюся соблазнить его. Его теперь веревкой не затянешь туда.

Он ненавидел прохожих, идущих мимо остановки. Он ненавидел пассажиров, выходящих в это время из автобуса. Он ненавидел кондуктора, о Боже, как он ненавидел кондуктора, смотрящего на него из автобуса. Он ненавидел весь мир.

И весь мир ненавидел его. Он чувствовал ненавидящие взгляды всех, без исключения, прохожих, которые они бросали на него. Мужчины и женщины, дети и старики, они все ненавидели его. За что? Что он такого сделал им?

Он бездумно шагал по улицам, выискивая среди встречных прохожих хоть одного, на чьем лице не читалась бы ненависть к нему, или хотя бы безразличного к нему. Или хотя бы одного друга. Что-то очень важное промелькнуло в его памяти в связи со словом «друг», что он даже остановился, пытаясь сосредоточиться. Нет, зацепиться было не за что. Зато вспомнилось, что нужно поискать в карманах пиджака.

Он дошел до ближайшей свободной лавочки и уселся на нее, пытаясь не обращать внимания на прохожих, таких ненавидимых им и так ненавидящих его.

Сначала он обнаружил в кармане пластмассовую розовую безделушку, которая что-то напомнила ему, но это что-то никак не вспоминалось, зато заставило поискать в других карманах. Во внутреннем кармане пиджака обнаружился конверт. В конверте оказалось письмо, написанное его собственной рукой и обращенное к нему, Владимиру.

«Если ты чувствуешь непривычные ощущения или чего-то не помнишь или не понимаешь, действуй по этой инструкции. Запомни ее, а бумагу постарайся уничтожить. Дома в почтовом ящике найдешь еще одну, более подробную».

Никаких непривычных ощущений не было и в помине, но короткую инструкцию он прочитал еще раз и, убедившись, что запомнил ее, скомкал бумагу и положил ее в карман. Появилась хоть какая-то цель, кроме этой все наполняющей ненависти.

Идти было не так уж и далеко. Он помнил, что если идти по соседней улице в сторону уменьшения номеров домов, можно уткнуться в расположенную за высоким решетчатым забором высоковольтную подстанцию, с высокими мачтами молниезащиты, большим количеством блестящих белых изоляторов и множеством проводов, расходящихся во все стороны.

Вот именно эта подстанция и была его целью, согласно инструкции.

Уже на самом подходе к этому скопищу изоляторов и проводов Владимир с удивлением заметил, как ослабевает давление этого низкого неба над головой, в памяти забрезжили воспоминания о встречах с милиционерами и, самое удивительное, стало улучшаться настроение, и никакой ненависти он уже не чувствовал.

Что и требовалось доказать. Он был прав в том, что над ним ставят опыты. И от них существует защита, правда проблемная. Все время в зоне подстанции не просидишь. И сегодняшнее воздействие на него – ненависть. Тревожная мысль сразу бросила его в пот:

– А если бы они эту ненависть обострили и заставили убивать?

Он поежился и стал рассуждать дальше.

Самое время и ему провести небольшой эксперимент. Он повернулся и стал удаляться от подстанции. Небо опять все ниже и ниже опускалось над головой. Снова появились неприятные ощущения.

– Стоп. Дальше выходить из зоны действия подстанции рискованно. – И он вернулся вплотную к решетчатому забору.

Ну а теперь самое сложное – суметь силой воли подавить эту наведенную ненависть. В первую очередь попытаться поставить блок. Сконцентрироваться на противоположно окрашенном чувстве – любви. Это вызвало у него нервный смешок. Нет, только не сейчас. Тогда наполнить мысли чем-то, совсем нейтральным. Вряд ли. Нужно что-то радикальное. Может, и ему самому отправить ненависть в ответ этим экспериментаторам. Клин клином вышибают.

Он предельно собрался, крепко-крепко сжимая руки в кулак, стискивая зубы, быстро вышел из зоны защиты и послал, нет, швырнул все накопившиеся в нем проклятья, боль, желчь, ненависть в сторону неведомых обидчиков. И его ненависть была на порядок сильнее ненависти, наведенной на него. И снова в голове зазвенел серебряный колокольчик, а на груди пульсировал камень, включая заложенную в него программу.

Словно что-то щелкнуло в его голове. Он был свободен. Он был свободен как птица, летящая в небесах, свободен как ветерок, гуляющий по лесам и полям. Он был свободен как свободный человек. И он точно знал, что теперь неподвластен никаким воздействиям. Он почувствовал прилив необычайной бодрости, мысль работала четко и ясно.

Мир был полон ярких красок. На голубой лазури неба висело золотое солнце, лаская его своим теплом. Легкий прохладный ветерок доносил ароматы цветущей липы, скошенной травы и полевых цветов. Он с удовольствием вдыхал свежий, душистый воздух.

Пункт номер один из его плана был выполнен, причем выполнен на сто десять процентов. И чудесный камень явно помог ему в этом. Нужно было двигаться дальше.

Кстати, насчет слежки. Он уже давно заметил невзрачного, неброско одетого человека, что стоял невдалеке. По-видимому, его, Владимира, действия около решетчатого забора, его хождения туда-сюда, его гневное лицо, его ликования, наконец, настолько заинтриговали человека, что он просто забылся, а то и вовсе остолбенел. Он как вышел из-за угла крайнего дома, так и остался стоять, глядя на Владимира. Владимир направился в его сторону, ожидая, что незнакомец уберется с дороги. Человек и не думал. Подойдя совсем близко, Владимир машинально спросил:

– Вы кто, и что здесь делаете?

– Я – Петров, сыщик, я слежу за вами.

Ответ был настолько неожиданным, что от него чуть не остолбенел и Владимир.

– И кто же приказал следить за мной?

– Капитан Иванов.

Это прозвучало и смешно и грустно.

– У тебя есть с ним связь?

– Да, по мобильнику.

Задав еще несколько вопросов, Владимир, наконец, понял, что незнакомец находится как бы под гипнозом, подчиняется его командам, отвечает коротко в пределах поставленного вопроса. Судя по всему, сыщика краешком зацепило тем ментальным импульсом, что Владимир сгенерировал и швырнул в адрес незваных экспериментаторов.

Это было что-то новенькое. Теперь он сам очутился в шкуре экспериментатора над другим человеком.

– Ну что же, я их не звал.

Нужно быстренько оценить пределы своих новых способностей и двигать отсюда. Гэбэшное наблюдение наверняка более изощренное и надежное.

Он попробовал мысленно приказать сыщику двигаться к домам. Ему показалось, что своей мысленной командой он словно ключиком открывает дверцу в сознании незнакомца. Тот немедленно выполнил команду. Так же тот отозвался на мысленные команды: «налево», «направо».

Ну вот, как телепат он уже состоялся, по крайней мере по отношению к этому человеку. Как только подвернется случай, нужно проверить эти способности и на других.